Интегрированный попаданец

      На верхней площадке трёхэтажной башенки с красным зонтиком-крышей, под которым висела дюжина цилиндрических светлячковых ламп с цветными узорчатыми чехлами, вокруг двух бочек стояла группа пятнистых, полосатых, остроухих котов и кошек. На одном из постаментов возвышался рыжий кот с белым пузом, белым носом и перчатками-носочками того же цвета, размахивающий хвостом и подёргивающий ушами с пушистыми кисточками, что жестами вызывал нового соперника. Наконец, когда из толпы вышел необычный гость столицы, а музыканты затянули мотив новой мелодии, в которой преобладали ударные и духовые инструменты — он начал петь:       Жил-поживал котжит из Мурима,       Шерсть у него была некрасивой.       Пошёл он к цирюльнику с этой напастью,       Цирюльник для помощи вытащил ластик.       «Смотри, дорогой, эти узоры…»,       «…Тебе нанесли очень топорно».       Потёр он резинкой — узоры отстали,       Котжита друзья узнавать перестали!       Музыка сменила мотив, а чемпион присел на лапах-ногах и, подхватив с бочки два выпуклых диска-трещотки — надел их на ладони и стал пританцовывать под весёлые выкрики из толпы. Взгляды зрителей скрестились на его противнике, что состроил на морде задумчивое выражение и даже стал почёсывать шею своими плоскими когтями. Впрочем, вскоре отведённое на раздумья время истекло, и ему пришлось начать петь в ответ:       Котжит уж не весел и уши повесил,       Совсем стало грустно без шуток и песен.       Друзья где-то ходят — круги хороводят,       Но к ним безузорный котжит не приходит.       Вот время прошло, и подруга решила,       Что другу её без узоров паршиво.       Взяла она маркер из давнего приза,       Засаду устроила ради сюрприза!       Серебристо-серая зайчиха, пару раз подпрыгнув и хлопнув в ладоши, сунув указательные пальцы в рот, громко свистнула, чем заставила подпрыгнуть окружающий её народ. Тут же спрятав лапки-руки за спину, невинно улыбнувшись и выпятив грудку с пушистыми округлостями, она изо всех сил стала делать вид будто совершенно ни при чём. Впрочем, котжиты к этой проделке отнеслись с юмором и почти сразу вернулись к продолжающемуся соревнованию.       Котжит проснулся — увидел узоры,       От радости прыгнул на новые шторы.       Решил посмотреть на своё отражение,       От нового вида пришёл в восхищение.       Час простоял, а за ним и второй,       Забыл про работу, друзей и постой.       Подруга сердита — взяла растворитель,       Котжит теперь белый, как лев-победитель!       И снова мотив мелодии сменился, давая сопернику подготовиться к своей очереди выступления. В это время публика продолжила танцевать, махать ладонями и громко восклицать.       Со стороны столов разносчики принесли подносы с глиняными кружками, которые пошли по лапам, чтобы каждый успел сделать хотя бы один-два глотка. Впрочем, даже этого оказалось достаточно, чтобы настроение зрителей стало ещё более… игривым.       Жила поживала котжитская кошка,       В ухе еёном сверкала серёжка.       Как пережить юной кошке напастье,       В упор друг не видит нависшего счастья.       Взяла она кисть, чтоб оставить послание,       На шкуре котжита — своё пожелание.       Но снова беда — вновь проваленный тест,       Не смог друг прочесть зашифрованный текст!       Завершение куплета и на этот раз вызвало радостные возгласы, смех и свист… …       — Уфф… Я разгромлен и посрамлён, — плюхнувшись задом рядом с Фриггой, приваливаюсь спиной к боку грифины и вытягиваю ноги. — Могла бы и поддержать.       — Не, босс, у нас с жучихой разделение обязанностей: она тебя поддерживает морально, а я — физически, — подняв левую переднюю лапу, многозначительно помахала когтем указательного пальца птица-тигрица, затем ухмыльнулась и добавила: — Единственное, чем бы я тебе помогла на выступлении — это разогнала зрителей.       — Не наговаривай на себя, — протянув руку, похлопываю ладонью по плечу крылатой хищницы. — Насколько я помню — поёшь ты весьма и весьма достойно. Во всяком случае — мне понравилось.       — Гхм… Спасибо, — в эмоциях среди радостной расслабленности возникло смущённое довольство, явно принадлежащее собеседнице.       «Будто бы не она заявилась проситься на работу… М-да. Такое чувство, словно с тех пор прошла целая жизнь», — вспоминая события тех далёких дней, чувствую, как на губах появляется ностальгическая улыбка, взгляд же сам собой устремился вдаль над крышами домов, ко всё ещё тёмному горизонту.       …После того как я повесил жёлтый смайл на вход в гостевую комнату, мы с Фриггой и Баттерфляй отправились к канатному мостику, перекинутому от дворца к ближайшей крыше. Переправа, перекинутая через импровизированную площадь, была длинной и довольно узкой, из-за чего начала раскачиваться примерно на трети пути, но благодаря подстраховке грифины и маскирующейся чейнджлинга это не вызвало особых трудностей, а лишь слегка пощекотало нервы.       