Визирь

      Ночное светило сияло в вышине небес, окружённое свитой из перемигивающихся звёзд, а по земле в это время распространялся холодный туман, медленно но верно захватывающий всё больше и больше пространства вокруг городских стен. Стражники из числа дневных пони, прохаживающиеся вдоль ряда зубцов, время от времени то появляясь из темноты, то скрываясь из зоны охвата факелов, чувствуя какую-то неопределённую угрозу, то и дело клали ладони на рукояти мечей, висящих в ножнах на поясах. Впрочем, уверенность в том, что с их-то домом точно ничего случиться не может, делала своё пагубное дело, усыпляя бдительность и притупляя интуицию...       В тумане же, пригибаясь к земле словно дикие звери, обмотав оружие тряпками, чтобы не звенело и не выдало своих владельцев случайным блеском, к самому подножию стен подбирались крупные серые, чёрные, бурые кобели, которых вёл сам Белый Клык (белошкурый хищник, глаза коего сияют во тьме двумя алыми угольками). Он был тем, кто сумел объединить несколько стай своих сородичей и теперь претендовал на титул Великого Вожака, для чего требовалось показать свои силу, ум и хитрость...       - Плешивый, ты готов? - посмотрев на вершину стены, где в очередной раз прошли двое патрульных, спросил у подчинённого вожак стаи.       - Всегда готов, - оскалился бурый, красующийся местами ободранной шкурой рыжий кобель, оскаливая острые жёлтые клыки.       - Тогда - действуй, - приказал белый пёс, взглядом выражая мысль о том "Почему ты ещё здесь?".       Плешивый подошёл к паре своих напарников, которыми были не слишком умные, но сильные и смелые охотники, откликающиеся на имена Коготь и Кулак, после чего положил ладони на их плечи, сосредотачиваясь на своей силе. Прошла пара секунд, как троица алмазных псов начала погружаться под землю, а остальные их сородичи уже столпились перед воротами, ожидая сигнала к началу атаки...       Плешивый не был сильным "меченым", всё же возможность "плавать под землёй" - это далеко не то, благодаря чему можно заслужить славу великого охотника. Поэтому он и примкнул к Белому Клыку, когда тот только начал собирать разрозненные стаи, которые начали давить со всех сторон и пони, и хищные звери, и даже различные монстры, решившие выбраться из своих берлог.       Кобель полагал, что у каждого народа мира существуют легенды о том, что когда-нибудь придёт великий герой-спаситель-вожак, объединит всех сородичей и поведёт к великому будущему. У пони такими героями оказались аликорны, объединяющие в себе черты всех трёх рас, у алмазных псов же передавались сказания о Кобеле, Что Покроет Мир!       Время от времени особенно наглые вожаки называли себя избранными, собирали под своей рукой несколько стай и начинали разорять деревни пони... Однако же всякий раз это заканчивалось тем, что копытные созывали знамёна и устраивали массовый рейд, устраивая зачистку для обнаглевших дикарей. Сукам и щенкам, пока кобелей резали на поверхности, приходилось скрываться в подземных пещерах, куда погоня спускаться не решалась (в худшем случае - заваливали входы).       Многие считали, что и на этот раз ничего не изменится, а Белый Клык - это очередной борзый щенок, почуявший за собой малую силу и потерявший осторожность. Поэтому-то под его руку пришло так мало воинов, в то время как большинство стай прячется по пещерам и лесам, выжидая и наблюдая.       Но Плешивый знал, что на этот раз всё совсем не так как раньше: во-первых, теперь и у них есть маги, а не только слабые шаманы; во-вторых, предводитель уже показал свою силу, заставив подчиниться очень опасных бойцов, ставших его личной гвардией. И сейчас они собирались показать всем, что с алмазными псами нужно считаться...       Вынырнув в подвале одного из домов, находящихся неподалёку от стены, кобель тоскливо вздохнул и, рыкнув на пару здоровяков, чтобы и не думали ничего делать без приказа, снова ушёл под землю. Проделать обратный путь без пассажиров было проще, но вновь оказавшись среди сородичей, хищник только и мог, что всем видом показывать недовольство. Ещё дважды ему пришлось повторить одни и те же действия, пока в подвале одного из домов не собралась достаточно большая для атаки группа.       