Интегрированный попаданец

      «Жить, как говориться, хорошо», — сидя на краю карниза хозяйского этажа дворца, где нам выделены гостевые комнаты, щурюсь на восходящее солнце, которое будто бы замедлилось, выглядывая из-за горизонта, заливая пространство золотым свечением, а затем ускорилось, дабы практически остановиться, лишь поднявшись над краем мира.       — Мрррр… — серая кошечка с чёрными полосками на спине, лапах и хвосте потянулась всем телом, выгибаясь дугой и выпуская коготки, затем широко зевнула и зажмурилась, демонстрируя острые зубы и прижимая ушки, после чего приняла сидячее положение и смущённо улыбнулась. — Спасибо. Было, действительно, здорово.       — Пожалуйста, — улыбнувшись в ответ, чувствуя искреннее довольство хорошо почесанной и размятой котжитки, всё же задаю вопрос: — Если не секрет, то чем мой массаж лучше, чем котжитский?       — Не то чтобы лучше, — вместо подруги решил ответить рыжий остроухий кот с белыми носочками-перчатками, задумчиво почесавший себя за ухом. — Просто он — другой.       — Всё дело в когтях, — многозначительно заявила тёмно-серая, почти чёрная кошка с «очками» (белыми пятнами вокруг глаз, ярко выделяющимися на фоне остальной шёрстки, привлекая дополнительное внимание к фиолетовым теням на веках). — У тебя когти плоские и не острые. Ну… проткнуть ими шкуру намного сложнее. Отсюда и различия.       — Няши массажисты когти стачивают, а то и вовсе отрррезают, — подтвердил рыжий котжит. — Но это уже другое.       «Забавно получается. Если вернуться домой не получится, то можно будет на официальной основе получать деньги за почёсывание и поглаживание кошек», — иронично констатировал мой внутренний голос, что на этот раз не вызвало особого протеста в душе.       — Скоро опять наступит жара, — проворчала Фригга, улёгшаяся вдоль карниза позади меня, чтобы было удобно откидываться ей на бок, словно на спинку сидения.       — Есть тут какое-нибудь прохладное место? — спросила серебристо-серая кролик-Баттерфляй, помахивающая лапками-ногами, сидя на краю справа от меня. — Ну или способ охладиться?       — Мрр… — жертва недавнего почёсывания-поглаживания приложила коготок указательного пальца к нижней губе и сдвинула бровки, выдавая серьёзную задумчивость в общий фон. — В лесу днём станет душно, в хрррам сфинксов спать ня пустят…       — Ррразве что в ррреке лечь, — предложил рыжий кот. — Ну или в озере расположиться.       — Если станет совсем плохо — я подумаю, — отозвалась птица-тигрица. — Босс, может, и мне спинку почешешь? А то я начинаю завидовать всяким… котжитам.       — Мря-ха-хи, — дымчатая тигра рассмеялась, затем пододвинулась ко мне и потёрлась носом о мою щёку. — Мррр… Если Жор-ра захочет, ня буду не против его отблагодарить. У меня дома, напр-ример…       Несмотря на игривый тон и довольно откровенный намёк, в эмоциях преобладало веселье и озорство, а вовсе не возбуждение или похоть. Впрочем, как гласит одна мудрая пословица: «В каждой шутке есть только доля шутки».       — Мне достаточно знать, что моя работа приносит пользу, ну или удовольствие, — заявляю нарочито торжественным тоном, гордо выпятив грудь.       «Если где-то есть кошка, которую нужно погладить — я буду там!», — промелькнула весёлая мысль у меня в голове.       — Пф… — изрекла грифина, словно бы прочитав мои мысли. — Не судьба, дымок.       — Мя… Если передумаешь — просто скажи кому-нябудь, что ищешь меня, — игриво подмигнув, котжитка лизнула мне щёку кончиком шершавого языка и отстранилась, после чего посмотрела на крылатую хищницу и добавила: — Сочувствую, птичка.       — Обойдусь, — отозвалась Фригга, полыхнув мимолётным раздражением, тут же улетучившимся под напором общих расслабленности и довольства. — Так как, босс? Не слишком устал?       — Нам уже надо идти, — рыжий потянулся по-кошачьи, пружинисто подпрыгнул на лапах-ногах и взмахнул хвостом. — Заходите ещё. Мы собираемся под зонтом каждую вторррую ночь.       