Визирь

      Караван кристалийцев маршировал с севера на юг с раннего утра и до позднего вечера, устраивая короткие привалы днём, чтобы восстановить силы и наполнить желудки. Благодаря разведке, которую проводили как обычные пегасы, так и "меченые", им удавалось огибать стоянки и города лошадей, не вступая с ними в контакт.       "Это путешествие меня изрядно утомило", - думал про себя Джафар, вышагивая среди гвардейцев в чёрной броне и плаще.       Анализируя минувшие события, визирь был вынужден признать то, что непозволительно расслабился. И пусть всё закончилось вполне удачно, но ситуация несколько раз стояла на грани катастрофы... если не для всех кристальных пони, то как минимум лично для него. А ведь даже ранения Каденс можно было избежать, для чего следовало оставить рядом с ней ту же Айси, предварительно обеспечив наличие тени.       "Нет смысла переживать за прошлое, нужно думать о будущем", - одёрнул себя тёмно-серый единорог, напоминая себе о том, что всё же усилил охрану своей принцессы, введя в неё повелевающую тенями пегаску, а также вернув всех трёх банши-виндиго.       Вообще, компания кобыл собралась колоритная: Соната, Симфония, Ария, Айси, Каденс, Сирень и... Рубин. К ним ещё может присоединиться Тала, но уже после родов (пока же её услугами пользуются члены СОКИ, которым Сомбра накрутил хвосты за то, что вообще допустили опасную для принцессы ситуацию).       Джафар хотел бы видеть в свите нежно-розовой аликорницы ещё и Лану, но... к сожалению жеребца... не все желания могли осуществиться. А ведь ещё и профессор выдал такое, что хотелось то ли схватиться за свою голову, то ли - за его шею. А ведь следовало понимать, что у безумных учёных, сколь бы гениальными они ни были, есть проблемы с пониманием очевидных для других разумных вещей.       "Нужно тщательнее следить за подчинёнными", - в очередной раз констатировал визирь, мыслями возвращаясь к тому утру, когда...       ...       - Ваше Высочество, главнокомандующий, - расплывшийся в радостной улыбке, елейным голосом поприветствовал гостей калека. - Проходите-проходите... Вы не представляете, как я рад. Принцесса Каденс, примите мои соболезнования...       - Не стоит, - подняв правую руку, одетая в лёгкие штаны и рубашку, с накинутым на плечи фиолетовым плащом, который скрывал от взглядов подвешенную на перевязи левую руку, Каденс слабо улыбнулась кристаллургу. - Гонец сообщил, что вы хотите мне что-то показать.       - О-да, - обрадовался немолодой уже пони, широким жестом указывая на ширму, при помощи которой часть шатра была отделена. - Пройдёмте сюда. Должен сказать, что мне пришлось приложить все свои силы и даже превзойти имеющиеся знания о хирургии, но в конце концов я справился с задачей!..       Тёмно-серый единорог следовал за аликорницей, другая охрана же либо осталась снаружи, либо старалась казаться незаметной. И вот они оказались рядом с перегородкой, которую учёный и отдёрнул, открывая взглядам кушетку, где лежало тело лани, подключённое к разнообразным артефактам.       - Ввиду того, что Лана сильно пострадала, но при этом мозг сохранил свою целостность, я решил провести операцию, в ходе которой пересадил её голову Тени Леса, - продолжил вещать профессор, не замечая бледности на мордочке крылато-рогатой пони. - Её организм, показавший завидную живучесть, после имплантации нескольких артефактов, одним из которых является прототип Амулета Чейнджлинга...       Вспышка дикой ярости, накрывшая всех тех, кто находились в шатре (а как выяснилось позднее - и в двадцати метрах вокруг шатра), на какую-то секунду оглушила Сомбру, а когда он пришёл в себя, то Каденс уже стояла рядом с опрокинутым креслом-каталкой, держа за шею правой рукой задыхающегося пони. Розовая магическая аура окутывала принцессу, которая будто тряпичную куклу трясла кристаллурга, рыча словно дикая кошка:       - Как ты посмел?.. Как ты посмел, тварь? Как ты мог сотворить с Ланой такое?! Разве она не заслуживает хотя бы упокоиться так, чтобы над ней не надругались?!       "Нужно вмешаться. Профессор ещё полезен, да и Каденс, если убьёт его сейчас, будет мучиться виной, когда немного остынет", - эти мысли пронеслись в голове визиря, когда он уже делал шаг к аликорнице, широко распахнувшей напряжённые крылья.       - Принцесса, это моя вина, - ладонь Сомбры легла на правое плечо крылато-рогатой пони.       - Что...? - пальцы Каденс слегка сжались, из-за чего жеребец в её хватке захрипел, выпучивая глаза и, дрожащими худыми руками, попытался разжать тонкие кобыльи пальчики. - Что ты несёшь? Ты приказал ему это?..       