Игрушка

Дженсен дожидался его у выхода из хранилища, уже не плакал, ещё более непримиримый, злой, раздосадованный, что слабость показал, сразу же сказал отрывисто: – Иди за мной. Закрыл хранилище и буквально отконвоировал Джареда в библиотеку. Сам, видать, решил проконтролировать – открыл потайной вход и буквально впихнул на тёмную лестницу Джареда, предупредил вслед: – Не возвращайся. Как захлопнулась дверь, Джаред уселся на ступеньки и погрузился в размышления. Много раз, пока вёл его Дженсен в библиотеку, хотелось силой утащить Дженсена назад, в комнаты, хоть связать, но заставить выслушать, но рука не поднималась, совсем другое дело было, когда воспитывал, порол, а сейчас – никак. Будто правым чувствовал Дженсена, понимал его, понимал, почему он так действует, а про себя давно решил – не уйдёт. Конечно не уйдёт. Не бросит в опасности, но надо дать остыть Дженсену. А то ведь, и впрямь, отдаст приказ охране, и вздёрнут Джареда посреди двора, глупая смерть. Потом, когда остынет Дженсен – пожалеет. Но ничего будет не исправить, вот жаль только, за своими обидами не чует опасности и не слушает предупреждений. Каменные ступеньки холодили зад, время текло медленно-медленно, где-то капала вода, и откуда-то снизу, из подземелий, пробивался свет, и послышался неясный шум. Джаред, крадучись, начал спускаться вниз, гадая, откуда свет? Кто там бродит посреди ночи? Неужели?.. Тревога стукнулась в рёбра, сильно-часто, громко застучало сердце, Джаред становился на мгновенье, перевести дух, лихорадочно соображая – снизу доносился ровный топот множества ног, как будто… Джаред рванул назад, к закрытой двери. Но не успел, прилетело из темноты что-то, сокрушительно ударило в голову – Джаред схватился руками за воздух и упал, едва чувствовал, что катится по лестнице вниз, а потом пришла темнота. Приходил в себя долго, сквозь боль и гул в ушибленной голове слышал неясные голоса: – …раб? Давно ли? Рожа какая бандитская… – Госпожа велела не убивать, говорит, может пригодиться. – Щенок где? В пыточной? Признался, где Многоцветная? –… жаль, не дался живым… признался бы сразу… Испугался страшно, застонал от ужаса, нет, нет-нет, только не он, не Дженсен, они не могли его убить, пожалуйста, пусть кто угодно, но только не он! Джаред распахнул глаза и увидел себя – связанным, полураздетым, на каменном полу, кажется, всё в том же подземелье, и похоже, что в пыточной – на цепях рядом висел ещё один человек, узнать которого Джаред не смог, тот весь был залит кровью и висел на дыбе с вывернутыми назад руками, с опущенным лицом, ещё один страдалец громко стонал на крестообразном сооружении. Джаред с трудом сглотнул, соображая, когда же захватчики успели тут так развернуться, неужели он так долго лежит без памяти? И, самое главное, – Дженсен. Где он, и что с ним. И кто – не дался живым? Господи, только бы не… Кто-то пнул Джареда по груди, заставив перевернуться на спину, сверху прогремел голос: – Очнулся, красавчик? Джаред скосил глаза, увидел с удивлением – олин, прохрипел: – Наёмник? Олин осклабился, кивнул, присел перед ним на корточки, сказал задумчиво: – Рожа мне твоя знакома. Случаем, ты не из ордена Туны? Джаред непонимающе заморгал, спросил жалобно: – Что это за хрень? – и тут же засыпал вопросами наёмника, надеясь, что выглядит достаточно наивным и испуганным, - Что происходит-то? Я сбежать хотел, рабом несладко, уже почти выбрался, а тут треснул кто-то по башке, ничего не помню. За что меня? Я ничего не украл… – Да знаю, что не украл, - наемник поморщился, - обыскали тебя, ничего ценного не нашли. Госпожа велела никого не выпускать из замка. А