Визирь

      Проснувшись и уже привычно прислушавшись к своему окружению, Твайлайт осознала то, что рядом с ней никого нет, и только за плотной ширмой молчаливо стоят двое стражников, охраняющих её сон. Потянувшись и широко зевнув, она неохотно приняла сидячее положение и разлепила веки, сонно осмотревшись вокруг, не сразу поняв причину того, почему в комнате так темно.       "Седловцам, определённо, следует изобрести нормальные окна", - с тенью недовольства на грани сознания подумала сиреневая аликорница, заставляя свой рог мягко засиять, тем самым разгоняя окружающую тьму.       Амулет Чейнджлинга висел у кобылки на шее, чистая одежда лежала рядом с постелью, состоящей из одеял и подушек, а кроме того рядом стоял графин с чем-то красным... и при виде этой жидкости кадык пони конвульсивно дёрнулся. Ноздри затрепетали, улавливая кисловатый аромат, кончик языка пробежался по вмиг пересохшим губам, глаза немного расширились, ну а в висках застучала кровь.       Телекинетическое поле охватило графин, подняло его и пролевитировало к Спаркл, которая нетерпеливо схватила сосуд передними копытцами и приникла ртом к узкому горлышку, тут же начав делать глоток за глотком. Из-за поспешности её зубы клацнули по стеклу, словно бы пытались прокусить изящную "шею", а в ушах зазвучало глухое бульканье, сопровождаемое перетеканием живительной влаги из одного резервуара в другой.       "Я словно бы пью саму жизнь", - мысленно хихикнула сиреневая аликорница, даже не заметив того как во всю ширь распахнула крылья и прижала ушки к голове.       От графина она оторвалась только после того как осушила его до донышка, после чего вернула его на пол, икнула и улеглась на спину вздувшимся животом вверх. Представив себе то, как выглядит со стороны, она хихикнула и прикрыла глаза, наслаждаясь столь ценными мгновениями тишины и беззаботности, истинное значение которых осознала только в этом мире.       "Вчера мы закончили выращивать сердце города... а значит, что сегодня мне не нужно будет вливать магию в новые заготовки, чтобы потом следить за развёртыванием структуры вложенной в кристалл... Твайлайт свободна! И теперь ничто в мире меня не остановит... Мухахахахахаха!", - стоило только представить себе, что теперь Сомбре придётся отдуваться за всех, проводя бесконечные переговоры с племенами кочевников (некоторые из которых могут решить его убить...), крылато-рогатая пони ощутила как настроение взмывает до небес со скоростью Рэйнбоу Дэш, которая летит в библиотеку за новой книгой Дэринг Ду.       - Хи-хикс, - не сдержав смешок, четвероногая кобылка удовлетворённо развалилась на своём ложе, желая ещё немного растянуть это ощущение беззаботности. В конце концов, как бы там ни было, стоит ей выйти из своей импровизированной спальни, расположенной в одном из выращенных зданий, как какая-нибудь работа обязательно найдётся. и не то, чтобы волшебница была сильно против, но... своё ученичество у жуткого тёмного мага она представляла как-то иначе.       "Считаешь, что было бы лучше, если бы он заставлял тебя участвовать в кровавых ритуалах и оргиях, пытках пленных и других "милых" занятиях настоящего книжного злодея?", - саркастично осведомился внутренний голос, намекающий на тот немаловажный факт, что ей очень и очень повезло.       Вообще, за время общения с кристалийцами сиреневая аликорница на многое взглянула под иным углом... Впрочем, она об этом думала уже не раз, постоянно убеждаясь в том, что сильно изменилась в душе. Пожалуй... теперь ей как никогда хотелось поговорить со СВОЕЙ Селестией...       "Не стоило столько пить", - подумала про себя крылато-рогатая пони, аккуратно принимая сидячее положение, после чего активировала амулет, чтобы в языках изумрудного пламени сменить свой облик на двуногую версию с увеличенным выменем, перенесённым на грудь.       Быстро натянув штаны и рубашку, нетерпеливо застёгивая пуговицы Спаркл поднялась на ноги, применила к себе целую серию заклинаний (в том числе и для укладки гривы с хвостом), а затем поспешно покинула свой уютный уголок. Как ей было ни жаль, но новый трудовой день начался...       ...       Порывы ветра трепали гриву, шелестели травой и приносили запахи готовящейся в новом городе пищи, а над головами полусотни жеребцов и кобыл на фоне бескрайней синевы плыли белые облака. Челубей, одетый в красную рубашку, расстёгнутую до середины груди, чёрные облегающие штаны и широкий пояс с крупной золотой пряжкой, в окружении своих кровных братьев и сестёр встречал прибывающих гостей: первое союзное племя из четырёх тысяч седловцев уверенно приближалось к поселению, а ведущие его аравийцы потрясали знамёнами с красным солнцем пронзённым копьём.       "Когда-то они могли показаться мне значительной силой, но... с тех пор я слишком многое видел. Бизоны растоптали бы их, при этом даже не замедлившись", - мысленно проворчал новый хан жителей степи, прекрасно осознающий как то, что в малом племени могут иметься сильные "меченые", так и то, что его собственное положение крайне неустойчиво (всё же победу над Баянбеком видели немногие, да и произошла она благодаря интриге Сомбры, а не силе претендента).       Челубей не был глуп и понимал, что у власти нельзя удержаться только за счёт чужих заслуг: тёмно-серый единорог вскоре уйдёт, как и его сиреневая ученица, которую за возведение кристальных шатров лошади немало зауважали. Да воину и самому претило подобное положение дел, из-за чего он решил действовать максимально масштабно, громко и нагло, чтобы ни у кого не возникло сомнений в хане.       Первым шагом на пути к укреплению собственного влияния стал набор Кровных Воинов, каковыми стали совсем молодые жеребцы и кобылы, ещё недавно считавшиеся жеребятами: они были не так сильны и умелы, но за шанс подняться в иерархии разом едва ли не на вершину ухватились руками и зубами. Ну а чтобы не лишиться вкусной еды, хорошего оружия, добротной одежды и надёжной крыши над головами, от них требовалось охранять своего лидера, выполнять его поручения и тренироваться, дабы стать достойными занимаемого места (всё же против Кровного Воина старого хана они могли выйти только втроём, а то и вчетвером).       Дополнительной гарантией верности молодых седловцев было и то, что они получили дары от союзников в виде кинжалов из кристалла, некоторых бытовых артефактов и зелий, способных временно придать сил или исцелить лёгкие раны. В случае же предательства... наказание оставлялось на откуп их фантазии, так как более жутких кар для разумного не придумает более никто. И это вновь раздражало Челубея, так как косвенно ставило его в зависимое положение от Сомбры, что понимали все.       "Когда-то и я был лишь Кровным Воином... а затем Баянбек продал меня пони, выбросив как ненужную вещь", - злости на уже бывшего друга бегун не испытывал, так как успел переосмыслить свою жизнь, но и вновь становиться его оружием не собирался, осознанно выбрав ту руку, которая будет его направлять.       Малое племя остановилось и от основной массы степных кочевников отделилась процессия из двух десятков лошадей. На расстоянии сотни шагов они остановились и вперёд вышел крупный пожилой жеребец бурого цвета с седой гривой, одетый в жёлто-зелёные рубашку и штаны. Он пошёл навстречу Челубею один, двигаясь текучим шагом опытного бойца, а его руки были заведены за спину.       "Ну что же, кобылки и жеребчики, пришло время второго шага", - отметил про себя нынешний хан самого большого племени Седловской Аравии, устремляясь вперёд ровным уверенным шагом.       Они сблизились на расстояние двух шагов и замерли, продолжая изучать друг друга сосредоточенными взглядами.       - Челубей, - представился бегун, первым протянув гостю правую руку с раскрытой ладонью.       - Чингиз, - после непродолжительной паузы ответил любезностью на любезность собеседник, протягивая руку к ладони младшего сородича.       