Данзо Грин-де-Вальд

            В небе светлая луна, но не спит при ней страна             Вереницы мертвецов шли вперёд из-за углов.             Чтобы их остановить всех пришлось вооружить,             Люди взяли топоры, вилы косы и щиты.             От детей до стариков, тощих и здоровяков,             В чьих руках хватало силы, гнали мертвецов в могилы.             И под звон колоколов, не жалея животов,             Были крепкою плотиной на пути нечистой силы.                   ***       - Поэт, а ты каких женщин любишь: умных или красивых? - спросил своего соседа по строю высокий мужчина в военном мундире, с острой шашкой в правой руке, густыми усами на улыбчивом лице и ехидным взглядом серых глаз.       - Поручик, вам не кажется, что сейчас не подходящее время для таких разговоров? - худощавый молодой человек, лихорадочно сжимающий в руках выданный ему топор, нервным взглядом смотрел в конец улицы небольшого городка, где был расквартирован полк императорской пехоты.       До слуха резерва, собранного из городского ополчения, доносились звуки выстрелов и громкие голоса офицеров, старающихся перекричать звон колоколов местного храма, как и разносящиеся над землёй молитвы попа, вышедшего против нежити, поднявшейся с соседнего кладбища. Мертвецы, удивительно хорошо сохранившиеся (что само по себе было ненормально), без какой-либо тактики пёрли напролом, что и позволило создать перед ними заслон из солдат, поднятых по тревоге едва только опустилось солнце.       - А когда ещё говорить о прекрасном? - изумился временный командир резервистов, подкрутил левый ус рукой, одетой в белую перчатку и добавил: - Вот я, например, люблю... всех.       - А?.. - не понял поэт.       - Все женщины прекрасны, - взмахнув свободной рукой, объявил офицер. - Молодые и опытные, умные и счастливые... у каждой есть своя изюминка!       - Только не все любят изюм, - хохотнул местный кузнец, который был на голову ниже военного, но при этом в полтора раза шире его в плечах, а красовался шикарной чёрной бородой до середины груди.       От ополченцев раздались слабые смешки, да и сам молодой человек почувствовал, как ослабевает напряжение. Однако же долго подобная идиллия продолжаться не могла: не прошло и пары минут, как с противоположной стороны городка раздался пронзительный свист дозорного, повторившийся значительно ближе спустя пару мгновений.       - А вот, похоже, наш выход, - вновь подкрутил ус военный. - Вперёд, мужики: за самое прекрасное, что у нас есть!       Нестройный хор голосов поддержал весельчака, а затем толпа, которую воинством назвать не поворачивался язык, помчалась навстречу группе нежити, решившей зайти обороняющимся в тыл...       Поэт (Иван Лисин), по сути своей никогда не был смелым человеком: он даже не смог пойти по стопам отца, деда и прадеда, которые служили егерями у барина, на чьей земле стоял их дом. К счастью для молодого человека, склонного к меланхолии и задумчивости, семье хватило средств на отправку непутёвого чада в большой город. Его возвращение же на родную землю произошло меньше месяца назад... и нынешние события изрядно испортили приятные впечатления, подкреплённые детскими воспоминаниями.       Вероятно, если бы в ополчение не собирали всех, кто были способны держать оружие, то Лисин предпочёл бы отсидеться в том же храме, куда уходили малые дети и женщины. Только вот от мысли, что он единственный останется в стороне, когда все знакомые выступают на защиту города, в душе поднимался незнакомый ранее гнев на самого себя.       Молодому человеку было страшно: когда его группа, возглавляемая Поручиком (то ли это было звание, то ли прозвище офицера) встретилась с врагом, взглядам предстали тощие бледные существа, лишь отдалённо похожие на людей. Худые, словно обтянутые кожей скелеты, с длинными руками и когтями на пальцах, с сияющими голодным огнём глазами и торчащими из раскрытых ртов острыми зубами, они вселяли в душу первобытный ужас и отвращение. Пронзительный же вой, вырвавшийся из глоток умертвий, навсегда заронил в сердце поэта могильный холод, буквально лишающий воли...       А затем тот самый офицер-шутник, что ещё недавно болтал без умолку о разных глупостях, с почти зверинным рыком налетел на ближайшую тварь, чтобы одним ударом своей шашки снести лысую голову, тут же отправленную в полёт метким пинком сапога. Следом за этим кузнец, известный любовью выпить в харчевне после работы, совершив короткий разбег впечатал деревянную крышку от бочки в грудь другой твари, чтобы спустя удар сердца опустить молот на безволосую макушку.       ...Иван внезапно обнаружил, что остался единственным из тех, кто стоял и смотрел на закипевшее сражение, в то время как даже молодой поп, приставленный к ним "В усиление и для защиты от колдовства", высоко подняв кадило, размахивал сорванным с шеи тяжёлым крестом на достаточно толстой цепи. Служителя храма прикрывали ещё двое незнакомых мужиков, которые не позволяли тварям подкрасться со спины, все остальные же разбились на пары и тройки, совершенно не соблюдая строй.       "Это... безумие какое-то! Монстры... мертвецы... это же всё ненаучная чушь!", - взвыл внутренний скептик человека, искренне проникшегося идеями, которые оглашали вербовщики, призывающие смести зажравшуюся и прогнившую аристократию... во имя равенства народа.       Пальцы рук, до боли стискивающие рукоять топора побелели настолько, что это было заметно даже при столь слабом освещении. Оружие, на деле являющееся инструментом дровосека, казалось до ужаса тяжёлым и неуклюжим, из-за чего его хотелось бросить... а затем бежать прочь от этого ужаса, в надежде проснуться утром в своей постели и понять, что всё это был только лишь глупый кошмарный сон.       