про тебя отдельно велено было, глаз не спускать, нужен ты ей зачем-то. Джаред медленно выдохнул, извернувшись, связанными руками дотянулся до кармана и нащупал талисман. Невзрачная бронзовая Дэе не вызвала у обыскивающих никакого интереса, и осталась при нём, и неясно было, радоваться этому, или побыстрее перепрятать, пока «госпожа» лично не явилась и не обыскала его. Видя, что наёмник собирается подняться, Джаред быстро спросил: – Госпожа – это Омали? Наемник нехорошо усмехнулся, встал, деловито пнул Джареда и ответил, когда Джаред прокашлялся: – Для тебя – Светлая госпожа, и только так. Джаред рискнул спросить ещё, чего там, убить - всё равно не убьёт, нужен ведь он зачем-то «светлой госпоже»: – А что с хозяином? И с хозяйским сыном? Джаред думал, не скажет, но наёмник оказался разговорчивым, внушительно ответил: – Госпожа призвала своего истинного владыку, Оригена. Открыла ему ворота и тайный ход, Ориген убил лорда, и теперь он здесь хозяин. Плохие новости. Джаред примерно это и ожидал услышать, но всё равно – узнать, что самые худшие подозрения подтвердились, и он не смог этому помешать, – было ужасно. Замирая от ужаса, он упрямо спросил: – А сын лорда? С ним что? Наемник неприятно расхохотался: – Что, беспокоишься о своём ебаре? Я ведь знаю, ты был рабом для утех мальчишки. Понравилось? Хорошо тебя трахал? Ну ничего, теперь он сам, на своей шкуре познает, каково быть шлюхой. Вот выебут его хорошенько - станет, как шёлковый. И всё расскажет Светлой госпоже, всё, что она хочет узнать про Многоцветную. Такого бешенства, неконтролируемого, звериного, Джаред не испытывал никогда, почернело всё перед глазами, то ли от адреналина, удесятеряющего силу, то ли верёвки попались гнилые, а лопнули на руках, когда Джаред напрягся. Вскочил, молнией метнулся, повалил на пол не ожидавшего нападения наёмника, несколько раз приложил мордой к каменному полу, всё время спрашивая: – Где. Он. Сейчас? По счастью, никого больше не было в пыточной, кроме двух пленников, и Джаред не боялся, что напрыгнет на него кто-то со спины и опять ударит по голове, но знал твёрдо – даже будь тут полно наёмников – всё равно напал бы на этого урода – так душила ярость, так хотелось выплеснуть её. Наёмник хрипел, пуская кровавые сопли: – Здесь… Через две двери, не надо, больно! Джаред спросил, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не убить ненароком: – Давно он там? – Как взяли замок, часа два. Или три. Джаред ещё раз приложил наёмника к полу, тот хрюкнул и отрубился. Отлично. Наёмник почти такого роста, как он сам, его одежда подойдёт, ещё шлем напялить, и вообще хорошо будет. Джаред споро разделся, старясь не думать, не думать, не думать! Что там происходит с Дженсеном, совсем рядом, вытряхнул олина из его одежды, напялил на себя кожаные штаны, накидку, плащ, шлем, связал и запихнул беспамятного в угол, а сам, сжимая в руке талисман, выскользнул в узкий тёмный проход в подземелье. Даже через тряпку чувствовалось, что талисман нагрелся, Джаред мимолётно подумал – как? Не смог бы он порвать крепкие верёвки, неужели он? Помогай, помогай, волшебная птичка, как там тебя, Лирикана? Ты же бережёшь этот род? Ну так помоги спасти Дженсена, не допусти, чтобы случилось непоправимое, только спаси его, я стану навеки твоим рабом, всё, что хочешь… Джаред пока шёл, поймал себя на том, что бормочет вслух эту несусветную чушь, клянётся и обещает всё на свете, он бы и молился, что угодно, просить помощи не стыдно, лишь бы спасти. Мысли умерли и слова, все, когда дошёл до заветной двери. В проходе подземелья захватчиков ему по пути не встретилось, скорее всего