Вообще, сам факт наличия моста от дома обычных горожан, ведущего к резиденции местных правителей, вызывал удивление и многое говорил о котжитах, как о народе в целом: в конце концов даже пони с их дружелюбным отношением друг к другу в своей столице сохраняют большую дистанцию, ну и не превращают дома в проходные дворы. Здесь же, насколько мне удалось понять, если на входе не висит соответствующая картинка, предупреждающая о нежелательности посетителей, любой прохожий может сунуть нос за порог просто из любопытства.       «И должность короля у них выборная, и из одной касты в другую перейти можно, пусть и не без некоторого труда, и гаремы существуют на официальной основе. Интересно, что сказал бы Ленин, оказавшись здесь?» — Прикрыв глаза, вслушиваюсь в ненавязчивую негромкую музыку, звучащую из принесённого кем-то проигрывателя, в то время как музыканты отложили инструменты и принялись за угощения, разбившись на группы по интересам.       …При подходе к крыше, где гуляли котжиты, меня в очередной раз начало грызть беспокойство: всё же я не привык вот так заявляться на чужие вечеринки без приглашения. Однако же тревоги оказались излишними и, едва только хозяева крыши нас заметили — мы оказались затянуты в хоровод новых знакомств, где мне уделялось ничуть не больше внимания, чем Фригге и Баттерфляй. Когда же аборигены поняли, что серебристо-серый кролик — это на самом деле перевёртыш, то её буквально засыпали просьбами продемонстрировать смену облика, на какое-то время сделав центром внимания.       «Я даже зависть почувствовал. И ревность. Чего уж себе-то врать?», — вспоминая довольную мордашку щурящейся шпионки, могу сказать, что моя реакция на оказанное её персоне внимание ей пришлась по душе (впрочем, главное, чтобы она этим не злоупотребляла, а то я обижусь).       …К счастью, коты и кошки всех возрастов достаточно быстро утолили первое любопытство, а затем вернулись к прерванным делам: кто-то пошёл набивать живот, кто-то танцевать и играть на музыкальных инструментах, кто-то записался на участие в конкурсах. Последняя участь не избежала и меня, винить в чём следует одну конкретную особу, маскирующуюся под крольчиху.       «С другой стороны — я не сильно-то и сопротивлялся. Силой меня на бочку уж точно не тащили». — Даже воспоминания ощущений, вызванных скрестившимися на мне десятками любопытных, возбуждённых, светящихся в полумраке синим, зелёным и жёлтым пар глаз, заставляли мурашки бежать по коже, а сердце стучать чуточку быстрее.       …Оказалось, что «песенная битва» — это традиционное для жителей Северного Котжита развлечение. Однако же её правила несколько отличаются от известных в моём мире состязаний хотя бы тем, что соперники должны продолжать заданную тему, каждым новым куплетом дополняя историю. Проигравшим считается тот, кто либо не смог придумать рифму, либо отклонился от прямого повествования, либо сбился с ритма.       Особую сложность противостоянию создаёт то, что песенная магия при нём не активируется. Причин этого никто не знает, но принято считать, что это из-за желания победить честно, а не при помощи какой-то сторонней силы.       «Жульничество сразу все зрители почувствуют, так как и им петь захочется», — память подкинула воспоминания о фильмах-мюзиклах, просмотренных когда-то в детстве.       …Внезапно мне в голову пришла забавная мысль, что Индия, если судить о стране по её фильмам, наслаждается песенной магией, не сильно уступая Эквусу.       — Не помешаю? — вырвал меня из мыслей голос Баттерфляй, а открыв глаза, я увидел протянутую мне крольчихой широкую кружку, которую очень хочется назвать пиалой. — Чай с мятой. Будешь?       — Спасибо, — приняв кружку и сделав глоток, чувствую, как напиток разливается по пищеводу. — Вкусно.       — Котжиты от него просто тащатся, — вставила свои пять битс грифина, после чего указала на группу отдыхающих, устроивших лежбище прямо рядом с проигрывателем.       «Мята… не кошачья, случайно?», — чуть отстранившись от бока птицы-тигрицы и приподнявшись на колене для лучшего обзора, замечаю отсутствие совсем молодых котят, ещё недавно шнырявших тут и там.       Тем временем взрослые коты и кошки разделились на две группы: одни стали расходиться с крыши, спускаясь вниз или перебегая по мостикам на другие дома, вторые же сбивались небольшими кучками, приваливаясь друг к другу боками, устраивая головы на коленях-животах лежащих соседей. Остались и те, кто продолжали танцевать, но с первого же взгляда было понятно, что их движения стали агрессивнее и наглее, а понятие «личное пространство» и вовсе будто бы прекратило существовать.       — Ммм… — протянула Баттерфляй, усевшаяся на поджатые лапки-ноги, держа свою кружку перед мордочкой. — Кажется, я только что поняла, что вечеринка стала более… раскрепощённой.       — Пррростите, — окликнула нас рыжая котжитка с белыми перчатками-носочками, одетая в цветочный венок на шее и ленту на талии, плавной походкой приближаясь со стороны самой большой группы, помахивая хвостом с бубенчиком, привязанным к бантику на самом кончике из стороны в сторону. — Мы собиррраемся закрррыть крррышу. Хотите прррисоединиться к нашей компании?..