Вот их кисти соприкоснулись и пальцы сжались в замок, а затем хватка хана меньшего из племён резко усилилась, превратившись в стальные клещи. Боль, пронзившая руку Челубея буквально лишила его возможности пошевелить этой конечностью, а если бы не закалённая воля, то он и вовсе упал бы на колени скуля словно малый жеребёнок. А в то же время левая рука соперника уже вынырнула из-за спины, сверкнув лезвием острого кинжала, похожего на изогнутый клык какого-то животного.       "Силён, мерзавец", - уважительно подумал бегун, используя собственную "метку" для рывка вперёд.       Сжатый левый кулак с выставленным вперёд указательным пальцем полетел прямо в морду хану Чингизу, чтобы спустя какие-то мгновения поразить его правый глаз, пробить глазницу и увязнуть в содержимом черепной коробки. После этого оставалось только высвободить палец, а затем оттолкнуть противника свободной рукой, позволив ему безвольной тушей рухнуть на спину. Впрочем, от боли в правой кисти, буквально превращённой в месиво из костей и мяса, это Челубея не спасло.       "Как же больно", - мысленно простонал жеребец, изо всех сил сдерживаясь от того, чтобы начать баюкать повреждённую конечность, вместо этого с вызовом смотря на Кровных Воинов павшего хана.       Несколько секунд казалось будто вот-вот кони нападут, тем самым вынуждая Кровников Челубея вмешаться, что привело бы к массовому побоищу, в которое обязательно вмешались бы и остальные части племён. Меньшую группу кочевников раздавили бы числом и силой, но далеко не факт то, что сам бегун дожил бы до победы... Тот же Баянбек не упустил бы возможность отомстить.       Но вот наваждение прошло и бойцы Чингиза признали нового лидера, склонив головы и сложив оружие на землю у его ног. Пока происходила эта часть ритуального присоединения малого племени к большому Челубей был наготове, ожидая внезапной атаки, ну а его молодые Кровники радовались словно...       "Ну да. Они ведь почти жеребята", - мысленно ухмыльнулся хан, чувствуя как под ногами у него появляется более твёрдая опора.       В конце концов, пусть племя Чингиза и было не столь многочисленным или сильным, как орда, собранная Баянбеком, но зато сейчас они присягали именно ему, без взглядов в сторону Сомбры.       Тем временем молодые члены свиты бегуна уже подошли к своему главе, чтобы вместе с ним насладиться плодами первой значительной победы. И никто не увидел алых глаз, взирающих на мир из тени павшего жеребца, закрывшихся и исчезнувших только тогда, когда сомнений в победе нужного кандидата уже не было.       Ведь император Кристальной Империи вовсе не собирался допускать, чтобы его планам угрожала какая-то нелепая случайность...       ...       Постепенно вокруг молодого города, которому было суждено стать столицей Седловской Аравии собрались племена кочевников, общая численность которых дошла до исчисления сотнями тысяч. Кто-то из ханов пытались бросить вызов выскочке с неудобной силой, другие предпочитали вести себя более осторожно и просто наблюдали, но были среди них и те, кто спешили присоединиться к Великому Хану.       "Сила, Слава и Богатство всегда привлекали разумных. Стоит ли удивляться, что среди самого свободолюбивого народа оказалось столь много тех, кто жаждали большей власти, даже если для этого придётся кому-то подчиняться?", - сидя справа и чуть позади своего подчинённого, Сомбра смотрел на собравшихся в зале жеребцов и кобыл, празднующих великое объединение степи (пусть как цель и озвучивалась необходимость дать отпор оленям, слишком уж нагло захватывающим южные просторы... но никто особо не верил, что после успешного противостояния Челубей добровольно распустит орду).       Внезапно... для кого-то, но не Джафара, которому о происходящих вокруг событиях на ухо шептала живая тень... в главный кристальный шатёр ворвался Баянбек, окружённый последними своими Кровниками, вооружёнными и готовыми продать свои жизни подороже. Шум разговоров вокруг тут же затих, а на воинах скрестились возмущённые, подозрительные, обрадованные взгляды.       - Я требую суда чести! - взревел во всю глотку золотой жеребец. - Я требую справедливости... хан Челубей.