Псы, двигаясь быстро и бесшумно, по деревянной лестнице поднялись на первый этаж, а затем разошлись по комнатам. Пони, чувствующие себя за высокими стенами в полной безопасности, оказались лёгкой добычей и даже испугаться не успели, прежде чем были убиты в собственных постелях (диверсанты не щадили никого, от старых жеребцов до малых кобылок). В сундуках с вещами нашлись плащи, которые нацепили на себя те, кому предстояло идти вглубь города, чтобы отвлечь внимание стражи.       "Вот пони удивятся, когда проснутся", - мысленно посмеялся Плешивый, оскаливая жёлтые клыки.       Отряд разделился: трое из семи кобелей отправились вглубь города, туда где горели масляные лампы и сновала стража, охраняющая дома богачей, а четверо (включая самого Плешивого), вышли к воротам и стали ждать сигнала. Спустя какое-то время в небо ударил гудящий столб рыже-золотого огня, после чего ночную тишину разорвал звон тревожного колокола. Двери, ведущие в каменную привратную башню распахнулись, и оттуда выбежал отряд пони в позолоченной броне, которые поспешили на место пожара, чтобы помочь погасить огонь, прежде чем он разошёлся на большую площадь...       Алмазные псы не знали, что у пони был приказ собирать все возможные силы, на случай появления очередного "пробуждённого", если проявление его силы произошло внезапно и грозит разрушениями. Подобное возгорание же нельзя было расценить как-то иначе, нежели вспышку силы очередного "меченого".       - Огонёк зажигает, - хохотнул Кулак, за что получил болезненный тычок локтем под рёбра и замолчал, обиженно сопя и потирая ушиб ладонью.       Плешивый, надвинув на голову капюшон, решительно подошёл к вновь закрытой башне и стал молотить в дверь кулаком.       - Что ещё? - створка приоткрылась, а в проём высунулась голова земнопони, облачённая в полушлем.       Удар ножом снизу вверх окончился тем, что острое лезвие вошло под нижнюю челюсть незадачливого стражника, что он и вскрикнуть не успел. Алмазный пёс же, рывком распахнув дверь, подхватил оседающее тело и втащил его внутрь башни, бросая на пол у стены. Его напарники в это время закрыли вход на засов, подошли к воротному колесу и, сняв блокировку, начали крутить...       - В другую сторону, идиоты, - приложив ладонь к морде, прорычал Плешивый, у которого при виде двух тужащихся изо всех сил здоровяков начал дёргаться глаз.       - А... - просветлел Коготь, после чего начал крутить барабан с цепью в противоположную сторону.       Дело тут же пошло куда веселее, так что не прошло и минуты, как тяжёлые створки приоткрылись, впуская в черту города туман и первых хищников из личной гвардии Белого Клыка. Дозорные на стенах оказались слишком заняты рассматриванием пожара, из-за чего не сразу заметили вторжение, ну а когда всё же подняли тревогу - было уже поздно...       ...       Белый пёс, стоя на крыше дома-башни, который служил для пони городской ратушей, обозревал захваченный его стаей город. Тут и там виднелись следы погрома, где-то в небо поднимался дым, на главную площадь стаскивали тела убитых (не разделяя на своих и чужих). Пони не сдались без борьбы, в результате чего немало охотников навсегда отправились в небесные угодья, но организовать достойный отпор они всё же не смогли, так как были слишком рассредоточены.       Там, где у стаи возникали сложности, Белый Клык применял свою силу, благодаря чему сильные враги теряли волю к сопротивлению, ну а слабовольные... били в спины тем, кто продолжали сражаться. Благодаря этому и пала башня, двери которой перед своим вожаком открыли обычные ремесленники, задавившие числом гвардейцев, не ожидавших атаки со стороны тех, кого защищали.       