Сияющий яростью взгляд, словно клинок впившийся в саму душу Джафара, был одновременно и прекрасен, и ужасен... словно песчаная буря, настигающая одинокого путника в пустыне, или же неудержимое цунами, грозящее смыть с побережья жалкие лачуги рыбаков. В голове даже промелькнуло высказывание кого-то из философов, с которыми довелось общаться в прошлой жизни: "Страх - это красота, которую мы не в силах осознать".       - Как командир, я несу ответственность за действия моих подчинённых, - с усилием разлепив пересохшие губы, чувствуя всё нарастающий клубок противоречивых эмоций в груди, выдавил из себя визирь. - После нападения на тебя, я был несколько... рассеян, а потому не понял истинной сути вопроса, который задал мне профессор. Таким образом, именно моя ошибка привела к тому, что ты видишь сейчас.       Пальцы принцессы разжались, позволяя учёному упасть на перевёрнутую каталку, отчаянно хватая ртом воздух и держась за шею, а в следующую секунду, тонкая ладонь тыльной стороной впечаталась в морду тёмно-серого единорога. Голова Сомбры мотнулась так, будто бы его ударила не хрупкая на вид кобылка, а жеребец-тяжеловес, из-за чего пришлось сделать шаг назад, чтобы просто устоять на ногах.       "Вот она - разница в магическом потенциале", - вновь посмотрев на буквально кипящую от гнева Каденс, главнокомандующий поднёс правую руку к губам, прикоснулся к месту удара, а затем посмотрел на окровавленные пальцы.       - Сомбра, я... - гнев во взгляде принцессы сменился страхом, а порыв приблизиться был остановлен неуверенностью. - Прости... Я не хотела... Я...       - Шшш... Тише, моя принцесса, - сосредоточившись на "метке", жеребец пожелал обмануть собственное тело, убедив его в том, что удара вовсе не было. - Всё хорошо...       - Н... Нет, - дрожащая ладонь накрыла глаза нежно-розовой аликорницы, прижавшей ушки и укутавшейся в крылья, делая шаг назад. - Я ведь...       Резко шагнув вперёд, Джафар обхватил руками пискнувшую и вздрогнувшую от неожиданности кобылку, прижимая её к себе, а затем произнёс:       - Ты ведь чувствуешь мои эмоции. Всмотрись в них повнимательнее.       Прошло несколько секунд, прежде чем принцесса расслабилась, плотнее прижимаясь к своему принцу. Сам же визирь посмотрел на профессора, который старался лежать неподвижно, дыша через раз и даже не моргая.       "Тебе придётся очень постараться, чтобы заслужить "прощение"", - мысленно пообещал единорог.       - Ты моё самое ценное сокровище, - прошептал на ухо сопящей крылато-рогатой кобылке Сомбра.       - Я тебя люблю, - тихо ответила Каденс, буквально растворяясь в ощущении заботы и тепла, но всё же смогла собраться с мыслями, чтобы произнести: - Мы же её похороним?       ...       "Мне нужно найти способ стать сильнее", - констатировал главнокомандующий вооружённых сил кристальных пони, в очередной раз ощущая собственную неполноценность.       Кристальное Сердце, пока было целым, частично компенсировало слабость своего хранителя. Сейчас же не было артефакта, способного решить данную проблему. А ведь ощущать себя слабее собственной кобылки... неприятно.       Впрочем, были в случившемся и хорошие стороны: во-первых, пусть эксперимент с пересадкой головы и не удался, так как разум в подопытной не проснулся, торжественные похороны, в ходе коих Лану закопали в глубокой яме, а сверху посадили дерево, помогли сгладить эффект от нападения Тени Леса в глазах пони; во-вторых, профессор обрёл свою "метку", заключающуюся в единственном слове "Кристалл"; в-третьих, наконец-то были завершены первые Амулеты Чейнджлингов, которые позволяют своим носителям менять внешность (на что уходит море магии); в-четвёртых, учёные начали разрабатывать методику искусственного пробуждения "меток". Иные последствия, при правильной интерпретации тоже являющиеся положительными, перечислять можно ещё долго.       Возвращаясь же к событиям того дня, нельзя забывать о благополучно разрешённом конфликте с лошадями: пусть торговля и не задалась, так как обе стороны не горели желанием продавать что-то нужное, а ненужное не вызывало особого интереса ни у кого, поделиться информацией это не мешало. Хан Баянбек рассказал, что в Седловской Аравии сейчас известны восемь постоянных городов, которые представляют из себя скопления шатров и низкие каменные дома, обнесённые стеной, а также около двадцати племён кочевников, от тысячи и до двадцати тысяч членов в каждом. Подобный разброс в численности объясняется тем, что некоторые ханы умудряются объединить под своей рукой несколько ранее вольных племён, но после их гибели, если нет столь же сильного и влиятельного наследника, с высокой долей вероятности эта толпа распадается...       "А объединяются они в основном ради набегов", - мысленно дополнил слова собеседника визирь.       Сами же кристалийцы рассказали о ситуации на севере, где сейчас царствуют яки, а также поведали об оленях и чейнджлингах. В результате этого, расходились они пусть и не друзьями, но вполне неплохими знакомыми, которые в случае следующей встречи точно решат сперва поговорить, а уже потом доставать мечи.       Биг Бен, в один день ставший очень популярным среди членов каравана после своей победы над чемпионом седловцев, был повышен и наконец-то начал тренировать контроль над силой. Артефакторы, убедившиеся в эффективности звуковой атаки, пошевелили мозгами и начали работу как над оружием на схожих принципах, так и над защитой от него.       Ну и завершал всё это Челубей - военный трофей, который был подарен Сомбре в качестве откупных. И с одной стороны "меченый" - это ценный прибыток, но с другой... во-первых, приходится его лечить, а во-вторых, кормить зерном, пропитанным сонным зельем, да ещё и в оковах, блокирующих магию держать. Можно было бы попросить Каденс обеспечить его верность, но всегда оставалась вероятность того, что воздействие на эмоции сработает как-то не так, или же жеребец сможет его перебороть.       "Займусь этим, когда будет больше времени. Пока же: пусть Челубея везут вместе с оставшимися перевёртышами", - принял решение тёмно-серый единорог.       Мысли главнокомандующего вернулись к дальнейшему пути в Зебрику. Последний рывок им предстояло сделать либо по землям верблюдов, куда по слухам отправились несколько племён лошадей, чтобы совершить набег на один из крупных городов, либо через Эквестрию. Оба варианта из-за вероятной встречи с "мечеными" или принцессами были не слишком радостными, а ситуацию ухудшало ещё и то, что среди кристалийцев зазвучали разговоры о том, что можно остановиться и здесь.       "Пони можно понять: они устали, потеряли дом, повидали множество "прелестей" нового мира, а разницы между дикарями-лошадьми и дикарями-зебрами не видят вовсе. Хорошо, что хотя бы в Эквестрию не рвутся, так как помнят то, из-за кого мы лишились Сердца", - дёрнув ухом, Джафар глубоко вдохнул свежий запах зелени, тут же ощутив, как под языком скапливается слюна.       Возможно ему и следовало бы пересмотреть свои планы: остановиться на равнинах Седловской Аравии, начать выращивать город, устроить переговоры с ханами, сталкивая их лбами друг с другом. В конце концов, на их стороне было два аликорна, пусть одна из них ещё недавно была подростком, а вторая - вовсе четвероногая кобылка, чей словарный запас ограничивается сотней слов. У них были артефакты, знания, хорошо обученная и оснащённая армия...       "Но если лошади объединятся, то вполне смогут нас задавить. Кроме того, для получения влияния здесь, нам придётся потратить много времени и усилий, где-то договариваясь, где-то подкупая. Нет, если бы не было другого варианта, тогда я бы и не задумывался. Но Зебрика, с их малыми племенами, а также уже имеющимся союзником выглядит всё же предпочтительнее".                   ***       Сидя у окна на деревянном кресле, одетая в короткую безрукавку и широкие шаровары белого цвета, которые ярко контрастировали с чёрной бархатистой шёрсткой, Мишэлл смотрела на город верблюдов и думала о том, что совсем не так хотела здесь оказаться. Вместо захватчицы и разорительницы, от меча которой пали десятки защитников, на которую со страхом смотрят пленники, она - живое имущество своего жеребца...       Взгляд кобылы метнулся к постели, где тихо спал пегас, вернувшийся ночью после очередного сражения на арене в бинтах, успевших пропитаться кровью из ран. Пришлось гордой воительнице искать лекарства, посылать за целителем служанку, а затем следить, чтобы верблюды не добили крылатого пони ради золотых колец.       "А вечером он снова пойдёт туда, оставив меня ждать...", - отвернувшись к окну и сжав кулаки, лошадь постаралась не думать о том, что будет если Сильвер Блад не вернётся.       Боялась ли она? Несомненно. В конце концов, у неё больше не было своего отряда, племени, да и собственная жизнь ей уже не принадлежала. Всё, что осталось у Мишэлл - это её жеребец и их ещё не рождённый жеребёнок.       "Всё будет хорошо, мой лучик завтрашнего дня", - положив левую ладонь на живот, кобыла склонила голову и улыбнулась, вкладывая в это своё действие всю нежность и любовь...       