Твоё сердце накроет волной

Pov автор — Александр Сергеевич, — Гоголю далась эта фраза с трудом — в горле словно была пустыня, и каждое слово отдавалось неприятным ожогом изнутри. Пушкин в момент перестал делать эти довольно приятные махинации, как отметил Николай Васильевич. — С добрым утром, — Александр Сергеевич чуть наклонился к нему головой. — Как? Уже утро? — Гоголь приподнялся на локтях, чудом удерживаясь и не понимая, почему он так слаб. — Хуже. Вечер следующего дня. Николай Васильевич принял сидячее положение рядом и прикоснулся пальцами к вискам, массируя их, и закрыл глаза. Постепенно он вспоминал всё, что было в этом проклятом долгом сне. Или это был не сон? Когда же к нему отчётливо вернулись фрагменты его прошлого, он резко распахнул глаза. — Боже… Я видел, — Николай Васильевич смотрел в одну точку. — Что? Кого? — Там была… моя мать. Я не знаю, как это определил. Нет, я не вспомнил. Мне сердце подсказало. И отец… Да, там был отец. Я видел моменты своего детства. Но… — он посмотрел на Пушкина такими глазами ребёнка, который словно что-то спросил и с любопытством ждёт ответа. — Они были будто неживые. Мама и папа. Это было видно по глазам. Господи, — Николай Васильевич спрятал лицо в ладонях, дабы хоть как-то скрыть поступившие слёзы. Пушкин сначала прикоснулся к хрупкому плечу, а потом уже полностью заключил в кольцо рук, поглаживая его по тёмным волосам. — Всё будет хорошо. Обещаю, — прошептал поэт, хотя не знал, что будет на самом деле. Эта оглушающая тишина, которую прерывает звук бьющихся сердец у обоих и тиканье часов. Они могли просидеть так долго. Пушкину нравилось вдыхать аромат волос Николая Васильевича. Такой морской бриз ощущался, хотя парень не был у моря несколько дней. Никто не хотел нарушать идиллию, поэтому просто наслаждались в кои то веки спокойствием. Резкий звук битого стекла, и парни в миг отделились друг от друга. Они увидели недалеко в дверях Анну, беспокойно озирающуюся по сторонам. Она обернулась и с милой улыбкой сказала: — Ой, извините, пожалуйста. Я недавно вернулась, заметила вас в… вот так. Ну и не хотела вам мешать, уж очень мило вы смотрелись. И да, тут, кажется, ваза упала. Девушка прошла в комнату. — Я рада, что ты проснулся, — она обратилась к Гоголю. — Если бы ты сегодня этого не сделал, нам бы нужно было принять какие-то меры. — В каком смысле? — Николаю сейчас трудно давалось такое свойство, как соображать. — Ты говорил, а иногда и кричал во сне. Также у тебя была температура, но сейчас она точно спала, — ответил за Аню Александр Сергеевич. — Это был, наверное, бред. Но сейчас тебе лучше? — Аня присела в плетёное кресло. — Да, я отлично себя чувствую, — дал понять Гоголь, хотя это утверждение было противоположно его настоящему состоянию. — Но это был не бред. Николай Васильевич рассказал всё от и до, стараясь не упустить ни одной детали, что он увидел во сне. При упоминании родителей в который раз у него невольно начинало щипать в глазах, но он держался. — Значит, сомнений не остаётся. Это дневник твоего отца, — рассуждала Анна, сложив руки в замок и приложив их к губам. — Вот только что хотела сказать твоя мать? — Знал бы я. Но, к сожалению, я ещё много чего не знаю. Хоть и воспоминания детства вернулись ко мне, но… Это будто не со мной случилось. Я знаю, что произошло это, но нет того чувства, что вот я это делал. И плюсом, я не помню, что было в юности и перед тем, как я попал сюда, — Гоголю порядком начинает это надоедать. Он хочет просто правды. — Давайте прогуляемся. На свежую голову думается