Люди дрались с монстрами отчаянно, впав в некое иступление: несмотря на отсутствие опыта, они всё же умудрялись даже теснить своих врагов. Однако же всё изменилось, едва голова молодого попа отделилась от тела, а затем и его защитники осели на землю, будучи поражёнными ударами высокого бледного мужчины, будто из воздуха появившегося на поле брани.       Лысые тощие уродцы воспряли и удвоили напор, а вот ополченцы дрогнули, а если бы не размахивающий шашкой офицер, то вовсе впали бы в панику. Это же понял и бледный мужчина, буквально переместившийся к Поручику, чтобы скрестить с ним оружие...       Весь бой закончился за три удара: первую атаку офицер парировал, затем попытался атаковать сам, но был пойман на обратном движении и, отшатнувшись назад, схватился рукой за рассечённое горло. Удивительно, но невзирая на окружающий мрак, Иван отчётливо видел как между пальцами, обтянутыми белой перчаткой, просачивается алая жидкость.       Бой замер: оставшиеся ополченцы с ужасом смотрели на чудовище в человеческой личине, а убийца же, изобразив издевательский поклон, попросту исчез как и появился, не оставив даже следов. Лысые тощие уродцы, простояв на месте ещё чуть-чуть, начали вновь наступать, тесня людей вглубь города. И пусть защитники ещё сопротивлялись, но с каждым мигом становилось очевидно, что вот-вот первые из них побегут в панике.       - А-а-а-а! - закричав от смеси страха и ярости, Лисин наконец-то сумел заставить себя двигаться, чтобы ворваться в сражение и обрушить топор на руку ближайшего врага. - Вот вам! Вот так! Вот вам ещё!       Сколько времени это продолжалось молодой мужчина сказать не мог, но в какой-то момент он просто понял, что стоит на коленях, а его руки сжимают рукоять топора, воткнувшегося в грунтовую дорогу. Рядом находились немногочисленные выжившие, бледные и усталые, а порой и раненные.       - Бегут, твари... - прошептал кто-то из мужиков.       "Бегут ли? Скорее уж отступают", - без эмоций подумал поэт, чувствуя как последние силы покидают его тело.       ...Сражение закончилось и они, вроде бы, даже победили, но при этом ощущения были такие, будто бы ими просто побрезговали. Ну или же у нежити нашлось более срочное дело, нежели вырезание всех живых в одном небольшом городке.       "Я должен об этом написать... чтобы никто не забыл... Но в моём творении победа будет за нами без всяких оговорок", - едва это решение укоренилось в голове, сознание покинуло Ивана.                   ***       Тактика вампиров, у коих обнаружилась целая армия из разнообразной нежити, нечисти и прислужников, плотно повязанных со своими хозяевами, была на удивление простой, но от того ничуть не менее эффективной. Сперва они поднимали "законсервированных" слуг из могил, где те копились если и не сотни, то десятки лет, после чего направляли медлительную, неуклюжую, откровенно тупую массу на города и большие сёла (мелкие деревни их почти не интересовали). Защитникам давали время организовать оборону, а потом, когда попы и волшебники увязали в сражении, кровососы наносили точечные удары...       Несмотря на то, что данный приём быстро стал известен всем, он не становился менее эффективным: защитники попросту не могли стоять в стороне, когда умертвия волнами захлёстывали улицы и врывались в дома. Оставалось лишь устраивать охоту на охотников, когда один или несколько одарённых становились живой наживкой, в то время как остальные терпеливо ждали в засаде. Не стоило и говорить, что на выживании обычных людей это сказывалось худшим образом...       Ударные группы авроров и "Корня" сбивались с ног, разными способами перемещаясь от места к месту, где вспыхивали сражения. Наёмники, как из числа людей так и магиков, коих нанял лично Геллерт, который воспользовался всеми возможными связями, частично закрыли образующиеся бреши, но... это было похоже на попытку камушками заткнуть решето.       Постепенно, невзирая на прибытие подкрепления к кровососам, защитникам удалось восстановить паритет, но вот переломить ситуацию в свою пользу никак не выходило. Грин-де-Вальд же готовился к новой фазе охоты, едва лишь наступит рассвет и вампиры лишатся своей мобильности. Впрочем, это не останавливало его от отправки новых и новых отрядов трансфигурированных бойцов в сражения, тратя месяцами загатавливаемые артефакты, зелья, броню...       Мировое сообщество, наблюдающее за разворачивающимся конфликтом практически в реальном времени, ожидало либо победы одной из сторон, либо просьбы о помощи. Тот же Ватикан, едва стало достоверно известно о начавшейся войне с вампирами, начал мобилизовывать свои резервы, но всё же не мог вмешаться до тех пор, пока их братья не дадут своё разрешение. Попы же, чувствуя вполне надёжную опору под своими ногами, торопиться не хотели, так как это бы означало утрату независимости от Святого Престола.       Тем временем, уже перед самым рассветом, когда некоторое количество кровососов удалось подловить на фальшивых волшебников, на деле оказавшихся трансфигурированными двойниками с взрывающимися артефактами, нежить начала отступать в тайные логова. Десятки кровавых куполов, а также более классических магических барьеров, раскрылись по всей стране, буквально призывая начать штурм крепостей, которые они защищали. Однако же союзники на провокацию не купились, чувствуя подготовленную для них ловушку, да и других дел, вроде массового нарушения Статута Секретности хватало...       С восходом солнца наступила передышка, но не тишина: над городами и сёлами продолжали звонить колокола, а люди так и не возвращались в свои дома, более не кажущиеся сколь-нибудь безопасными.