Как бы судьба не сложилась дальше, они со всем справятся. Ведь племя живёт, пока есть хоть один воин, в котором течёт кровь вольного народа.       ...       Трибуны стадиона ревели, сотнями голосов выкрикивая имена кружащих по арене бойцов. Вооружённый коротким мечом и круглым щитом пегас, широко расправив подрезанные крылья смотрел на рыжего кота, одетого в одну только набедренную повязку, и вооружённого парой прямых кинжалов.       - У меня только один вопрос, гринго, - ехидно улыбнувшись, демонстрируя острые клыки, произнёс гладиатор. - Ты ведь не обидишь котика?       После этих слов противник внезапно замер и округлил глаза, а на его морде появилось настолько жалобное выражение, что пегас едва не упал с ног. На несколько секунд кристалиец потерял концентрацию, за что едва не поплатился распоротым животом, успев отклониться в последний момент, наудачу отмахнувшись щитом...       ...       Проснувшись в холодном поту, Сильвер резко дёрнулся, из-за чего зашитые раны прострелило болью, а затем ему на грудь легла рука, придавливая спиной к постели, а к губам прислонился край кувшина. Кислый холодный напиток помог промочить горло, а заодно и прояснил голову. Сфокусировав же взгляд на склонившейся над ним кобыле, пегас вовсе расслабился.       - Сколько времени? - спросил летун, едва сосуд отодвинулся от его морды.       - Полдень, - ответила Мишэлл, после чего отошла от постели.       С тех пор как лошадь пришла в себя, говорили они не часто, да и в те редкие разы когда без этого было не обойтись, старались ограничиваться минимумом слов. По негласному соглашению их дуэт не вспоминал о том, что было до попадания в город, будто бы и не существовало для них прошлого. Доверяли ли они друг другу? В большей или меньшей степени - да.       "В конце концов, друг без друга нам не выжить. Да и не могу я бросить будущую мать моего жеребёнка".                   ***       Вечером в шатре Каденс собралась большая компания: три банши, две аликорницы, пегаска и земная пони. В этот раз в центре внимания, окружённая со всех сторон любопытными мордочками оказалась Сирень.       - Сосредоточься, представь нужный образ и выплесни магию, - уговаривала подопечную-подругу Каденс, сидя на корточках перед четвероногой кобылкой, на шее у которой находился медальон из серебра, в который был вставлен кристальный шарик размером с глаз, внутри коего тускло сияла зелёная звёздочка. - Если тебе будет проще - закрой глаза.       Фиолетовая кобылка кивнула, закрыла глаза, нахмурилась и сосредоточенно засопела. Спустя какое-то время от её рога, с надетым у основания тонким кольцом, по тонкой леске потекла магия, устремляясь к артефакту, заставляя зелёное пламя выплеснуться на тело.       - Ого... - удивилась Ария.       - Угу, - согласно хмыкнула Соната.       - Да... - протянула Рубин.       - Получилось? - открыв глаза и осмотревшись вокруг, с надеждой в бархатистом голосе спросила Сирень.       - Получилось, - подтвердила Каденс, вставая в полный рост, чтобы её голова была на той же высоте, как у подруги. - Но не совсем то, что мы хотели.       - Для первого раза - очень даже неплохо, - вступилась за четвероногую аликорницу Айси. - Правда... белый тебе не идёт.       - А? - превращённая пони опустила взгляд на передние ноги, оказавшиеся непривычно длинными и абсолютно белыми. - Упс...       - А мне нравится, - заявила Рубин, поглаживая Сирень по бедру, украшенному рисунком в виде солнца, от чего её мордочка стала стремительно принимать красный цвет. - Зато теперь мы знаем, как могла бы выглядеть принцесса Селестия.       - Давай-ка возвращай свой истинный облик, - всполошилась пегаска. - Не стоит допускать, чтобы тебя в таком виде увидел кто-нибудь посторонний.       - Угу... - снова зажмурившись, крылато-рогатая пони напряглась, её окутало зелёное пламя, а потом из него вывалилось двуногое фиолетовое тело. - Яй!       - Держу, - подхватила подопечную Каденс, тут же оказавшаяся в захвате рук и крыльев удивлённой, возбуждённой и гордой кобылки. - У тебя получилось!       - Ей! - обрадованно воскликнула Сирень, крепче обнимая принцессу любви.       - Хоть бы уединились, бесстыдницы, - хмыкнула Блиц, обратив внимание кобылок на то, что пусть превращение и прошло успешно, но вот одежды на испытуемой не появилось, и их объятья с нежно-розовой аликорницей (стремительно догоняющей кристалийку в цвете мордочки), выглядят весьма и весьма...       - Пошлячка, - припечатала Айси, без всякого стеснения разглядывая получившуюся композицию. - Мне срочно нужен такой же амулет. Каденс, ты не могла бы...?       - И мне - тоже, - вновь влезла Блиц. - Это же какие возможности...