Интегрированный попаданец

      — Тц, — недовольно цыкнула Фригга, уже сидящая на двухъярусной полке, когда я вошёл в парилку (или всё же сауну?). — Обломщик.       — Смирись, клювастая: он тебя уел, — подала голос Баттерфляй, сидящая на противоположной стороне верхнего яруса лежанки в позе, более подходящей человеку, ну или минотавру, а не пони.       — Пф, — фыркнула крылатая хищница, после чего метнула в меня скрученное в шар полотенце, утащенное пару минут назад. — Больно надо.       — Благодарю, — перехватив свою собственность, разворачиваю пушистую ткань, чтобы затем соорудить из неё некое подобие головного убора. — Жарко тут. Как бы не напекло…       — И это ты говоришь о жаре? — возмутилась грифина, указывая на себя передними лапами. — А ты подумал обо мне?!       «С чего бы?», — промелькнула у меня мысль, которую я, благоразумно, озвучивать не стал.       — Вообще-то я не настаиваю: ты можешь подождать в помывочной, ну или раздевалке… — поправив запасное полотенце, взятое с собой для вытирания, но вынужденно использованное в качестве юбки, подхожу к полкам и замираю в нерешительности, так как свободное место осталось только между Фриггой и Баттерфляй.       — Вот ещё, — вздёрнула голову птица-тигрица, поджавшая под себя задние лапы. — Чтобы я кому-то уступила? Не дождётесь.       — Как бы тебя потом не пришлось вытаскивать из-за перегрева, — изобразила озабоченность чейнджлинг. — Уверена, что не хочешь пойти отдохнуть? Ну или хотя бы сядь на полку пониже.       — Ниже тебя? — подозрительно прищурилась крылатая хищница, полыхнув в эмоциях азартом.       — Ох… — перевёртыш прикрыла мордочку копытцем. — Вроде и взрослая, а ведёшь себя… Жора, а ты чего стоишь? Забирайся: места хватает.       «Действительно. Чего я торможу?», — отбросив сомнения, забираюсь на верхнюю полку, тут же чувствуя сухой жар на лице.       — А тебе самой-то не жарко? — решила перевести тему обсуждения с себя на соперницу грифина, высказав мой собственный вопрос.       — Жарко, конечно, — легко согласилась Баттерфляй, начав помахивать в воздухе задними ногами, свисающими с края лежанки. — Но я приспособилась.       — И как же? — вопросительно вскинула брови птица-тигрица, от коей повеяло любопытством и разочарованием. — Когда я зашла в ту комнату, ты лежала на скамье, словно вялая муха.       — Преимущество моего вида, — сделав вид, что не заметила укола в свою сторону, Баттерфляй протянула переднюю ногу мимо меня в сторону собеседницы. — Сама проверь.       — М… Не поняла, — растерялась от такого поворота Фригга. — Проверить что?       — Отверстия, разумеется, — как маленькой пояснила чейнджлинг. — У тебя же есть пальцы — воспользуйся ими.       — Спасибо, но — нет, — передёрнула плечами крылатая хищница. — Я совершенно не хочу ничего в тебя пихать.       — Пф… Неженка, — усмехнулась перевёртыш, после чего посмотрела на меня. — Жора, может быть, ты не такой пугливый?       — Я не пугливая! — возмутилась птица-тигрица, затем извернулась так, чтобы смотреть прямо на соперницу и схватила копытце хитиновой кобылки передней лапой. — Давай сюда…       — Осторожнее, девчонки, — почти неосознанно кладу одну ладонь на ногу Баттерфляй, а второй перехватываю запястье Фригги. — Давайте-ка без провокаций. Я хочу отдохнуть, а не сидеть между двумя огнями.       — М… Прости, — смутилась чейнджлинг, чей хитин действительно казался прохладным (на фоне температуры воздуха, уже заставившего капельки пота выступить у меня на коже). — Фригга, моё предложение в силе, но будь осторожной.       — Надеюсь, там не вырастут зубы? — саркастично осведомилась крылатая хищница. — Жора, ничего я с твоей подружкой делать не собираюсь. Можешь меня уже отпустить.       «Будто бы я смог как-то помешать, если бы вы действительно хотели сцепиться», — заметил мой внутренний скептик, в то время как мои руки отодвинулись от конечностей подруг.       — Там кожа нежная, — пояснила перевёртыш. — Очень чувствительная.       — Хм-пф… — неопределённо изрекла птица-тигрица, после чего всё же поместила когтистый палец в сквозное отверстие на ноге Баттерфляй, при этом стараясь не прикасаться к краям. — Ого. Ну и жар. Это, вообще, как?       — Защитный механизм, — ответила Баттерфляй. — Сбрасываю лишний жар самым простым способом. В облике белки пришлось бы тяжелее. Жора, хочешь проверить? Я же чувствую, что тебе интересно.       — Не робей: сунь в неё свой отросток, — полыхнув весельем, Фригга пихнула меня в бок крылом.       «Шутницы, блин», — переборов желание накрыть лицо ладонью, чтобы скрыть его покраснение (впрочем, из-за жары оно и так должно было стать красным), осторожно беру конечность чейнджлинга в левую ладонь.       — Будь нежным, — подмигнув, жарким шёпотом попросила перевёртыш.       — Девушки, у вас юмор как у хлебобулочного изделия, — заявляю провокаторшам.       — Это какой? — не поняла грифина.       — Плоский, — отвечаю одним словом, после чего всё же поддаюсь любопытству и помещаю указательный палец правой руки в довольно широкое отверстие на ноге хитиновой кобылы. — Как печка. Ты через них дышишь?       — Не совсем, — отвела взгляд подруга, после чего потянула свою конечность, освобождая её от моей хватки. — Мой народ может менять свои тела почти без ограничений.       — Получается, что для чейнджлингов вопрос о том, что для девушки главное — внешность или мозги… не актуален? — скорее утверждаю, нежели спрашиваю. — Понимаю, почему вы прячетесь: зависть модниц может быть страшна!       «А ещё для них фраза «Ума нет — считай калека» обретает дополнительный смысл», — добавил мой внутренний скептик, после чего перед внутренним взором пронеслись карикатурные изображения того, во что могли бы превращаться неумелые перевёртыши.       — Выходит, что так, — сверкнув белыми зубами в улыбке, отозвалась Баттерфляй, после чего её крылышки, полупрозрачные и похожие на стрекозинные, кажущиеся меньше, чем прежде, начали мелко подрагивать.       — Настоящую красоту не подделать, — заявила Фригга, выпятив грудь и подняв голову так, чтобы смотреть на соперницу сверху вниз. — И ты в кого угодно превратиться можешь?       — Не совсем, но — да, — ответила хитиновая кобылка. — Главное, чтобы эфира хватало.       — И в Селестию? — вновь спросила грифина.       — Только внешне, — ничуть не стушевалась Баттерфляй, слегка поёрзав на одном месте, устраиваясь поудобнее, в процессе чуть раздвинув задние ноги. — Её магию я скопировать не могу.       — И в маленькую мышку сможешь? — спрашиваю в свою очередь, вспомнив мультфильм про кота, который обманом заставил великана превратиться в добычу, чтобы провести захват территорий и замка.       — Ну… — перевёртыш замялась. — На самом деле облик Тами — это самая моя компактная форма. Королева, вроде бы, может менять размер в более широких рамках, но для этого нужны специфичные навыки.       «Жаль, что у меня с собой нет компьютера с фильмами и мультфильмами. Было бы классно посмотреть в реальности на таких персонажей как крольчиха из фильма Космический джем. М-да. Что-то меня на розовых кроликов потянуло», — стоило этим мыслям сформироваться, как во мне столкнулись разочарование от осознания облома, а также облегчение от понимания, что нет повода выставлять себя в не лучшем свете (не уверен, что Баттерфляй оценила бы такую просьбу).       — А в самку вида Жоры превратиться можешь? — задала вопрос птица-тигрица, левой передней лапой почёсывая шею.       — Мне нужно знать, в кого превращаться, — отозвалась хитиновая кобыла, поучительно подняв правую переднюю ногу. — Жора говорил, что самки его вида заметно отличаются от самцов… как минотавры. Я могу попробовать составить образ из самого Жоры и, например, Беби.       — Давай, — оживилась Фригга, едва не подпрыгнув на месте.       — Возражаю! — вскидываю руку в останавливающем жесте. — Я совершенно не хочу смотреть на себя с грудью и без… мужского признака.       — Значит, с грудью и признаком ты на себя смотреть готов? — хитро прищурилась чейнджлинг.       — Точно «нет», — положив ладонь на плечо Баттерфляй, удивительно гладкое и прохладное, проникновенным тоном заявляю: — Если ты это сделаешь, то я сильно обижусь. Можно даже сказать — окончательно и бесповоротно.       — Убедил, — серьёзно кивнула подруга, после чего добавила: — Но я могла бы превратиться в самку твоего вида, если ты покажешь мне нужный образ.       — Рисовать я не умею, — убрав ладонь, сцепляю кисти на коленях поверх полотенца.       — Она о заклинании просмотра памяти, — заявила грифина, обвинительно ткнув когтем в сторону Баттерфляй. — А ведь говорила, что по головам не лазаешь.       Данное известие заставило меня напрячься, однако же отсутствие агрессии со стороны крылатой хищницы сбивало с толка и заставляло «остудить голову», не принимая поспешных решений. Как выяснилось в следующий момент — это оказалось правильным поступком.       — Просмотр памяти — процесс трудный, — заявила хитиновая кобыла. — И… я им не владею.       — Тогда, что ты хотела предложить? — уточняю заинтересованно, не веря в случайность слов чейнджлинга.       — Есть способы выудить из памяти любые воспоминания, при этом в голову не влезая: гипноз, например, — ответила собеседница. — Я точно знаю, что некоторые пони, пользуясь чувствительными к эфирным колебаниям пластинками, при помощи гипноза вызывают образы родственников или друзей, ну или далёких мест, чтобы сделать портрет или картину. Удовольствие не из дешёвых, но если ты хочешь… я с радостью помогу.       «Мечты о розовом кролике могут оказаться не такими уж и мечтами», — ехидно заметил внутренний голос, в то время как воображение подкинуло образ принцессы Луны из сна, какой она предстала мне при первом посещении, что в свою очередь повлекло за собой напряжение под полотенцем.       — Так… — соскочив с лежанки на пол, быстро направляюсь к двери. — Вы как хотите, а мне надо охладиться.       — Мы с тобой, Жора, — донеслось мне в спину, в то время как ноги несли меня через помывочную в раздевалку, а затем, после буквально секундного колебания — на улицу.       Мой поступок мог выглядеть как бегство… которым по сути и являлся. С другой стороны, мне действительно было жарко, а потому пришедшая в голову идея окунуться в бассейн показалась вполне удачной (тем более, что вода там была набрана).       Полотенце, надетое на голову как головной убор, было сброшено в раздевалке, а вот импровизированная набедренная повязка продержалась до самого бортика. Впрочем, нырять в нём было бы глупо и бессмысленно, так что и оно оказалось сброшено, после чего я запрыгнул на хвост змея, а затем буквально рухнул в воду.       Перепад температуры несколько прочистил голову, хотя ощущался переход заметно менее резко, нежели ожидалось. Стоило же вынырнуть, как в воду с визгом прыгнула жёлтая пегаска, а сразу за ней — полосатая грифина.       — Бррр… — вынырнувшая Баттерфляй, успевшая перевоплотиться за время бега, мотая головой и отфыркиваясь, подплыла ко мне. — Ну и чего ты стеснялся, если всё равно разделся?       — Традиция, — отвечаю неопределённо, затем подбираюсь к бортику и перелезаю через него, тут же подхватывая с каменных плит полотенце… чтобы забросить его на плечо. — Я мыться.       «Чего уж теперь скромность изображать. Будто голым никогда по полю не бегал», — воспоминания о ситуации, когда после проигрыша желания мне пришлось нарезать круги по футбольному полю в костюме Адама, помогли окончательно побороть стеснительность, вместе с тем наполнив чувством какой-то неожиданной свободы и чуть ли не гордости.       Даже то, что вскоре рядом зацокали по плитам копытца крылатой кобылы, с которой вода стекала едва ли не ручьями, на этот раз меня не поколебало…