Ты у меня на цепи

      Слова Сану успокоили Юн Бума, и он смог прогнать это откуда-то взявшееся бессилие.       Сану поднялся на второй этаж, чтобы одеться, умыться и вообще привести себя в порядок. Надо было еще приготовить завтрак. Бум хотел помочь ему с готовкой, но парень отговорил его, сказав, что он тут гость.       Брюнет дождался, пока Сану закроется в ванной и включит воду, только после этого Юн Бум вернулся в комнату своего парня, чтобы забрать сотовый. Вернувшись на кухню и сев за стол, он, начал листать фейсбук в надежде узнать еще больше информации о том, как и чем жил прежний житель этой вселенной.       Телефон завибрировал от уведомления, напугав своей резкой вибрацией, отдающей во всю руку.       «Оппа, я скоро начну обижаться…» — писала Юн Бао. Улыбка возникла на лице Юн Бума, как только он прочитал это сообщение.       «Может, начнешь почаще бывать дома?» — писала она вдогонку первому сообщению. «Мы соскучились…»       Девушка прислала селфи, где на переднем плане была она, стоя посередине кухни. Сзади девушки располагался обеденный стол, за которым сидела такая привычная глазам улыбающаяся, но с некоторой грустью в глазах мама и серьезный, не изменившийся никак в лице отец. Такие приятные ощущения заиграли в животе Юн Бума. Он сохранил эту фотографию и сразу же поставил ее, как «обои» на главный экран своего телефона.       «Приду сегодня, но поздно» — отвечал Юн Бум, — «Пожалуйста, не злись, надо кое-что решить с О Сану».       «Вы что, решили пожениться?!» — девушка отправляла вдогонку совсем не похожие друг на друга эмодзи, среди которых были и улыбающиеся, и печальные.       Юн Бум звонко рассмеялся и ответил:       «Почти».       Жизнь наладилась. Осталось только довериться выбору Сану бросить учебу. Если ему будет так лучше, то Юн Бум был бы только рад этому всему. Небольшой очерк в личные сообщения от родной сестры принесли с собой какую-то легкость и осознание того, что все не так уж и плохо. Юн Бум молча принял решение Сану, которое сначала казалось ему болезненным, но все же оставался противником того, чтобы бросать вот так просто учебу на втором курсе.       Брюнет вспомнил, что сегодня ему должны были перечислить зарплату, насколько он знал, ее всегда начисляют после обеда. Он планировал перед походом к Сану сделать ему сюрприз, но пока что ломал голову над тем, что же ему купить. Бум хотел не только словами показать свое одобрение, но и дать то, что запомнится Сану. Этот человек был ему дорог. Юн Бум осознал, что прошло так мало времени, но он уже понимал, что без этого парня, напоминающего по характеру ребенка, он не сможет нормально жить.       Преисполненный счастьем, которое возникло спонтанно, Юн Бум поднялся по лестнице на второй этаж и, увидев Сану, который стоял в одних только джинсах напротив открытого шкафа в своей комнате, кинулся к нему сзади, приобняв и уткнувшись лбом в спину.       — Хен! — воскликнул Сану, вздрогнув от неожиданности. — Пугаете! Вы что?!       — Люблю тебя, — ответил Бум.       Сану покраснел и поджав губы, смутился настолько сильно, что не мог подобрать нужных слов. На его памяти это первый раз, когда хен признается так открыто и уверенно. Это нравилось, это завораживало, одновременно с этим пугало. Сану стал прокручивать не самые приятные мысли в своей голове. Он любил этого человека и от большой любви очень сильно боялся его потерять. На ум сразу приходил Ян Сонбэ, который сейчас находится неизвестно где. Он пытался в свое время запугать Юн Бума, но из-за своей трусости не довел дело до конца. Если Бум бросил его, то есть ли вероятность, что он бросит и Сану? Эти дурацкие мысли не давали блондину покоя уже несколько дней, но он старался изо всех сил не показывать свое беспокойство.       В глубине души Сану хотел посадить Юн Бума на цепь, чтобы тот никуда и никогда не сбежал. Такие мысли пугали самого Сану и если бы он решился их озвучить Юн Буму, то он бы точно сбежал.       Тепло, которое дарил для Сану Юн Бум, прижавшись своим телом к телу блондина, распространялось жаром и доходило до самого сердца. В такие минуты дурные мысли улетучивались и Сану верил, что эта любовь, возможно, навсегда.       …       Сану, как и обещал, довез Юн Бума до магазина и, припарковавшись прямо напротив небольшого по размеру здания, спросил:       — Вы ведь точно пойдете сегодня со мной? — снова этот взгляд обиженного ребенка, смотрящего прямо в душу.       — Прекрати уже сомневаться! — ответил Юн Бум и потрепал Сану по мягким светлым волосам. — Я бы не стал заставлять тебя делать это, если бы сам остался безучастным. Знаешь, я думаю, мы еще сможем узнать друг друга. Мы мало знакомы, но я люблю тебя и готов сделать все то, что сделает тебя по-настоящему счастливым. Мне кажется, тебе не хватает мамы. С ней ты можешь быть счастлив, ведь так?       