Визирь

                  (18+)       Воздух в комнате Джафара казался тяжёлым, горячим и сладким, что воспринималось самым краем сознания жеребца. Обнажённый, с блестящей от втираемых ладонями Моры в шерсть отваров, напившийся зелий и эликсиров, вдыхающий запахи благовоний, он неотрывно смотрел на Каденс, лежащую на спине, распахнув крылья и чуть согнув ноги со сведёнными коленями.       Руки нежно-розовой аликорницы лежали вдоль тела, пальчиками аккуратных кистей сминая шёлковую простыню; затуманенные алхимией глаза смотрели на тёмно-серого единорога, чьё жеребцовое естество давно воспряло и налилось кровью, пульсируя едва видными жилками; упругие груди, будто бы не подчиняющиеся силе тяготения, гордо вздымались вверх, красуясь вершинами напряжённых сосков; напряжённый плоский живот дрожал, кипя изнутри смесью эликсиров, призванных сделать эту ночь максимально эффективной. В свою очередь Сомбра, чувствуя как тело пылает изнутри, словно бы отстранился и наблюдал за происходящим будто бы со стороны, при этом не теряя связь с реальностью ни на миг.       - Возьми её, мой тёмный свет: время пришло - помехи нет, - зайдя за спину Джафара, руками проведя по его плечам и прижавшись полной грудью к спине, жарко произнесла зебра, после чего слегка подтолкнула супруга вперёд.       Тёмно-серый единорог не стал противиться и в два шага оказался рядом с кроватью, опустил собственные кисти на колени принцессы любви, смотрящей на него с предвкушающей улыбкой на губах, а затем настойчиво развёл стройные ноги. Изящные, упругие, нежные бёдра разошлись в стороны, открывая взгляду жеребца поблёскивающие смазкой набухшие половые губки, а также выглядывающий бугорок клитора...       Тело буквально трясло от желания овладеть кобылой немедленно, но император сдерживал свои порывы, словно хозяин, который держит за поводок рвущегося вперёд пса. Заставив себя наклониться, он упёрся руками в кровать справа и слева от бёдер нежно-розовой аликорницы, затем опустил голову ниже и поцеловал напряжённый живот, тут же услышав нечто среднее между стоном, урчанием и рычанием, после чего в гриву зарылись тонкие, но невероятно сильные пальчики, настойчиво надавившие на голову жеребца, однозначно намекая на желание партнёрши.       Спускаясь губами к манящему жаром влагалищу, Джафар ощущал сильнейшее напряжение в члене, и почти доходящее до боли распирание в яйцах. Но всё же он дотерпел и, впившись ртом в истекающую соками щель, стал терзать губами и покусывать зубами нежную плоть, тем самым заставляя партнёршу стонать в голос, выгибать спину и ёрзать бёдрами, прижимая ушки к голове, хлопая по постели напряжёнными крыльями, сжимая в пальцах пряди густой гривы. А затем она задрожала, замерев в беззвучном крике на несколько секунд, после чего обмякла с тяжёлым всхлипом.       Более не теряя ни секунды, Сомбра приподнялся на руках и подался вперёд, нависая над распростёртым под ним телом, пристраивая горящую огнём желания головку к входу во влагалище. Ещё секунда и бёдра жеребца толкнулись, заставляя член ворваться в жаркую тесноту влажного лона, раздвигая конвульсивно дёргающиеся стенки и погружаясь на всю длину ствола. В ответ на это кобылка издала ещё один всхлип, своими ладонями хватаясь за плечи партнёра, а ногами стараясь обхватить его таз, и в то же время упругие груди качнулись, этим действием привлекая внимание красных глаз к возбуждённым соскам.       Оскалившись и зарычав, император совершил один, второй, третий толчок... тут же чувствуя как его пронзают тысячи электрических разрядов, а ворвавшийся в глубины принцессы любви член извергается потоками семени. Ощутившая это Каденс вновь задрожала, собственным вскриком знаменуя уже второй оргазм за эту ночь, которая только-только началась.       "Как-то я слишком уж быстро", - удивился, растерялся и даже смутился Джафар, на что лежащая под ним кобыла, на которую он упал из-за подогнувшихся рук, тихо засмеялась (на громкий смех ей не хватало сил).       - Пррродолжай, - отдышавшись, потребовала нежно-розовая аликорница, обдавая партнёра собственным желанием, возбуждением и любовью, которая затмевала всё остальное.       