Котжитки последовали примеру своего друга, разве что перед уходом потёрлись головами об меня, Баттерфляй и нашу грифину, после чего вся их группа потянулась к ближайшему мостику, ведущему на крышу дома-башенки. Вскоре на карнизе мы остались втроём, получив возможность в полной мере оценить то, насколько же стал тихим Мурим.       В лучах утреннего солнца дома-башни и почти пустые улицы выглядели совсем иначе, нежели накануне днём: если раньше столица Северного Котжита казалась оживлённым городом, пусть и не достигшим гордого звания мегаполиса, то теперь возникали ассоциации с уютной провинцией, где жизнь течёт неспешно и размерено. Впрочем, данное ощущение являлось обманчивым… ну или же скорее — неполноценным, так как мы уже стали свидетелями того, насколько разными могут быть местные жители (в один момент — полные энергии и игривые, в другой — раскрепощённые и напористые, в-третий, ленивые и меланхоличные).       «По одной Сабире этого было не понять», — промелькнула мысль у меня в голове.       — Жора, ты ничего не забыл? — несильно ткнув меня локтем, спросила чейнджлинг в облике человекоподобного кролика, наклонившись вперёд и изогнувшись, чтобы заглянуть мне в глаза.       — Что забыл? — переспрашиваю с некоторым недоумением, действительно чувствуя, как на краю сознания скребётся какая-то мысль.       — Фригга ждёт свой массаж, — закатив глаза, заявила перевёртыш, в голосе коей промелькнула нотка упрёка.       — Точно, — подтянув ноги на край карниза, переворачиваюсь на четвереньки и поднимаюсь во весь рост, расправляя плечи. — Извини. Что-то я замечтался.       — Не о продолжении вечеринки под зонтиком, случайно? — ехидно осведомилась птица-тигрица, подняв голову от вытянутых вперёд лап. — Я не настаиваю, босс. Если устал…       — Не устал, — прерываю подругу, подходя к ней сбоку, чтобы устроиться рядом с крылом на одном колене. — И — нет, не о вечеринке.       …Совру, сказав, что предложение остаться на закрытую (во всех смыслах) тусовку местной молодёжи совсем не было соблазнительным. Тем более, что судя по поведению и настроению котжитов — они собирались заниматься чем-то очень интересным. Только вот против принятия этого решения сыграли сразу три фактора: моя скромность, ни с того, ни с сего решившая дать о себе знать; нежелание ввязаться в какую-нибудь историю будучи гостем страны, да ещё и оставив в неведении Сансет; взбрыкнувшая ревность, напомнившая об интересе котжитов к моим спутницам. При этом неприятия к продолжению вечера в обществе кошек во мне так и не возникло.       «И на алкоголь это не спишешь, Жора, так как местные балуются не разными перебродившими соками или мёдом, а чаем с мятой… ну или похожим растением», — торжественно констатировал внутренний скептик.       …Прежде чем мы ушли из-под зонтика, превратившегося в остроконечный купол со множеством складок, к нам присоединилась маленькая группа из четырёх муримцев, до этого момента никуда уходить не собиравшихся. Однако же не успел я напрячься — они сами попросили рассказать побольше об Эквестрии и Земле, предложив устроиться где-нибудь неподалёку. Так как спать особо не хотелось, причин отказывать у нас не нашлось, в результате чего подросшая группа переместилась на дворцовый карниз.       «…А потом слово за слово и меня «развели» на массаж», — пронеслась в моём межушном пространстве ехидная мысль.       — Раз так, то ладно. Садись сверху, чтобы не изгибаться, — произнесла моя охранница, отведя крылья в стороны от тела.       — О чём же ты задумался, если не секрет? — отвернувшись от края карниза, прижав лапки-ноги к груди и обхватив их лапками-руками, чтобы устроить подбородок на коленях, сдув длинное кроличье ухо, повисшее перед носом, спросила Баттерфляй.       — О том, каким разным может быть Мурим в разное время суток, — перебравшись на спину грифины, устроившись у неё на пояснице и обхватив бока ногами, наклоняюсь вперёд, чтобы обхватить загривок руками, зарываясь в пушистые перья. — В Кантерлоте, да и других городах это чувствуется иначе.       — Разве? — Фригга уложила голову на вытянутые передние лапы, расслабляя крепкие мышцы. — И в чём же разница?       — Ну… — задумчиво нахмурившись, начинаю большими пальцами перебирать позвонки, спускаясь от затылка птицы-тигрицы к лопаткам и ниже, одновременно с этим почти физически чувствуя мурашки, бегущие по собственной спине. — Кантерлот в любое время суток остаётся плюс-минус одинаковым. Есть на его улицах пони или нет — со своими белокаменными домами с фигурными балкончиками, башенками, площадями с фонтанами и миниатюрными дворцами, он остаётся почти музеем.       — А ведь если смотреть с этой точки зрения, то разные кварталы, где живут преимущественно представители одного вида или расы — это выставки культуры народов, — хмыкнула серебристо-серая крольчиха. — А Понивилль?       — Провинциальный городок, — пожимаю плечами и перехожу на надплечья и нижние лопатки Фригги. — Даже когда там собралась толпа, чтобы участвовать в осеннем забеге, он не превратился в шумный мегаполис. Да даже если вспомнить мой дом… На утро после празднования Нового Года на улицах почти нет машин или прохожих, но серые коробки многоквартирных домов, широкие дороги и вездесущая реклама ясно говорят, где ты находишься.       — Хочешь сказать, что в других местах атмосферу задаёт обстановка, а здесь — жители? — уточнила чейнджлинг.       «Не место украшает человека, а человек — место. Мне кажется, что это утверждение абсолютно верно», — констатирую мысленно, стараясь сформулировать свой ответ наиболее понятно.       — Наверное дело в том, что архитектура котжитов для меня непривычна, из-за чего я не могу решить, считать ли его большим шумным городом, либо тихой провинцией, — хмыкнув, после короткой паузы продолжаю, чувствуя любопытство и нечто вроде согласия своих спутниц. — Остаётся только смотреть на поведение местных, чтобы понять общую атмосферу. Жаль, что осмотреть город с воздуха толком не получилось. Эй! Фригга, ты что задумала?       Последний возглас был вызван тем, что крылатая хищница резко поджала под себя лапы и выпрямилась, из-за чего я рефлекторно сжал её бока ногами и наклонился вперёд, пальцами хватаясь за мех и перья у основания шеи. Сама же птица-тигрица напрягла мышцы, крепкими валиками перекатывающиеся под шкурой и шагнула к краю карниза.       — Пока ещё не слишком жарко — можно немного размяться и, заодно, исполнить твоё желание, — ответила грифина. — Держись крепче, босс, сейчас я прыгну.       — Не волнуйся, Жора, я подстрахую, — пообещала Баттерфляй, во вспышке зелёного огня превращаясь в жёлтую пегаску.       …А затем моя охранница плавно рванула вперёд, отчего меня дёрнуло было назад и вверх, но вцепившиеся в шкуру руки и сжимающие бока летуньи ноги помогли удержаться на спине, практически распластавшись между широкими крыльями. Не прошло и пары секунд — прозвучал хлопок, и моя тушка оказалась вжата в крылатую хищницу, резко набравшую высоту, чтобы подняться над крышами-зонтиками.       — Ух ты ж… — вырвалось у меня изо рта, в то время как мышцы почти сводило от напряжения. — Предупреждать же надо. И вообще…       — Ты же не спрыгнул, когда мог, — заметила Фригга, повернув голову и скосив глаза. — Так что не говори, что тебе это не нравится. Расслабься, босс, и получай удовольствие. И перестань пытаться меня ощипать — я не против жёсткости в отношениях, но не на публике же.       На последних словах птица-тигрица весело заклекотала, вызвав у меня смущение и лёгкое чувство вины. Однако же ослабить хватку удалось не сразу… пока я не додумался просто удобнее улечься на спине летуньи, руками обхватив её шею.       А дальше мы летели, рассекая воздух, обтекающий грифину, словно вода — скоростной катер, тогда как под нами проносились улицы города котжитов, где встречались местные жители, занимающиеся какими-то своими повседневными делами (некоторые из них вскидывали головы, махали руками, один и вовсе упал на четвереньки и вцепился когтями в верёвочный мостик). Затем крылатая хищница поднялась выше, благодаря чему моим глазам открылся вид на полуостров, находящийся ниже плато, где располагалась столица…