Визирь

      Чистый Восход взобрался на вершину камня, утёсом торчащего из земли на высоту двух ростов бизона. Одетый в шерстяные штаны, кожаные ремни, обтягивающие торс крест-накрест, вооружённый боевым топором, даже сейчас он внушал трепет и уважение одним своим видом, невзирая на усталость и потрёпанность.       Молодой вождь, возглавивший остатки армии после болезненного для самолюбия, позорного для гордости и унизительного для самоуважения поражения, наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Пегасы, мельтешившие в небе последние дни, наконец-то убрались на восток, а впереди расстилалась уже не прерия зебр, а равнина, во многих местах поросшая густыми рощами, принадлежащая его сородичам.       "Это ещё не конец: вожди и старшие жрецы не потерпят подобной дерзости от полосатых животных и их союзников. Мы соберём новую армию, из опытных воинов и охотников, а затем сметём наглецов одним сокрушительным ударом", - бросив взгляд на понуро бредущих воинов, подавленных и истощённых, но не сломленных, Чистый Восход хмыкнул.       Пусть враг и ухитрился нанести им поражение, воспользовавшись подлыми трюками, но ему следовало довершить начатое, если он хотел выжить. Теперь же они вернулись под защиту тотемных столбов, где царствуют боги бизонов, а когда отдохнут и восполнят силы, расскажут обо всех хитростях пони. Новые же силы, пробуждённые во время отступления, станут тем, что заставит великих вождей слушать тех, кто вернулись из похода с поражением (впервые за многие и многие годы).       "Это поражение станет причиной многих побед", - мысленно утешал себя молодой вождь, крепче стискивая рукоять своего топора...       ...       Едва наступила ночь, как бизоны решили остановиться для отдыха: у них не было с собой много припасов, да и большинство воинов успели захватить только оружие. Впрочем, благодаря тренировкам, природной выносливости и клокочущей в душах ярости, они могли долгое время обходиться без еды, спать на земле под открытым небом... а то и вовсе не спать несколько дней.       И всё же, оторвавшись от преследователей, бизоны решили остановиться на отдых: прошедшая битва сильно их вымотала, да и головы почему-то кружились от желания поспать. Из-за этой слабости, явно являющейся ещё одним итогом подлости зебр и пони, дозорных было решено менять каждый час, чтобы они не успели заснуть прямо на посту (благо, численность такое позволяла).       Не прошло и половины ночи, как импровизированный лагерь (если так можно назвать место, где воины повалились прямо на траву, подложив под головы оружие) был разбужен криками часовых. Вскакивающие с травы здоровяки, готовые тут же вступить в схватку и дорого продать свои жизни, моргая и щурясь осматривались, пытаясь найти врага, но не видели вокруг никого... кроме своих сородичей.       Однако же прежде чем гнев разбуженной орды успел обрушиться на незадачливых стражей, в густых тенях под ногами бизонов открылись красные глаза, буквально сияющие ненавистью и силой, а затем вверх взметнулись щупальца, пытающиеся схватить, связать и удушить своих жертв...       Огонь помог разогнать тьму, заставив тени колыхаться и терять форму, но это оказался ещё не конец: пламя, секунды назад бывшее верным союзником, вышло из-под контроля и набросилось на своих создателей, превращая их в живые факелы. Пылающие здоровяки ревели, падали на землю и катались по траве, пытаясь сбить огонь, но получалось это у единиц из десятков, а попытки помочь от тех, кого участь загореться обошла стороной, почти не приносили пользы... Даже вода из родника оказалась бессильна.       Многие славные бизоны тогда погибли, а некоторые из них обрели силу, при помощи которой можно было защититься и бороться с оживающими тенями. Единственным их недостатком была слишком малая численность...       