Приподнявшись на локтях, осознавший тот факт, что член и без дополнительных ухищрений не спешит опадать, тёмно-серый единорог встретился взглядом с супругой и, получив в ответ улыбку, вновь начал двигаться. Спустя пять фрикций, их обоих вновь скрутил приступ блаженства, дурманящий разум и едва не лишающий сознания, а затем снова и снова.       После десятого акта Мора вмешалась, влив зелья в открытые рты любовников, после чего настойчиво отстранила жеребца, встав на четвереньки над кобылой. Её хвост метнулся из стороны в сторону, хлестнув по чёрно-белым полосатым бёдрам, открывая взгляду императора кобылье естество, тяжёлая грудь придавила сверху грудь аликорницы, а губы накрыли её рот, уже открывшийся для возмущения.       - И мой черёд пришёл, сестра, - разорвав поцелуй, заявила шаманка. - Помни - ты же не одна.       "Ты слишком много себе позволяешь, кобыла", - вскипело негодование в груди Джафара, а в следующий момент он схватил зебру за гриву правой рукой, накручивая пряди на кулак, а левой рукой взялся за основание её хвоста, после чего одним толчком вонзился в жаркую влажную щель.       Шаманка, зажмурив глаза и издав стон, выгнулась дугой, подаваясь навстречу своему жеребцу, а в это время Каденс, изрядно утомлённая чередой вспышек удовольствия, разделив эмоции со своими партнёрами при помощи "метки", взяла в свои ладони тяжёлые груди второй императрицы, сжимая соски указательными и большими пальцами...             (Конец 18+).                   ***       Селестия долго беседовала с Твайлайт и Айси, рассказывая о своих злоключениях и выслушивая подробности путешествия кристальных пони (впрочем, ничего действительно секретного ей не выдали, что не помешало сделать свои выводы об уровне магии и артефактов, которыми обладают беженцы). Не раз она замечала на себе странные взгляды сиреневой аликорницы, которая словно бы сравнивала её с кем-то, кто выигрывал у принцессы дня по всем статьям... ну или почти по всем.       Несмотря на то, что Спаркл поведала свою историю только с того момента как её спасли Сомбра и другие кристалийцы, к которым в то время уже присоединились бывшие рабы из числа оленей, белая крылато-рогатая пони уловила оговорки о том, что прибыла она издалека, а может быть и из другого мира, о существовании коих рассказывал Старсвирл. Впрочем, почётная пленница постаралась не выдать своих догадок, обходя неудобные темы, решив обдумать открывающиеся перспективы уже после того как ситуация станет более стабильной.       Глубокой ночью Селестию оставили одну... если забыть о том, что белая пегаска могла смотреть из каждой тени... а накопившаяся моральная усталость позволила уснуть. И казалось бы, что её голова только-только коснулась подушки, а лучи солнца уже заглядывают в окно, знаменуя начало нового дня.       Воспользовавшись душем, чтобы освежиться, белая аликорница привела себя в приличествующий вид с помощью живой тени, которая доставила чистую и удобную белую одежду, состоящую из шаровар и топа, оставляющего открытым живот, но поддерживающего грудь. И пусть это были не привычные платья или даже доспехи, жаловаться крылато-рогатая кобыла не спешила, придя к выводу о том, что это лучше чем традиционные наряды зебр...       "Традиционное отсутствие нарядов", - мысленно посмеялась принцесса дня, выходя в общую гостиную на завтрак.       Здесь, в зале с восемью дверями и центральной колонной, был установлен прямоугольный стол, застеленный белоснежной скатертью, поблёскивающей словно бы стеклянными нитями в свете магических огней. Во главе, вполне ожидаемо, сидел тёмно-серый единорог с чёрной гривой, одетый в белые свободные штаны и рубашку, поверх коих был накинут красный плащ, а справа и слева от него, на абсолютно одинаковых стульях с высокими спинками и подлокотниками, устроились нежно-розовая аликорница и зебра, ядовито-зелёные глаза коей красовались вертикальными зрачками, придающими кобыле более хищный вид (они были одеты в короткие набедренные белые повязки, а также плащи красного цвета, скреплённые золотыми застёжками на груди, что прикрывало их кобыльи достоинства от чужих взглядов). Чуть дальше от императора, рядом с его жёнами, сидели Твайлайт, одетая в синие жилет и штаны, с накинутым на плечи красным плащом, и красная кристальная земнопони, в которой, благодаря рассказам, гостья узнала Рубин Блиц, являющуюся управляющей всей прислуги, а кроме того - любовницей правителя (она тоже была одета в белый топ и шаровары, совершенно не смущаясь тому, насколько откровенно выглядит).       "На лицо смешение моды кристалийцев, верблюдов и зебр. Лишь оленьих элементов не видно, что можно объяснить их желанием забыть о прошлом", - промелькнула мысль на грани сознания почётной пленницы, пока она шла к столу, где для неё было оставлено свободное место, прямо напротив Сомбры.       Продолжив разглядывать присутствующих за столом, Селестия обратила внимание на лань, одетую в скрывающие фигуру свободные белые рубашку и штаны, с красной полосой ткани, скрывающей глаза. Это была Тала - бывшая рабыня, которая была возлюбленной вождя восставших, после гибели жеребца возглавлявшая своих сородичей... пока те не решили её убить за клевету на нынешнего императора. Учитывая же, что она находится в ближнем кругу Сомбры, можно было сделать вывод, что либо её проступки были не столь уж страшными, либо же обретённая ценность оказалась достаточной, дабы закрыть глаза на прошлое.       "Это звучит ироничной насмешкой даже в моей голове", - одёрнув себя, подумала белая аликорница.       Напротив оленихи сидел крупный зебриканец, красующийся рельефной мускулатурой, перекатывающейся под чёрно-белой полосатой шкурой. Он был одет в белый грубый жилет, скрывающий торс, а кроме того - красную юбку до колен, украшенную металлическими пряжками. Это был Главр - командующий войсками зебр... порядком поредевшими после сражений с бизонами.       Кроме тех, кто сидели за столом, в помещении находились другие жеребцы и кобылы: гвардейцы в алой броне, внешне почти не изменившейся за все прошедшие годы; группа зебр в белых плащах с глубокими капюшонами, которые когда-то были рабынями Костяного Колдуна, а теперь верно служили его убийце; три пегаски, словно бы слепленные искусным скульптором из снега и льда, бросающие на белую аликорницу любопытные и гастрономические взгляды; конь в чёрном бархатном жилете, кожаных манжетах и широких белых штанах, словно бы лениво прислонившийся к стене... живая тень, мелькающая то тут, то там. Все они не были обычными существами, обладали силой, знаниями и влиянием, а в дополнение ко всему... Сомбра показывал, что доверяет им.       - Приветствую, ваше высочество, - заговорил император, заставляя помещение, из-за количества присутствующих кажущееся несколько тесным, притихнуть в ожидании. - Довольны ли вы нашим гостеприимством?       - Приветствую, Ваши Величества, - несмотря на то, что тёмно-серый единорог даже не поднялся со своего стула, белая аликорница изобразила реверанс, пусть одежда к тому и не располагала (всё же он имел право чувствовать себя хозяином положения). - Ваше гостеприимство весьма приятно и я с удовольствием насладилась бы им ещё какое-то время, но... моё сердце обливается кровью при мысли о том, что пони вынуждены жить под гнётом чудовища, правящего Западной Эквестрией под моим обликом.       - Понимаю, - император смежил веки, глубоко вздохнув, после чего устремил взор алых глаз на пленницу. - Нам ли не знать, как тяжело быть правителем страны, над которой завис злой рок... Я мог бы отпустить тебя, Селестия, прямо сейчас, но у меня нет уверенности, что сделав это - я не обреку тебя на гибель или новое пленение, после чего нам вновь придётся сойтись в бою. И я бы вернул тебе свободу, так как не привык винить оружие за то, что оно ранит врага своего хозяина, рука которого его направляет; я прекрасно осознаю, что ты была пленницей собственного тела, вынужденной безмолвно наблюдать за страданиями других... К сожалению, не все мои подданные способны отстраниться от потерь, которые к нам пришли на твоих крыльях, управляемых чужой злой волей. Из-за этого, сегодня с нами нет того, в чьей верности я раньше и усомниться не мог. Но горе утраты самого ценного... и лучших из нас способно сломить. А потому, я вновь прошу быть моей гостьей и разделить с нами эту трапезу. В процессе же мы обсудим, какие действия следует предпринять для разрешения общей проблемы.       "Какой же ты мерзавец", - с раздражением, печалью и капелькой восхищения подумала принцесса дня, выслушавшая весь этот монолог с невозмутимо-вежливым выражением мордочки.       - Я понимаю это, Ваше Величество, - прозвучал звонкий от внутренних метаний голос белой аликорницы. - С удовольствием приму ваше предложение.       ...       Во время еды серьёзных разговоров не велось, а сам Джафар вовсе предпочёл молчать. После минувшей ночи, во время которой прошёл акт зачатия наследников (занятием любовью это язык назвать не поворачивался), он успел обдумать свои ближайшие шаги, придя к выводу о том, что Селестию следует вернуть на трон Западной Эквестрии, при этом не облагая особыми податями за помощь. В конце концов, всё необходимое они могли создать и купить... кроме одного, от чего белая аликорница с удовольствием избавится.       Кроме того, в голову тёмно-серого жеребца пришла мысль о том, как можно решить проблему чейнджлингов, при этом не рискуя собой и своими войсками. Но для этого нужно было привлечь саму принцессу дня к работе, при этом действуя достаточно быстро (чтобы Кризалис ничего не успела предпринять первой, и чтобы её не успели свергнуть без помощи кристалийцев... что тоже было крайне вероятным исходом).       - Полагаю, что никто не будет высказывать возражений о том, что во-первых, захватившая Западную Эквестрию Кризалис опасна для нас, а во-вторых, мы должны ответить за нападение, которое она совершила, пусть и чужими руками, - отставив бокал, выращенный из похожего на хрусталь кристалла, Сомбра привлёк к себе внимание тех, кто сидели с ним за одним столом и находились в зале. - Отлично. В таком случае, я выскажу свой план, после чего хочу услышать ваши возражения, дополнения, иные предложения. Гхм... Но сперва, нам следует узнать, не пала ли перед чейнджлингами Восточная Эквестрия, а потому...       От группы зебр в белых плащах отделилась одна кобыла, которая подошла к Тале и Твайлайт со спины, встала между ними и положила ладони на их плечи. По команде императора, она забрала "метку" у лани, передавая её сиреневой аликорнице, которая тут же прищурила заслезившиеся глаза.       Они уже проводили опыт с тем, чтобы проверить, сможет ли Спаркл взаимодействовать с силой бывшей рабыни (произошло это прямо перед завтраком). Но пусть крылато-рогатая пони не могла применять дар с той же эффективностью, как и его настоящая хозяйка, это компенсировалось огромными объёмами магии, ну и выносливостью энергетического тела.       - Что ты видишь Твайлайт? - спросил Джафар, поторапливая ученицу.       - Принцесса Луна скована своими стражниками, а её войска готовятся к войне, - промедлив ещё несколько секунд, ответила сиреневая кобылка. - Во все концы Восточной Эквестрии отправлены гонцы... Но они исполняют приказы принцессы Луны. Я не понимаю, как это возможно... Хотя...       - Не важно, - прервал ученицу визирь, не желая того, чтобы она оглашала свои догадки при стольких свидетелях (лучше уж позже поговорить наедине). - Раз принцесса ночи, пусть и частично, смогла вернуть себе свободу - это облегчает нашу задачу. Хотя то, что она вообще оказалась скована, говорит о том, что наши враги всё же сумели до неё добраться. А сейчас, посмотри на Западную Эквестрию: чем занимается Кризалис?       Кобылы и жеребцы напряжённо вслушивались в тишину, пока повернувшая голову крылато-рогатая кобылка всматривалась вдаль. Наконец, она объявила:       - Кризалис объявила о сборах армии: она собирает всех "меченых" из гильдий, чтобы их силами сокрушить мятежников с востока.       - Если она увеличит их силы при помощи Ключника, то у простых пони не будет и шанса, - вклинилась Селестия, сжавшая вилку настолько сильно, что та превратилась в кусок бесформенного металла. - Ещё одну гражданскую войну Эквестрия не переживёт...       "Армия усиленных "меченых" - это не то, что я хотел бы видеть", - мысленно хмыкнул визирь.       - Достаточно, - поднял руку в останавливающем жесте правитель. - А теперь, когда все слышали о том, что нас ждёт, мой план...