Твоё сердце накроет волной

Pov Пушкин       О мой Бог, уже пять вечера. Надо же, как легко девушкам уговаривать людей. Прогуляли с Аней по этим магазинчикам больше трёх часов, а с какой целью — непонятно. Хотя для Ани цель была — скрыться от нашего нового знакомого. Забавно. И дураку понятно, что Виктору Анна приглянулась. Но наша барышня отрицает всеми правдами и неправдами этот факт. Чёрт ногу сломит, а не поймёт, что у женщин на уме. Именно с такими мыслями я добрёл до домика, где царил мир и покой в отличие от шумных улочек, где стоит куча палаток с товарами и надоедливыми продавцами. Где же Николай Васильевич? Я прошёл пару комнат и нашёл его мирно спящего на большой кровати. Склонив голову на бок и заложив руку под голову, Николай вторую руку положил на обложку раскрытой книги, что лежала у него на груди. «Он уснул за чтением? — и я улыбнулся своей же мысли. — А что, собственно, за книга?» Я чуть нагнулся, чтобы увидеть название на обложке. «Оу, неожиданно,» — и снова улыбка появилась на моих губах, когда я увидел книгу своего авторства. Интересно, что он думает о ней? Мне уже хотелось его расспросить, но не хотелось прерывать его сон. От нечего делать я принялся рассматривать парня. Тёмные локоны были беспорядочно разбросаны по подушке, ресницы то и дело подрагивали от неизвестной на то причины. Трещинки на чуть приоткрытых губах… Маленькая родинка за ушком. Я её раньше не замечал. Честно говоря, не было возможности вот так открыто разглядывать его. Мне доставляет огромное удовольствие просто смотреть на человека. Возможно, сейчас вы услышите самую банальную вещь, что все люди прекрасны по своему. Но это так. Это проверено на собственном опыте. В каждом ты находишь что-то новое, приятное твоему глазу и душе. Это невероятное чувство. Николай Васильевич почти неслышно дышал. Это было настолько неуловимо, что я подошёл и нагнулся к его лицу, чтобы удостовериться в его дыхании. Я вижу тёмные паутинки вен на его закрытых веках. Две родинки на левой щеке. Третья — у глаза на правой. Изящные очертания губ… Я помню их синий оттенок в день, когда его выбросило на берег. Но сейчас они розоватые. Я наклонился ещё ближе к его губам и чуть коснулся их своими… «Боже, что я делаю?!» — пронеслось в моей голове, и я быстро отстранился. Что на меня нашло? Какого чёрта это было? Я отошёл к окну, запуская руки в волосы и сведя брови к переносице. Так, это было лёгкое помутнение, это пройдёт. Пройдёт, верно? Я сам не понимал, что произошло и чего я от себя хотел. Но вопросы недолго роились в моей голове. — О, Александр Сергеевич, давно вы тут? Я обернулся и увидел Гоголя, уже проснувшегося, будто сон на него и не находил. Николай Васильевич принял сидячую позу и сложил ноги по-турецки. — Нет, вот только — только вернулся, — не слишком собранно сказал я, и уже более уверенно спросил, — Вижу, ты моё произведение читал? Гоголь посмотрел на книгу, лежащую рядом с ним. — Да-да, я как раз хотел с тобой поделиться впечатлениями, — тут он похлопал рукой рядом с собой на кровати, мол, присядь, что, собственно, я и сделал. — Во-первых, почему ты мне до этого момента не рассказывал об этом? — Времени как-то не было, да и… Ты не спрашивал, — уже как-то беспомощно ответил я. — Честно признаться, я и сам забыл о своём предназначении, настолько меня затянула реальная жизнь. — Это великолепно! Извини, что перебиваю, но я уже не могу терпеть. Я прочёл твой роман «Капитанская дочка», несколько стихотворений и половину «Евгения Онегина». Это было что-то невероятное. Меня пленяет каждая строчка, каждая мысль, фраза, слово. Я готов ещё и ещё читать, снова погрузится в это. Саш, — он тронул моё плечо, отчего у меня прошли мурашки по всему телу… Да что со мной такое? — спасибо тебе. Ты прекрасный человек и писатель. Мне по-настоящему повезло, что меня выбросило на тот берег, где был ты. Возможно, не совсем поэтично, но всё же. Ты, правда, многое для меня значишь. Надо было в тот момент ответить побыстрее, но я, как последний дурак, засмотрелся на него. Смотрел в его глаза, а он, не моргая, в мои. Не думал, что кроме любовных романов, такое может произойти в жизни. Лунную тишину вокруг нас нарушил Николай Васильевич, щёлкнув пальцами и усмехнувшись. — Александр Сергеевич, ау. Ты со мной? — Да-да. Это тебе спасибо за такие тёплые слова. Для меня очень важно было твоё мнение. — опомнился я. Pov автор. Николай Васильевич улыбнулся и опустил веки вниз. Потом снова посмотрел на Пушкина. На щеках и на носу можно было заметить румянец, но Пушкин промолчал про это. — Мы же не обедали! — спохватился Александр Сергеевич. — Точнее, мы с Аней перекусили кукурузой, но это была ерунда по сравнению с нашими обычными блюдами. Я пойду подогрею, Аня скоро должна прийти, — и Пушкин пошёл в сторону кухни. — Я сейчас тоже подойду, — Гоголь нехотя встал с кровати, смотря вслед Пушкину, и подошёл к окну. Кажется, именно здесь наши герои думали о своём. Но сейчас в голове Николая Васильевича мысли отплясывали танго. Ведь Гоголь отнюдь не спал, когда Александр Сергеевич пришёл с прогулки.