А утром, ещё более уставшие, поредевшие воины продолжили свой путь, вскоре встретившись с другим отрядом выживших. Обменявшись новостями они поняли, что ночные происшествия коснулись обеих групп бизонов, что подтвердило мнение о нападении трусливых зебр и пони, не способных выстоять в честной схватке.       До самого вечера, ожидаемого с нетерпением и опаской, над головами здоровяков, далеко в синих небесах летали пегасы, время от времени сбрасывающие алхимическую взрывчатку, или же использующие какие-то артефакты. Это было не слишком опасно, так как меткость летунов оставляла желать лучшего, но всё равно нервировало, заставляя бросать полные бессильного гнева взгляды вверх.       А ночью тени снова напали, отступив только с рассветом, чтобы вернуться на закате дня...       ...       "Ваши подлые трюки больше не сработают на нас. Вы ещё познаете гнев истинных воинов и хозяев бескрайних равнин", - усилием воли отогнав от себя воспоминания о минувших днях и ночах, Чистый Восход спрыгнул с уступа и, воспользовавшись своей новой силой, невесомо опустился на землю, чтобы высоко подняв голову и расправив широкие плечи, гордо зашагать рядом с боевыми братьями.       - Когда мы вернёмся, ваши жилища будут гореть, черепа украсят копья, а самки станут прислуживать победителям. Как и должно быть...                   ***       - Я тебя не узнаю, Селестия, - заявила тёмно-синяя крылато-рогатая кобыла, одетая в лёгкий синий поддоспешник, поверх которого носила серебристую кирасу, наплечники, наручи, юбку из полос металла и поножи.       - Время идёт и мы меняемся, сестра, - ровным голосом ответила белая аликорница, красующаяся бело-жёлтым платьем без рукавов, но с пышной юбкой. - Тебе ли об этом не знать?       Луна лишь упрямо тряхнула гривой, развевающейся на потоках магии за её спиной, поджала губы и отвела взгляд. Собеседница, заметив это, позволила себе мимолётную улыбку, а затем спросила, добавив в голос укоризны и подозрения:       - Или же ты вновь хочешь обвинить меня в чём-то коварном? Эквестрия... по крайней мере - западная, достаточно оправилась от нашей прошлой ссоры.       Они прогуливались по коридорам дворца Сан-Сити, украшенным гравюрами и гобеленами, картинами и портьерами, оформленными в светлых тонах и, в том или ином виде, прославляющими солнце. Плитки белого мрамора, покрывающие пол, сверкали девственной чистотой, будучи начищенными десятками слуг...       - Ты же знаешь, что было тому причиной, - понизив голос и не смея вновь посмотреть на сестру, произнесла принцесса ночи, являющаяся единоличной правительницей Восточной Эквестрии.       - Но это не избавляет от ответственности нас, - заметила "Селестия". - Но ты права, сестра, не стоит нам ворошить прошлое. Лучше уж поговорим о будущем.       Остановившись перед картиной, на которой Селестия сражалась с предводителем армии мёртвых, белая аликорница замолчала. В то же время Луна, изучая работу неизвестного ей художника, с горечью осознавала то, что они с сестрой встречаются лишь во время переговоров... а плечом к плечу в последний раз сражались задолго до той роковой ссоры.       "А теперь мы и вовсе... словно бы на разных языках говорим", - немного подумав, тёмно-синяя аликорница решила, что больше не будет поднимать вопрос того, что Селестия даёт слишком большую свободу отдельным городам своей половины Эквестрии, фактически предоставляя аристократам самоуправление (откуда же ей было знать, что либо сами главы поселений, либо их благоверные, уже заменялись на чейнджлингов, запертых в одном-единственном облике?).       - Недавно я узнала, что Сомбра и Каденс добрались до Зебрики, где вступили в союз с племенами зебр и теперь строят новую Кристальную Империю, - изрекла принцесса ночи.       "Далеко же вас занесло от ваших снежных пустынь", - внешне она никак не выдала своих эмоций, но волна гнева прокатилась по душе Кризалис, заставляя ещё раз вспомнить то чувство беспомощности против силы, буквально сводящей с ума и её, и детёнышей...       - Думаю, нам следует отправить к ним послов... с дарами в знак наших дружеских намерений, - констатировала белая аликорница, жестом предлагая идти дальше. - Отдельно друг от друга.       - Но разве это не хороший шанс, чтобы начать более активное примирение между дневными и ночными пони? - удивилась младшая из сестёр. - Мы бы могли...       - Нет, - прервала её "Селестия", тут же смягчив тон и начав пояснять: - Кристальные пони, не без причины, считают нас виновницами своих бед. Поэтому, если мы отправим к ним одно посольство, то они примут это за издёвку. Пусть уж лучше считают, что мы едва терпим друг друга, жёстко конкурируем и вообще... нас можно стравливать между собой, манипулируя реальными и надуманными обидами. Ну а когда они поймут, что ситуация обстоит иначе, будет слишком поздно выставлять послов прочь. Могу я на тебя рассчитывать, сестра? - остановившись на очередном шаге, белая аликорница обернулась к собеседнице и изобразила на мордочке надежду и ожидание.       - Да, сестра, - борясь с чувством неправильности, но не желая более сомневаться в Селестии (тем более, что их отношения ещё слишком хрупки), ответила тёмно-синяя аликорница. - Но они всё равно могут отказать нам.       - Верь в лучшее, Луна, - улыбнулась Кризалис.       "Ну а я позабочусь о том, чтобы у них были причины согласиться. И... это не месть, а просто политика. Да-да, Сомбра и Каденс, вы - слишком мелкие фигуры, чтобы я всерьёз мстила вам", - внутренне торжествуя, королева чейнджлингов предложила продолжить путь, меняя тему разговора на то, кого именно они отправят, в то время как мысленно прикидывала, стоит ли сразу натравить на кристалийцев Селестию (тем более, что сферу её активности пора расширять), или же сперва воспользоваться Ключником, чтобы создать в Зебрике сильное племя, которое будет прямым конкурентом для бывших северян.       Ничего личного: это просто политика...       "Ну... почти ничего".                   ***       Жаркое солнце светило с надменных высоких небес, беспощадно жаря палящими лучами головы смертных, ходящих по земле. Трибуны стадиона полнились верблюдами, конями, и даже зебры с пони присутствовали среди зрителей на этом празднике, следя за двумя бизонами, бьющимися насмерть на засыпанной белым песком арене.       Султан неба, одетый в распахнутую на груди безрукавку, широкие шаровары и тюрбан, сидел на троне в личной зрительской ложе, удобно расположившись на пышных подушках, в то время как его плечи массировала верблюдица, у ног сидела чёрная кошка, а блюда с яствами держали грифонша и пони, стоящие справа и слева. Настроение джинна было приподнятым, причиной чему являлся "дар" его "друга" Сомбры, который прислал караван невольников из почти восьми тысяч бизонов.       Сильные, яростные, выносливые - эти дикари были превосходными гладиаторами, а кроме того их можно было использовать для работы на рудниках, строительстве, для распашки полей. Тем, кто в эти дни празднования выходили на песок, было обещано то, что победителям каждого из малых турниров будет дарована свобода.       "Пусть уж лучше самые агрессивные и неконтролируемые варвары перебьют друг друга с пользой, а не создают проблемы для моих слуг", - думал про себя Султан Неба, вполне готовый дать свободу восьми бизонам из восьми сотен.       Другие рабы тоже могли заслужить свободу, но им для этого требовалось выкупить свои жизни трудом. И пусть джинну они достались почти бесплатно (оказанная пони помощь - сущие крохи), цену за них давали хорошую, так что и отрабатывать её придётся годами.       "А через год-другой, когда их норов сгладится, мы выберем из числа бизонов надсмотрщиков. Они станут лучшими надзирателями за своими сородичами, которые будут готовы из шкуры вон лезть, лишь бы сохранить свою каплю власти", - потрепав кошку, одетую в белый топ и полупрозрачные шаровары, хозяин города-государства вернулся к наблюдению за схваткой бывших соратников, ныне являющихся дикими животными, жаждущими крови друг друга.                   ***       В тронном зале звучали пьяные песни, стук кружек, смех, звуки музыки и и звон посуды; в воздухе смешивались ароматы готовой еды, запах выпивки, вонь потных тел и едва заметный оттенок масла из светильников; на гостях, сидящих за длинными столами, кроме одежд из шкур диких зверей, красовались дорогие украшения, кое-как подогнанные доспехи, платья из тонких тканей, брошенные во время бегства прежними хозяевами Кристальной Империи. На троне же сидели Тор, красующийся отдельными элементами кристаллической брони, надетой поверх роскошного костюма сине-золотых цветов, и его супруга, недавно разродившаяся двойней, из-за чего была ещё слаба, и даже в платье цвета золота казалась бледноватой.       Яки, наконец-то разрешившие большинство внутренних проблем, праздновали свой успех, раз за разом поднимая кружки в честь своего короля и его благоверной. Пусть они и уступали пони в артефакторике, но благодаря своей неприхотливости, а также многочисленным шаманам, взявшимся создавать дома духов из кристаллов, величественный город медленно, но верно возвращал красоту и могущество.       Сама Кристальная Империя, будто бы приспосабливаясь к своим новым хозяевам, теряла лоск и изящество, приобретая очертания чего-то грозного, дикого, надёжного. Этот процесс находился ещё в начале, так что то тут, то там виднелись следы былой цивилизации... но ни у кого уже не было сомнений в том, что рано или поздно, но это место станет настоящим домом для всех яков.       "И всё же, старый друг, мы добились того, чего хотели. Надеюсь лишь, что и твой путь в итоге закончится счастливо", - подняв свою кружку, Тор залпом осушил её до дна, после чего с размаху опустил на стол, смачно рыгнув при этом.       Соседи, расположившиеся за тем же столом вокруг трона, громко расхохотались, выкрикивая что-то одобрительное, после чего последовали примеру своего короля, заливая в лужёные глотки не самую плохую, но и не лучшую выпивку. Праздник только набирал обороты...                   ***       Одетая в лёгкую белую тунику до середины бёдер и свободные штаны, Каденс стояла на балконе Императорской Башни и смотрела на город внизу, утопающий в ярких красках снующих туда-сюда пони и зебр, готовящихся к празднованию великой победы. Солнце опускалось к горизонту, подсвечивая белые пушистые облака, медленно плывущие по небосводу, гриву же трепал лёгкий тёплый ветерок... (впрочем, в Зебрике всегда было жарко).       На душе у нежно-розовой аликорницы царили двоякие эмоции: она была рада тому, что Сомбра и Твайлайт не пострадали, а армия... отделалась малой кровью, но вместе с тем тот праздник, который должен был начаться этой ночью, предназначался для кого угодно, но не для неё. Пусть никто не скажет этого вслух, но сама она знает, что подвела свой народ... подвела Сомбру.       - Не ты одна, сестра, и я, нашего мужа подвела, - прозвучал тихий и мягкий голос Моры, подошедшей к крылато-рогатой пони совершенно незаметно. - Урок усвоить мы должны: быть не должно в семье вражды.       - Твои слова... да на десяток дней раньше, - хмыкнула Каденс, скашивая взгляд на вставшую чуть левее зебру, одетую только в юбку и красный плащ, застёгнутый на груди.       - Согласна с этим я, увы, задним умом ведь все сильны, - дёрнув ушами, шаманка прикрыла глаза, глубоко вдохнула, из-за чего застёжка угрожающе напряглась, а затем заявила: - И всё ж, потребно нам решить, кому женою старшей быть.       - Ты опять? - пони развернулась к собеседнице одарив её неверующим взглядом. - Мы ведь только что об этом говорили.       - Мы что, с тобою жеребцы, чтоб биться лбами как глупцы? - ехидно осведомилась Мора, также разворачиваясь к аликорнице, чтобы окинуть её прищуренным взглядом с головы до ног, а затем, сложив руки под грудью, словно бы подчёркивая её размер, продолжила: - Я думаю, что нам с тобой, путь подойдёт совсем другой...