После сожжения павших, Белый Клык собирался обработать своей силой всех пленников, чтобы окончательно сделать их частью своей стаи... Впрочем, им всё равно не стать в новом обществе кем-то большим чем игрушками, рабами, ну или надсмотрщиками за первыми и вторыми.       "Стаи признают мою власть и пришлют своих охотников, и тогда...", - алмазный пёс, облачённый в одни лишь штаны, с парными мечами за спиной, вскинул голову и завыл, оглашая захваченный город пронзительным звуком, проникающим в разумы каждого, кто мог его слышать.                   ***       Твайлайт помнила праздники родного мира: от семейных вечеринок на день рождения до сюрпризов, устраиваемых Пинки Пай, когда в одном месте собирались едва ли не все жители городка; от посиделок с подругами в библиотеке и до свадьбы в Кантерлоте... Однако же то, что она увидела здесь, выбивалось из всех рамок допустимого по её собственным меркам.       Начиналось всё вполне пристойно: на поле, раскинувшемся рядом с городом, разожгли множество ярких костров, от которых тянуло сладковатым дурманящим дымом, а сами дома украшались фонариками, самодельными гирляндами, сплетёнными из травы игрушками. После захода солнца, пони и зебры потянулись с улиц на простор, неся с собой напитки и еду, музыкальные инструменты и различные артефакты...       В то время как кристалийцы и бывшие рабы красовались своими лучшими нарядами, сшитыми из тончайших и ярчайших тканей, кобылы из числа зебр ограничились юбками (что, впрочем, вполне привычно для них), нацепили на шеи ожерелья, а на руки и ноги - браслеты из кристаллов, красивых камушков, золота. Обладательницы полосок, пользуясь зельями, уложили свои гривы в высокие гребни, которые одновременно придавали им зрительно чуть больший рост, при этом подчёркивая тонкие шеи и округлые плечи.       Повсюду звучали музыка, смех и песни; жеребцы и кобылы всех трёх народов водили хороводы, прыгали через костры, танцевали... Чем больше проходило времени, тем более тесным становилось общение всех подданных Сомбры, будто бы между ними стирались последние границы. Твайлайт, в какой-то момент залюбовавшаяся тем, как несколько полосатых кобыл кружат вокруг одного из костров, то берясь за руки и бегая по кругу, то вскидывая кисти к небу и начиная извиваться всем телом, заставляя разные блестяшки колыхаться и звенеть, а полоски, будто ожившие змеи, перетекать друг в друга, не заметила того, что всё несколько изменилось.       Из созерцательного состояния её вырвал громкий вскрик, за которым последовал звонкий смех, перешедший в томные стоны. Обернувшись к источнику звука, она увидела жеребца-земнопони, нависшего над вставшей на четвереньки зеброй, где-то потерявшей свою юбку. То, чем они занимались, заставило кровь прилить к мордочке, сердце забиться чаще, а воздух застрять в горле от возмущения.       "Да как они могут?! Здесь же..." - начав осматриваться, чтобы не дать жеребятам увидеть этого непотребства, она осознала то, что кроме взрослых жеребцов и кобыл рядом никого нет, да и многие занимаются примерно тем же, в то время как другие только готовятся к ним присоединиться.       - Это... какое-то безумие, - прижав к груди сжатые в кулаки руки, Спаркл сделала шаг назад и на кого-то натолкнулась, едва не упав на ставших непослушными ногах. - П-простите...       - Прекраснейшая госпожа, прошу меня простить; могу ли я для вас сейчас хоть чем-то услужить? - спросила молодая полосатая танцовщица, поддержавшая сиреневую аликорницу под руку, при этом одарившая её несколько затуманенным взглядом.       - Я... - Спаркл смутилась, неосознанно зацепившись взглядом за полную грудь собеседницы, тяжело поднимающуюся при каждом вдохе, красующуюся возбуждёнными сосками. - Н-нет. Мне... мне нужно найти Сомбру.       - Великий Вождь Вождей, собрался уходить: наследников ему сегодня нужно породить, - явно блуждая где-то в своих мыслях, произнесла зебра, неосознанно облизнув пересохшие губы. - Но если очень нужно - могу сопроводить; Великий Вождь не так давно собрался уходить.       - Да... - стараясь не смотреть на то, как танцы превращаются в оргию, сиреневая аликорница глубоко вздохнула, ощущая всё усиливающийся сладковатый запах. - Нам нужно поспешить, пока это не зашло слишком далеко.       "Хотя... уже, наверное, поздно", - промелькнула пораженческая мысль на грани сознания.       - Сию минуту, госпожа, я быстро проведу; однако же, прошу простить, но до вождя, сама не подойду, - борясь с накатывающими чувствами, прижав ушки к голове, заявила неожиданная помощница.       - Но почему? - удивилась Твайлайт, скосив взгляд на слишком уж крепко прижимающуюся к ней зебру.       - Мой недостоин низкий род, носить Вождя великий плод, - ответила полосатая кобыла, опуская взгляд к земле. - В ночь ритуальную нельзя, мне подходить на два шага...       "Что за бред?", - удивилась крылато-рогатая пони, всё чаще замечающая парочки, занимающиеся публичным развратом (хотя, некоторые из них спешили в город).       - О чём ты? - стараясь отвлечься, всё же спросила Твайлайт. - Ты знаешь, что здесь происходит?       - Конечно знаю, госпожа, ведь я не жеребёнок, - словно бы специально противореча собственным словам, собеседница обиженно надулась, но опомнилась и продолжила поучительным тоном: - После законченной войны, нужны кобылам жеребцы; чтоб племя крепло и росло, кобылам жизнь дарить дано! А завтра, рано по утру, воин возьмёт себе жену... И в этот раз, я погляжу, что часто - даже не одну.       Проследив за взглядом спутницы, Спаркл тут же отвела глаза, чувствуя как мордочка достигает нового уровня красноты. Впрочем, перед внутренним взором всё равно осталась сценка того, как жёлтый единорог нависает над пегаской, которая в свою очередь лежит на зебре, впившись своими губами в её губы (при этом все трое не стеснялись шарить по телам друг друга своими руками). И теперь, обращая внимание на подобные компании, сиреневая аликорница заметила, что одного жеребца окружают две, а то и три кобылы, оказывающие ему вполне понятные знаки внимания.       - Но ведь это... неправильно, - зажмурившись, крылато-рогатая пони замотала головой, стараясь не думать о том, что происходило вокруг, из-за чего споткнулась и чуть было не упала, но была фактически подхвачена тяжело дышащей зеброй, прижавшейся к ней всем телом.       - Прекраснейшая госпожа, для нас, родить от жеребца, что победил врагов всех зебр - то цель важнее всяких дел, - произнеся последние слова с особым жаром, полосатая кобылка неожиданно впилась в губы сиреневой аликорницы поцелуем, но быстро опомнилась и отстранилась, низко опустив голову. - Прошу, пожалуйста, простить, в другом мне месте нужно быть. Великий Вождь и две жены, идут вон там... ты поспеши.       Заговорщически подмигнув, махнувшая рукой куда-то в сторону зебра поспешно убежала, позвякивая своими украшениями. Спаркл же, совершенно сбитая с толку, стояла на месте хлопая глазами, прижав к губам пальцы правой кисти. Впрочем, ступор продлился недолго и крылато-рогатая пони, встряхнувшись, поправила свой сиреневый наряд, а затем побежала в указанную сторону, вскоре увидев высокого тёмно-серого жеребца, одетого в одни лишь белые штаны, а кроме того - двух кобыл, красующихся юбками и лёгкими накидками, едва скрывающими грудь.       На миг сиреневая аликорница замерла, смотря на неспешно прогуливающуюся троицу, будто бы и не замечающую всего того, что происходит вокруг. Рядом с ними образовалось свободное пространство, будто бы кто-то очертил незримую границу, за которую никто не решался заступить.       "Как же глупо получилось: выходит, что я одна упустила смысл этого праздника?", - Твайлайт ощутила новую волну стыда, отличающуюся от всего того, что она испытала за эту ночь.       Внезапно троица остановилась, а затем Каденс обернулась, посмотрев точно на Спаркл. На мордочке розовой аликорницы, буквально сияющей от довольства, появилась проказливая улыбка, а сиреневая крылато-рогатая пони внезапно ощутила сильнейшее желание убежать. Однако, вместо этого она стояла словно кролик перед удавом, пока императорская семья, сменившая свой курс, приближалась прямо к ней...