Лучше не открывай эту дверь

Бен сидел в своей комнате и ждал, когда сестра вернётся с репетиции. Вчера она наконец заглянула к нему на огонёк, и, кажется, теперь всё стало проще. С того первого дня как будто сто лет прошло. Он решил не попадаться ей лишний раз на глаза, чтобы она сама сделала этот выбор. Но ему было сложно не зажать в один прекрасный день её где-нибудь в тёмном углу, пока родители внизу. Только каждодневная дрочка помогала. Учеба, конечно, тоже отвлекала от мыслей о сестре. Бену не хотелось пролететь с колледжем. Ему не терпелось уехать, вступить во взрослую жизнь. А она... ну, может, это наваждение как раз и рассеется... само по себе... как нибудь. Вчера он довёл её до оргазма пальцами, и это было ни с чем не сравнимо. Как она вырывалась, как упёрлась в него и застыла, какое отчаянное было у неё выражение лица. О да, ей очень-очень было это надо. Бен не знал, как далеко всё зашло у них с этим кудрявым придурком Дэмероном, но тот что-то явно делал не так, раз его девчонка предпочитала ему собственного брата. После её ухода ему хватило пол-минуты, чтобы кончить. Сегодня, проводив с утра родителей в командировку в соседний штат, он принял душ, подготовился, так сказать. Он ждал её возвращения домой чтобы взять то, что ему нужно. Наконец внизу щёлкнул замок. Рей вернулась. Ощущая, как твердеет в штанах член, он прислушивался, так же, как вчера, как она проходила мимо его двери, и, когда сестрица зашла к себе, дал ей пару минут, а потом постучался в дверь. Рей открыла, посмотрела ему в глаза, потом в пах и залилась краской. У Бена и в мыслях не было прикрыть причинное место. Пусть она видит, что делает с ним. — Приветик, Рей, как поживаешь? — поинтересовался он. — Можно к тебе? — Привет, — ответила она односложно и отошла с дороги, пропуская его внутрь. Он зашёл, встал посреди комнаты, такой же размером, как его, с большим окном, выходящим в сад, и осмотрелся. Здесь мало что изменилось, только письменный стол подрос да кровать стала... шире. Стены пестрели картинками и открытками, напротив кровати висел огромный постер с изображением какой-то дивы классической музыки, под ним стоял голый пюпитр, на полу — рюкзак и чехол с флейтой. — Родители уехали? — спросила она. Он оглянулся. Внутри разливалось предвкушение. — Да, в Альбукерке, до среды. Никто нам не помешает, — сказал он с ухмылкой. — Твоя очередь, Рей. Она по-новой залилась румянцем и робко поинтересовалась: — И чего бы тебе хотелось? У Бена было достаточно времени подумать о том, чего ему хочется, поэтому он ответил немедленно. — Ты же знаешь, у меня слабость к твоей игре на флейте. — И поэтому ты никогда не остаёшься с нами после ужина? — фыркнула она. Он подошёл к ней вплотную и принялся расстёгивать пуговицы на её рубашке одну за одной. Сестрица не возражала, а только нервно кусала губу, не поднимая на него глаз. — Да, глупышка. Пока ты играешь внизу, я дрочу наверху, представляя, как ты мне отсасываешь. Она охнула и по её телу прошла дрожь, когда его пальцы задели нежную кожу под рубашкой. Бен предвкушал, какие звуки она будет издавать, и член в трениках дёрнулся и потёк. Постепенно обнажая её, он увидел симпатичный розовый бюстгальтер, обхватывающий небольшие округлые сиськи, такие же веснушчатые, как и вся она, а ниже — плоский и гладкий животик. Она была такая хрупкая и беззащитная, его милая младшая сестрёнка. Но она тоже хотела его, иначе почему не сопротивлялась? — Понравилось вчера? Готов поспорить, это было куда задорнее, чем с недотёпой Дэмероном. — Это другое, мы, типа, встречаемся, — пробормотала она, но тут он впился ей в губы поцелуем и стиснул в объятиях, а затем, не выдержав проволочки, сорвал с неё рубашку, так, что пуговицы посыпались. — Да что ты! Думаешь, это так уж отличается? — сказал он почти со злостью ухватив её за плечи и яростно глядя в глаза. — Нет, Рей. Я тоже тебя хочу. Она вздрогнула, притянула его к себе и поцеловала. Он, конечно же, был не против. — Это взаимно, — сказала она, оторвавшись от него. — Тогда ляг на кровать, сестрёнка, — бросил он. — Пора начинать веселье. Он помог ей правильным образом расположиться на кровати, уложив головой на подушку, поближе к краю, а сам встал на колени и стянул с себя треники и бельё, с облегчением освобождая член. Тот стоял как каменный. Он делал это с Джесс время от времени, ей такое нравилось. Фишка в том, чтобы девушка не сопротивлялась, даже если ей неприятно и сложно. Нужно терпеть, ведь чем глубже парень проникнет, тем ярче будет