или грабили замок, или, если собрались обосноваться здесь надолго – производили ревизию добра, неудачников, которым велели ломать, пытать пленников, было не так много, и, судя по голосам, в пыточной с Дженсеном их было не больше трёх, максимум, пятеро. Джаред толкнул рукой скрипнувшую дверь и разом охватил взглядом всю картину. Увидев Дженсена живым, Джаред испытал пьянящее облегчение и тут же горечь, и боль, и жалость, и злобу – на себя – не усмотрел, оставил! Не должен был уходить, сколько бы Дженсен ни прогонял, а вот теперь смотри в наказание, как мальчишка висит с вывернутыми руками, обессиленный, избитый, обнажённый, и всё ещё отбивается, отпинывается, а к нему сзади пристраивается волосатая образина. Двое других хохочут и ноги ему разводят, удерживают, болтают что-то похабное, пошлое, про девственную дырочку, которую вот сейчас и распечатают, и давай, не жмись, деточка, тебе понравится – включилась снова ярость берсерка, дальше Джаред просто не соображал, что делал, в руке откуда-то – там же был талисман? - оказался длинный острый кинжал, лёг в ладонь, как живой, и словно сам кромсал и резал, и минуты не прошло, как в пыточной валялась на полу куча тел, с вываливающимися потрохами и донельзя удивлёнными лицами. Джаред провёл рукою по лицу, разгоняя дурман – в руке снова лежала безделушка, не по размеру тяжёлая, горячая, и птичка – Джаред успел заметить, встряхнувшись, снова запрятывала клюв под крыло, но смотрела ещё на Джареда огненным, яростно горевшим глазом. Джаред вспомнил, как Дженсен советовал тряпицу не снимать, скорее завернул в неё, сунул в карман и забыл про птицу. Дженсен, нужно было снять его с дыбы, уложить хоть на плащ, на пол, осмотреть – ощупывал быстро, дрожащими руками, не мог поверить – не успели тронуть там, только били, не удержался, провёл рукою между ягодиц, тихонько ткнул пальцем в тугое, нерастянутое отверстие и тут же услышал шипение, поднял голову и встретился взглядом с Дженсеном. Дженсен смотрел непонимающе, настороженно – мог бы, отпихнул его руками, но вывернутые, бесполезные, они не позволяли и этого, облизал разбитые губы, прошептал неверяще: – Ты? Это ты? Джаред вспомнил, что в шлеме, видны были в нём лишь его глаза в щели, поскорее снял и отбросил его. Дженсен смотрел во все глаза, с таким непонятным выражением, что Джаред испугался. – Что? - спросил севшим голосом. Дженсен снова провёл языком по разбитым губам, сказал еле слышно, не отводя от Джареда горящих глаз: – Это ты сделал с замком? Зачем, я ведь… отдал тебе Дэе. Джаред не испытал обиды, боли, ничего такого. Уравновешенно ответил: – Нет. Я не делал этого. И взялся вправлять руки Дженсену, сперва правую – упёрся коленом ему в грудь, дёрнул сильно, услышал, как встал сустав на место, Дженсен вскрикнул, со второй проделал то же самое, от боли в этот раз Дженсен не орал, зато тихо отключился. Джаред не пугался уже, деловито отправился обыскивать мёртвых наёмников, нашёл у одного фляжку, попробовал, одобрительно кивнул – хороший напиток и прохладный, как живой воды глотнул. Усадил Дженсена так, чтобы опирался спиною ему в грудь, и приставил фляжку к губам. Тот, уже немного очухавшийся от лечебных джаредовых действий, жадно присосался к фляге, пока всё не выпил, не оторвался. Джаред выкинул ненужную фляжку в сторону и поднялся, поставил и Дженсена на ноги, развернул к себе лицом и осторожно прижал, скорее прислонил к своей к груди. Дженсен не вырывался, но тут же начал задавать вопросы, всё так же подозрительно снизу вверх глядя в лицо Джареду, на лице его так ярко отражались чувства – и недоверие, и надежда, всё вместе: – Не