Твоё сердце накроет волной

Pov Гоголь  *настоящее* Вдох. Выдох.       Пытаюсь как можно незаметнее вытереть мокрые глаза, чтобы Саша не заметил. Иначе придётся рассказать, а я этого не вынесу.       Тёмная прядь свисает на лоб и кончиком достаёт до влажных ресниц. Мне не хочется её убирать, мне всё равно, как я выгляжу сейчас со стороны. Поднимаю голову и останавливаю взгляд на Пушкине. Он проплывает мимо Виктора и, заметив мой взгляд, машет мне. Я робко трясу рукой в ответ и улыбаюсь. Но улыбаются только губы, глаза выдают меня. А Саша уделяет большое внимание глазам, что сейчас для меня не самое лучшее расположение событий. Сейчас  он далеко, поэтому можно не скрывать. А его улыбка самая настоящая, открытая. Он счастлив. Он уверен, что всё хорошо и не о чем беспокоится. Саша, Саша, прости меня.       Я не хочу, чтобы он страдал. Не хочу создавать ему проблемы. Не хочу его смерти, такой глупой и несправедливой. Поэтому решение очевидное. Я должен уйти. Навсегда. В эту ночь. Оставив записку, содержание которой есть в тетради рядом. Всего лишь несколько слов, которые наверняка разобьют сердце. Сначала огромная благодарность всем, потом отдельные строки Саше. Там всё, что я чувствую. Я не буду писать настоящую причину моего ухода. Пусть не ищет. Возможно, я сам его найду. Только уже в другом обличие.       Осталось пережить ужин. Скоро все пойдут греться, укутавшись в махровые разноцветные полотенца. И мне придётся изображать спокойствие и радость. Придётся улыбнуться, если Саша внезапно обнимет меня так крепко-крепко, как он обычно делает. Даже от мысли об этом снова хочется разрыдаться. Нет, не чтобы слёзы беззвучно стекали по щекам, а чтобы закричать и не останавливаться. Потому что я буквально теряю любимого человека по своей же вине. Открываю тетрадь, беру ручку, чтобы дописать последнее. «Спасибо, что любили меня. Я буду ценить это до конца жизни. Пусть у вас всё будет хорошо. Будет лучше, если вы забудете обо мне. Но я не настаиваю.                                          Всегда ваш Н. Н. Гоголь»       Писать через дымку слёз, застилавшую твои глаза, нелегко, уж поверьте мне. Я старался, чтобы капли не попали на бумагу, но одна слезинка упала, образуя некрасивую кляксу расплывшихся чернил. Пусть будет так, но, Боже, как сжимается сердце…