Визирь

      Ощущения жара, от которого кровь в жилах буквально кипела, холода, заставляющего ныть кости и слабости, делающей мышцы вялыми, навалились как-то резко и одновременно. Лишь неимоверными волевыми усилиями Джафар заставил себя сохранить невозмутимое выражение морды, стоять ровно, ну а говорить - твёрдо и уверенно. Впрочем, о том чтобы заниматься сколь-нибудь серьёзными делами в подобном состоянии не шло и речи.       Переложив все срочные обязанности на плечи капитанов и заместителей, ну и возложив на ученицу обязанность проследить за всем (хотя, на эту роль лучше подходили Каденс и Мора, которые в этот момент находились далеко), визирь отправился в башню. С каждой секундой мысли в голове путались всё сильнее, а реальность ускользала от сознания, вынужденного бороться с фантомными и реальными ощущениями отката от перенапряжения тела и души.       К тому моменту, когда он добрался до своих покоев, тёмно-серый единорог уже почти ничего вокруг себя не воспринимал, и если бы сейчас его попытались прикончить, то и сопротивления никакого не оказал бы. Он даже не замечал того, что его сопровождают гвардейцы с ростовыми щитами, образовавшие плотную "коробочку". Появление в поле зрения жён, обеспокоенных состоянием мужа, было отмечено краем разума, но никакой реакции не вызвало.       Наконец Сомбра лёг на постель, раскинув руки в стороны, закрыл глаза и, с чувством выполненного долга - отключился. Лишь в густой тьме и тишине, куда пробивались слабые отголоски физических и душевных мук, император сумел более или менее осмысленно думать, но даже не пытался очнуться, прекрасно понимая то, что пользы от этого не будет.       "Придётся ждать до тех пор, пока откат не ослабнет хоть немного. Проклятье... Как же всё не вовремя".       ...       Оставив Рубин, под охраной полудюжины гвардейцев (среди которых было четверо "меченых") ухаживать за бессознательным Сомброй в его покоях, Каденс, Мора, Твайлайт и Тала вышли в общую гостиную, где встали рядом с одним из диванчиков и окружили себя барьером от подслушивания. Принцесса любви уже взяла себя в руки, так что могла мыслить конструктивно, шаманка и вовсе не теряла самообладания, лань не слишком-то и волновалась, а вот сиреневую аликорницу, вновь вернувшую облик прямоходящей пони, ощутимо потряхивало.       - Селестия, которая не Селестия, пользуется порталами, - первой заговорила лань, не дав остальным кобылам и рта раскрыть. - Сейчас она слаба и ранена, но ночью стоит ждать атаку.       - Откуда нужно ждать удар, и стоит ль паники пожар? - испытующим взглядом впившись в олениху, осведомилась полосатая кобыла.       - Да, стоит, - приоткрыв слезящиеся, покрасневшие глаза, Тала пошатнулась, но была придержана под руку нежно-розовой аликорницей. - Наш враг может открывать проходы... через любые двери.       - То есть, весь город...? - Каденс сглотнула, представив себе картину того, как вторжение армии противника начинается прямо из сердца Кристальной Империи (а то и из спален). - Но ведь это... катастрофа.       - Да... Нет... Не вижу, - зажмурившись, лань практически повисла на руках принцессы любви. - Есть какие-то ограничения, но я не вижу - слишком далеко.       - Что же, пожалуй... мне известно, как обезопасить это место, - задумавшись на несколько секунд, привлекла к себе внимание Мора. - Ученица мужа моего, тебе командовать дано?       - Я могу отказаться, - поспешила заверить шаманку Твайлайт, вовсе не горящая желанием брать на себя ответственность за десятки тысяч пони, зебр, оленей.       - Не нужно страха - я не злюсь; а если будем долго медлить, то опоздаем... я боюсь, - зелёные глаза шаманки тускло сверкнули, выдавая её внутреннее напряжение. - Вожди солдат смогут и сами, справиться с текущими делами; а нам же нужно поспешить, защитой город оградить.       - Что ты задумала? - подозрительно посмотрев на старшую кобылу, спросила нежно-розовая аликорница.       - Я готова, - решительно заявила Спаркл, стискивая край накинутого на плечи плаща в ладонях. - Что от меня требуется?..       ...       Бестолковая беготня, хаотичная суета, стекающиеся со всех сторон запросы и доклады... всё это позволило на какое-то время с головой нырнуть в работу, забывшись обо всём остальном. Пусть бой и продлился недолго, а сам город не понёс каких-то серьёзных разрушений, но пострадавших (в основном - пегасов) хватало, да и явление Селестии, которая "Пришла на помощь", спокойствия руководителю СОКИ не доставляло. А ведь ещё и выяснилось, что убитые Челубеем пони, на самом деле являлись чейнджлингами, по какой-то причине не меняющими облик даже после смерти.       "И Талу жёны Сомбры куда-то утащили. А ведь нам очень не помешал бы её дар", - мысленно ворча, Грим бегал по городу, отдавал приказы (иногда - от чужого имени), спорил с командирами других отрядов, пытаясь объяснить им простую истину о том, что угроза ещё не устранена.       К счастью, кристалийцы - пони битые жизнью, а потому и не склонные к расслабленности. Стоило сказать командующему стражи о том, что предположительный враг умеет создавать порталы, как все его подчинённые оказались переведены на боевые дежурства. В то же время часть армии выдвинулась в чистое поле, где отдельные группы ожидали приказов стоя под магическими куполами, ну а гражданские, в роли коих выступали жеребята, старики и кобылы (в основном - зебры и лани), собрались в самых больших залах, под усиленной охраной.       "Чейнжлинги - опасные враги, которых нельзя недооценивать", - мысленно повторял себе "меченый", вновь и вновь заставляя проверять на иллюзии или магию превращения всех, начиная от гражданских жеребят и заканчивая самим собой, чтобы бойцы не расслаблялись.       Грим не был уверен, что старые способы обнаружения сработают на этот раз, но в условиях начавших распространяться слухов о том, что император едва ли не при смерти, а в город то ли уже пробрались, то ли только собираются пробраться оборотни, это успокаивало народ и вселяло уверенность в воинов. Ещё лучше было бы, если бы одна из жён Сомбры выступила перед толпой с балкона, произнеся успокаивающую речь, ну или хотя бы его ученица, назначенная "следить за всем", не исчезла в неизвестном направлении, но жеребец давно осознал, что не всё идёт так, как ему хочется.       Сколь бы долго "меченый" ни занимал себя решением больших и множества малых проблем, однажды это должно было прекратиться. Нет, заботы, разумеется, ещё оставались, но возлагались они на чужие плечи, из-за чего руководитель СОКИ получил возможность посидеть и подумать.       "Её больше нет", - такой была первая осознанная мысль, когда он прислонился к стене одной из башен, тянущихся к синему небу, где ласково светило тёплое солнце.       - Почему...? - подняв ладони к морде, Грим стал массировать глаза.       Айси была в том отряде, который должен был задержать чёрную аликорницу, пока остальные готовились к бою. Конечно же, они всегда знали о том, что в любой момент что-то могло пойти не так: либо бизоны узнают, что враг пробрался в лагерь, либо зебры взбунтуются, либо верблюды ударят в спину... Но сейчас, когда белой пегаски больше не было, "меченый" ощущал горечь несправедливости.       Грим хотел найти виноватого, чтобы отомстить ему, и тот же Сомбра мог бы подойти на эту роль, если бы после сражения не лежал без чувств в своих покоях под присмотром целителей. И было ещё не ясно, когда он встанет на ноги, да и очнётся ли вообще. Впрочем, в командира жеребец верил...       Можно было бы обвинить Каденс и Мору за то, что ничего не сделали: они же тоже сильны! Одна - аликорн, а вторая - ведьма с неизвестно каким опытом. Но пусть их можно было обвинять в бездействии, но мстить им стал бы только законченный идиот.       "А ведь тварь, которая убила Айси, помещена в тюремную башню", - напомнил себе "меченый".       Пусть Грим не знал, зачем Сомбре чёрная аликорница, но он и гадать не собирался: в конце концов, она и была виновницей всего. Оставалось лишь пробраться в камеру заключения и...       "Она ответит за то, что сделала с тобой", - мысленно пообещал кристалиец, глядя в далёкие небеса.       Осмотревшись по сторонам, Грим кивнул паре стражников, остановившихся чуть в стороне, отлепился от стены башни и зашагал к тюрьме, всем видом демонстрируя решимость и уверенность. На улицах сейчас можно было встретить только патрули солдат, ожидающих повторного нападения неизвестно откуда, ну а гражданские послушно сидели в убежищах.       Никто не мог ему помешать, но... требовалось поторопиться. Ведь кто знает, когда Сомбра очнётся и захочет увидеть свою пленницу?       ...       Отжав влажную тряпку в чашу из белого кристалла, Рубин, сидящая на краю постели императора, стала осторожно протирать морду и грудь Сомбры, до пояса укрытого тонкой простынёй. Жеребец же никак не реагировал на эти действия и вообще, если всмотреться в безмятежное выражение аристократичных черт, казалось будто он просто спит. Впрочем, Блиц не прекращала свою работу, пусть и не была уверена в том, что от неё есть какая-то существенная польза.       У стен спальни стояли гвардейцы в алой броне, вооружённые мечами, снабжённые разнообразными артефактами и готовые отреагировать на любую внезапную атаку. Ещё больше охраны находилось за дверью, на верхней площадке, в комнатах на нижних этажах и на улице. В конце концов, известие о том, что враг может переместиться через любую дверь, никого не оставило равнодушным.       Как знала кристальная земнопони, шаманки Моры уже заполонили город своими духами, в том числе и тёмными сущностями, которые сперва атакуют чужака, а уже потом, если останется что допрашивать, прибывшие стражники будут задавать вопросы. Для подобного результата зебрам пришлось напиться зелий, да и без жертвоприношений не обошлось (к счастью, пошли на это только мелкие животные).       - Госпожа Рубин, вас просит о встрече смотритель продуктовых складов, - прозвучал голос из-за приоткрывшейся двери, на которую тут же были нацелены магические излучатели в форме цилиндров, в то время как двое гвардейцев вовсе встали перед постелью, готовясь принять на себя первый удар.       "И чем занимаются остальные? Ах да: жеребцы играют в шпионов и солдатиков, а Мора, Каденс и Твайлайт, прихватив с собой Талу, раздали ряд приказов и скрылись в артефактной лаборатории", - мысленно поморщившись, Блиц посмотрела на тёмно-серого единорога, безмятежно отдыхающего после ратных подвигов, в то время как в его вотчине происходила суета, похожая... вообще непонятно на что.       - Сейчас я выйду, - отозвалась кобыла, возвращая тряпицу в чашу с водой, после чего поднялась с края кровати и кивнула гвардейцам.       Пони в броне открыли дверь и один из них скользнул наружу, готовясь отбиваться от внезапного нападения, но за десять секунд, пока он осматривался, ничего так и не произошло. После того как воин жестом показал, что всё спокойно, Рубин наконец-то вышла за порог, где её ожидал кристальный земнопони средних лет, одетый в чёрную военную форму старого образца.       - Госпожа Рубин, мне необходимо получить разрешение на выдачу пайков по расписанию, - сразу же перешёл к главному жеребец, не став тянуть время (впрочем, ладную фигурку кобылы он оценил, пусть и сделал это как-то автоматически, да и будто бы не раздевал, а скорее уж одевал взглядом). - Только вот мне не понятно: мы на военном положении, в осаде, либо готовимся к вторжению?       "Не знаешь, кому, что и сколько выдавать?", - понимающе хмыкнула Рубин, принимая из рук собеседника планшет с недавно отпечатанным бланком.       - Насколько я понимаю, то мы готовимся к вторжению, - после нескольких секунд размышления, всё же ответила Блиц. - Долгая осада не предполагается.       - Чудно, - забрав документ, кладовщик даже как-то расслабился, затем стукнул себя кулаком в грудь и заявил: - Служу Кристальной Империи.       Развернувшись на левом копыте, жеребец направился к лестнице вниз, сопровождаемый подозрительными взглядами гвардейцев. Кристалийка же, ощутив долю зависти к подобным офицерам, которым для счастья нужно просто спихнуть ответственность за принятие решений на кого-то вышестоящего, поспешила вернуться в спальню, где устроилась на прежнем месте.       - Поменяйте воду, - устало произнесла Рубин.       Пони в алой броне, не говоря ни слова, поспешили выполнить приказ. Вообще, у Блиц возникало ощущение, что при желании она прямо сейчас могла бы устроить переворот, и пока Сомбра не очнётся, воспротивятся ей только зебры... ну и олени (да и то - вряд ли).       "Как-то не об этом я мечтала, становясь твоей любовницей", - посмотрев на безмятежно сопящего в две ноздри тёмно-серого единорога, подумала кристальная земнопони.       А тем временем заведующий складами бытовых артефактов единорог, который так и не сумел добраться до обеих императриц, строго запретивших беспокоить их по причине меньшей чем полномасштабное вторжение или нападение на их мужа, ученицы императора и даже военных руководителей, занятых какими-то своими, несомненно важными делами, вооружившись стопкой бланков... решительно поднимался по лестнице Императорской Башни. В конце концов, все гражданские и условно-гражданские обитатели Кристальной Империи привыкли, что в случае необходимости можно обратиться к главной над слугами пони...       ...       Крупная чёрная жемчужина, будто бы поглощающая падающий на неё свет, при этом искажая пространство вокруг себя словно линза, при помощи металлических щипцов была установлена на вершину устройства, похожего на пирамидку из тонких иголок, полую внутри. Сам же артефакт занял своё место у изголовья импровизированного операционного стола, где лежало тело одной определённой кобылы, обнаруженное и доставленное Челубеем, по наводке сидящей в углу с запрокинутой головой Талы.       Несмотря на то, что в лаборатории, где Мора готовила ритуал, царил приятный полумрак, Лань ощущала острую резь в глазах, головную боль и голод, который только усиливался накатывающими волнами слабости. На её мордочке лежала тряпица, пропитанная какими-то зельями, которые снимали часть симптомов перенапряжения, но не устраняли их первопричину.       - Ты уверена, что это сработает? - в очередной уже раз спросила Каденс, расхаживающая вдоль установленных у стены столов, на которых громоздились колбочки и коробочки, увеличители и иные непонятные на первый взгляд приспособления.       - Мой ответ тебе, сестра, не стал другим за полчаса, - досадливо дёрнув хвостом, ответила одетая в набедренную повязку и костяную маску шаманка, заканчивая рисовать сложный узор из переплетающихся линий (вместо краски она использовала смесь из угля и крови). - Твайлайт, ну-ка встань сюда: магия твоя нужна. Начинаешь колдовать, лишь под звуки слова "Пять".       - Я поняла, - сиреневая пони, вернувшая свой естественный облик, что было необходимо из-за того, что фон от амулета всё же создавал помехи, послушно заняла предназначенное для неё место, с искренним интересом и опаской рассматривая получившуюся конструкцию.       - Каденс - наш с тобою ход; будь смелей, успех нас ждёт, - встав слева от стола, на котором лежало тело Айси, зебра, тоже избавившаяся от амулета (пусть и с сильной неохотой), протянула раскрытые ладони вперёд.       Принцесса любви глубоко вдохнула и выдохнула, сосредотачиваясь и собираясь с силами, заняла положенное ей ритуалом место и протянула свои руки навстречу шаманке.       - Время более не ждёт: начинается отсчёт, - объявила зебра. - Раз - гостья смерти слышит нас; два - пусть откроются глаза; три - дух, со мною говори; четыре - нет границы в этом мире; пять - начинаем созидать...       Спаркл, только услышав нужное слово, выпустила поток скопленной энергии в ритуальный рисунок, а дальше ей оставалось только наблюдать за тем, как нежно-розовая аликорница и чёрно-белая зебра создают чары, от которых останки пегаски обратились в прах, поднялись в воздух чёрным облаком и зависли на высоте их мордочек. А затем во тьме открылись сияющие алым глаза и прозвучал голос, заставивший мурашки пробежаться по спине:       - Новые гости?