ты. Тогда кто? И почему ты тогда вернулся? Джаред поднял с пола плащ, завернул в него Дженсена, увидел, что стоять тот может, и отступил на шаг. Отвечал, не торопясь, подчёркнуто вежливо, вспомнив старое обращение к хозяину: – Я догадываюсь, кто это сделал, но боюсь, мой господин, вам не понравится, если я произнесу имя этой особы вслух. Каждый раз вы впадали в ревнивый амок, стоило мне… – Омали! – перебил его Дженсен и нервно рассмеялся, - вот я дурак. Они же болтали тут про какую-то Светлую госпожу, а я не понял, это она? Она, да? А отец где? Что с ним? Чего ты молчишь? Дженсен подступил к нему, плащ упал, обнажая иссечённые хлыстом плечи, но он не замечал этого, не замечал, что плачет, тряс Джареда и спрашивал: – Что ты молчишь? Джаред? Что с ним? Потребовалось какое-то время, чтобы Дженсен прекратил истерику, но потом он снова начал спрашивать, пока Джаред помогал облачаться ему в наименее окровавленную одежду убитых наёмников, стараясь не задевать его шрамы и кровоподтёки, пока натягивал на него сапоги, пока пробирались по узким проходам подземелья, Дженсен спрашивал, словно важнее не было дела – узнать, зачем? – Зачем ты вернулся? – Дженсен, потом. – Зачем? Объясни. Ты ведь забрал то, что тебе нужно. – Нет, не забрал! – Тебе не нужен талисман? – Нет! Я же сказал! Он не мне нужен, а моему народу, вернее, Риведеку, а он говорил, что этот артефакт спасёт многих олинов… Короче, Дженсен, давай потом обо всём поговорим, прошу тебя. – Но зачем ты вернулся? У Джареда лопнуло терпение, он остановился и развернулся к Дженсену, навис над ним и рявкнул: – Я не возвращался! Я вообще не покидал замок, я и не собирался уходить – без тебя! Ты мне нужен, понятно? Вот теперь – я забрал то, что мне нужно, и я надеюсь, ты доволен моим ответом?! Когда Джаред осознал, что сказал, испугался, чуть колени не подогнулись от нахлынувшей слабости, сдулся сразу, испуганно смотрел на Дженсена, ожидая, что он возмутится, или удивится, или ещё что-то ужасное произойдёт, например, Дженсен начнёт смеяться, но… нет. Ничего такого страшного не произошло, мир не рухнул, не развалился со стеклянным звоном, Дженсен хлопнул ресницами, ещё раз, потом вдруг сказал тихонько: – И незачем так орать. Потом вдруг потянулся к Джареду, поцеловал его в губы и, встряхнувшись, деловито огляделся: – Ну, так чего стоим? Пойдём скорее, вот туда нам нужно, я вижу свет, Джаред, ну, не стой столбом, пошли? Восхитительно. Он так боялся признаться – большой, сильный, могучий воин, бесстрашный разведчик, а оказывается, бояться-то и нечего, и Дженсен, даже обидно, ведёт себя так, словно ничего не произошло, и… нет, не совсем так. Дженсен изменился. Снова превратился в того парнишку, какого он впервые увидел на рынке и влюбился сразу – чего уж скрывать – врезался, в один момент, в беспечного, весёлого, наглого, жадного до любви и жизни и одинокого. Тогда – одинокого, в бесконечной войне со всем миром, но теперь нет, теперь не одинокий, теперь они вместе. И Дженсен снова доверяет ему, не боится, открыт, и так радостно видеть его взгляд, прояснившийся, яркий, нетерпеливый – пойдём, говорил это взгляд, скорее пойдём, вперёд, подальше отсюда, здесь меня больше ничего не держит, всё равно куда идти – мир большой, везде интересно, хорошо, потому что вместе, мы ведь вместе? Джаред притянул его к себе, обнял крепко, не церемонясь, не думая о пораненной спине Дженсена, уткнулся носом ему в макушку и прошептал: – Пойдём. Сейчас. Пойдём, да. Дженсен притих в его объятиях, обнял за талию, уткнулся лбом в плечо и так и стоял, уже не понукая, спокойно и доверчиво ожидая, пока Джаред успокоится.