легче, верно? — к Пушкину приходят самые светлые идеи, не правда ли? *** Сегодня день выдался поистине светлым и безветренным. Молодые люди шагали по тёплому песку в сторону спокойного моря. Солнце начинало уходить в закат, что не может не радовать — закат, отливающий багряным золотом, был прекрасен. — Вот здесь ты... увидел меня первый раз? — спросил Гоголь, заложив руки в карманы брюк. — Нет, это чуть дальше, — Пушкин даже удивился. Будто и не было той самой первой ночи, в которую происходили, как он тогда думал, все страшные моменты его жизни. Наконец, они дошли до самого начала воды, где в правой стороне ранее стояли доски для сёрфа, которые, так сказать, спасли Александра Сергеевича тогда. Но сейчас была пустота. — Вот где-то тут, — Пушкин обвёл рукой то место, где примерно тогда лежал Гоголь —амфибия. Они не заметили, как Анна отошла от них и зашла в воду по щиколотку, раскинув руки навстречу закатному солнцу. — Как же давно я не была настолько близко к морю. Я и забыла, каково это. Вроде бы живём в нескольких метрах от него, но эти сладостные минуты райского наслаждения морской водой стали такой редкостью. — Девушка, немедленно выйдете из воды! Все обернулись в сторону крика. Это был молодой мужчина в оранжевом жилете, который направлялся к ним. Анна лишь беспечно перевела взгляд на этого человека, что так грубо прервал блаженство, но слушаться его приказа не собиралась. — Девушка, в целях вашей же безопасности, выйдете из воды! — сказал мужчина, когда подошёл к ним на близкое расстояние. — Чего вы раскричались? Ни здрасте тебе, ни до свидания. Что за господа некультурные пошли. Только и делают, что указывают, — Анна всё же вышла на берег, попутно ловя в море свой сланец, который, видимо, хотел её покинуть. Мужчина в жилете усмехнулся. — Извините, миледи, это в целях вашей безопасности. А вообще вам всем желательно отойти на безопасное расстояние от моря. Думаю, что вы сами знаете, по какой причине. — Ой, а где же ваша охрана была, когда ещё одного невинного человека чуть не сцапнули? — кажется, Анна не собиралась отступать. Ей не нравилось, когда командуют. Пушкин с Гоголем же решили просто тихо наблюдать за всей этой перепалкой. — Это когда ещё? — парень хлопнул своими серыми глазами. — А вот в прошлый вторник. Плохо же работаете, — Анна прищурила глаза, пытаясь рассмотреть имя на бейджике. — Виктор. Спасатель, как гласит эта ничего не значащая табличка у вас на груди, а не спасаете. Непорядок. — Тогда не моя смена была. Все претензии к Анатолию Ивановичу, — мужчина, а теперь уже Виктор, скрестил руки на груди, снова и снова усмехаясь тому, как вела себя Анна. Тоже скрещивая руки и притопывая миниатюрной ножкой, она выглядела скорее забавно, чем воинственно. На лице девушки промелькнуло недоразумение, но оно тут же сменилось новой репликой. — Ну… Вы тогда тоже следите. А то знаете ли, люди страдают между прочим, — и Анна гордой походкой удалилась с берега под недоуменные взгляды мужчин. С губ Виктора сорвался короткий смешок. — Она всегда такая? — спросил он у Гоголя и Пушкина, но тут спохватился и пожал руки обоим, они представились друг другу. — Она разная. Но это поведение одно из немногих, — ответил Пушкин. — А можно узнать у вас её имя? — Аня, — снова Пушкин. — Аня, значит. Анна. Непростая барышня. — Это точно, — это Пушкин и Гоголь произнесли одновременно, после чего посмотрели друг на друга и отчего-то рассмеялись, а Виктор подхватил. Для них это были прекрасные минуты, когда можно было не думать о прошлом и о будущем. Было только настоящее.