его удовольствие. Бен также подозревал, что Джесс ловила кайф оттого, что ей больно и неприятно. Кто этих сучек разберёт, от чего они кайфуют? Но Рей, кажется, не совсем улавливала, чего он от неё ждёт, и Бен понял, что придётся объяснять. — Уже занималась таким? — решил уточнить он. Она замотала головой. Не занималась значит. Интересно. — Лежишь и делаешь что говорю, — сказал он, поднося член к её рту. — Не сопротивляешься. Будет недолго. — Хорошо, Бенни, — выдохнула она и приоткрыла рот. Этим сокращённым вариантом имени она каждый раз словно обращалась напрямую к члену, и тот снова люто дёрнулся и выпустил каплю смазки. — Ладно. Вбери и протолкни в себя сколько сможешь, — проговорил он, внутренне сходя с ума от мысли, что сейчас вонзится в горло собственной сестре. Она взяла его в руку и подалась вперёд, от чего внизу живота сладко потянуло, а сердце забилось чаще. Накрыла губами головку, и позвоночник прострелило острым импульсом удовольствия. Её рот был раем на земле, таким тёплым, мокрым и тесным. Она продолжала принимать его глубже и глубже, но в итоге не смогла вместить и половину. — Может быть некомфортно, это нормально. Кричать — можно. Она напряглась и подняла на него глаза. И тогда он резко ухватил её за волосы, подался в неё, и она подавилась испуганным вскриком. Она упёрлась в него руками и попыталась оттолкнуть. — Спокойно, Рей, дыши носом, это сложно, но так и должно быть, — приговаривал он, сдерживая ей руки и не отпуская. У неё из глаз потекли слёзы, она закашлялась. — Терпи. Не сопротивляйся. Расслабься, и станет легче. Она вроде бы послушалась и немного обмякла. Было очевидно что ей это не нравится, но что поделать такова жизнь. Он не собирался щадить её в ущерб собственному наслаждению. Он ещё раз подался внутрь, и вокруг члена все захлюпало лаская слух, а внутри него всё пело от ощущений. — Вот так, Рей, — выдыхал он с расстановкой. — Поиграй... и на моей... флейте... сделай одолжение. Он толкался глубоко, проверяя на прочность её узкую глотку. Рей сдавленно стонала, из глаз продолжали течь слёзы. Вдруг он почувствовал, что её утроба сокращается, и застыл. Все же не хотелось бы, чтобы её стошнило. Это уже совсем жесть какая-то. — Сестра, пиздец, как хорошо. Ты так прекрасно справляешься, ты такая умничка! Теперь уже недолго. Потрогай яйца, — велел он, а сам сместил левую чашку бюстгальтера и ухватил сосок. Удовольствие свивалось плотнее и плотнее, он понял, что подходит к краю. Она послушалась и отчаянно сгребла яйца одной рукой, другой так же рефлекторно упираясь ему в бедро. Бен задвигался снова. Он задыхался. Рывок, ещё один, ещё, ещё! Влажные, пошлые звуки, что рождались от этих движений, её кашель и всхлипывания, его собственные стоны — всё это неминуемо приближало его к развязке, и притом быстро, очень быстро. Готовясь кончать, он покрепче ухватил её голову и вбился последние несколько толчков до самого упора, почувствовав, как челюсти сдавливают член у самого основания, а яйца упираются в щёку. Ощущения были так прекрасны, идеальны! Он почувствовал, как сжимается его нутро, а затем будто вышел из бренной земной оболочки и воспарил. В горло сестры выстрелила конча — раз, другой третий. Рей глухо застонала и опять начала трястись и вырываться. На этот раз он отпустил, отскочив на полметра и схватился за продолжавший исторгать сперму член. Удовольствие ещё не до конца схлынуло, и он наблюдал, как сестру выворачивает прямо на пол у кровати и как брызги летят ему на штанины. Волосы упали ей на лицо, плечи тряслись будто от беззвучных рыданий. Он спрятал довольный член в штаны и стал гладить её по голове. Когда приступ закончился, Бен заботливо приподнял сестру, аккуратно обогнул рвоту, сел рядом и обнял. — Ты молодчинка, — проворковал над ней он, — знал, что ты справишься. У тебя прямо потенциал. Столько неиспользованного потенциала. В следующий раз будет легче. Неужели так ужасно было? Она помолчала, мелко дрожа в его объятиях, затем проговорила. — Да не очень. Горло болит. Бедная маленькая Рей! Никогда не брала в рот, а тут сразу такая бандура. Конечно ей было не очень. Но что поделать. Людям не всегда бывает приятно одно и то же. — Сестрёнка, ну прости меня. Простишь? — он чуть отстранился, и заглянул ей в глаза. — Обещаю в следующий раз быть нежнее. Просто ты так меня заводишь... Он вытер ей слёзы, снова обнял её и стал качать, как малое дитя. — Милая моя сестрица, — выдохнул он удовлетворённо, чувствуя, что она успокаивается. — Как же мне с тобой повезло.