Сану неуверенно кивнул. Юн Бум подумал, что эта неуверенность в его жестах лишь признак того, что он просто боится быть непринятым. Но мать этого чудесного человека, должно быть, такая же чудесная и просто не может не принять своего ребенка. Так думал Юн Бум.       Когда Бум собирался выходить из машины, Сану уточнил еще раз:       — Мне точно не надо вас забрать вечером?       — Нет, — Юн Буму было необходимо немного времени вечером перед походом в гости к матери О Сану. — Я доберусь своим ходом, пожалуйста, не беспокойся.       Юн Бум легко поцеловал парня в щеку и вышел из машины. Он постоял некоторое время на улице, ожидая, когда Сану отъедет и скроется за многочисленными домами. Юн Буму доставляло особое удовольствие провожать его взглядом. Так он мысленно находился еще некоторое время рядом с ним.       …       Через минут десять после того как Сану оставил Юн Бума у магазина «N», его машина подъезжала к художественному университету, в котором он учился. Вот-вот должны были начаться пары, О Сану знал это, так как все это время глядел на часы дисплея своего телефона. Он не хотел пересекаться с кем-то из одногруппников, потому что уже начал частично подумывать о том, чтобы остаться учиться тут. Чтобы не оставить своего решения, он выждал еще пару минут, сидя в машине напротив парадных ворот университета.       Всматриваясь в эти цифры на экране телефона, которые разделялись двоеточием, он с нетерпеливостью ждал, когда пройдет еще минут пять, чтобы спокойно зайти в здание и быть уверенным, что все студенты уже расселись по аудиториям.       О Сану вышел из машины и закрыл дверь, нажав на кнопку ключей от нее. Он пару раз тряхнул головой, чтобы прийти в себя и выпрямившись, направился к универу. Это место было некогда его самым любимым. Он до сих пор помнил, как школьная подруга Юн Бао привела его сюда, единственная из всего класса, распознавшая его талант. Невольно в памяти всплыли воспоминания о школьных буднях. Сану всегда отличался от других: он лучше всех знал математику, любил технику до ужаса, но его способности перекрыло одно единственное желание — отображать мир на бумаге, неважно какого она будет качества и каким ужасным покажется этот мир. Он нуждался в том, чтобы показать свои чувства, выплеснуть то, что накопилось.       Сейчас он бросил это дело, так как если продолжит в том же духе, не поймет, когда нужно остановиться. Пугать Юн Бума он больше не хотел, хотя больше всего на свете хотел изображать именно его на бумаге.       Сану остановился на половине пути, почти прямо перед дверьми в университет, затем развернулся и направился обратно к автомобилю. Подойдя к нему ближе, он открыл дверь и сел на переднее пассажирское сиденье. Порывшись немного в бардачке, Сану отрыл свой старый скетчбук. Он забыл о нем, когда купил тот, что недавно разорвал в клочья Бум. Тот скетчбук ему всегда нравился больше. Он с большим умом отнесся, когда выбирал его в магазине, внимательно рассматривал листы, размышлял над тем, насколько они плотные, будут ли протекать. Первый скетчбук, который Сану сейчас держал в своих руках, был куплен в дешевом магазине, и это недоразумение совсем не было приспособлено для рисования, но сейчас оно было единственным, что осталось у Сану. Он открыл его, пролистал пару страниц. В нем были первые еще совсем плохенькие рисунки, портреты людей. Здесь промелькнул пару раз портрет Юн Бао. Блондин вспомнил, как она уговаривала его нарисовать ее лицо и пыталась не рассмеяться от смущения, пока позировала. Он видел между Бао и Бумом сходство, хотя раньше его не было совсем. Юн Бум очень сильно изменился, стал как будто намного добрее и душевнее. Раньше Юн Бао частенько жаловалась на оппу, мол он часто ее игнорировал. Видимо, повзрослев, он начал ценить свое окружение. Это радовало Сану, он надеялся, что когда-нибудь и он так начнет относиться к своей семье.       Он снова запустил руку внутрь открытого бардачка и, нащупав там уже сточенный до маленького размера карандаш, принялся делать как ему казалось последние зарисовки в этот дешевый скетчбук. Линии лиц получались острыми, строго очерченными. Сначала он изобразил лицо Юн Бума, представив его перед собой. Сану закрыл глаза и на секунду задумался о том, что этот человек, казавшийся для него самым удивительным парнем, рядом и стоит только открыть глаза, он приблизится еще ближе в попытке поцеловать Сану в губы, пока тот находится в беззащитном состоянии. Но, подняв веки, Сану понял, что в машине не было никого, кроме него. Эскиз лица, шеи и груди Юн Бума получился на автомате. Сану, еще немного подумав, стал рисовать второй профиль рядом с профилем Бума. Это был он сам. О Сану хотел выразить в этом эскизе свою любовь к Юн Буму и постарался показать такую легкую, едва уловимую нежность с помощью одного лишь карандаша и плохого листа из дешевого скетчбука. Он изобразил такой же острый подбородок, заостренный кончик носа, попытавшись отобразить в этом профиле черты своего лица и смешать с тем стилем, в котором рисовал уже много лет. К своему образу он прибавил едва заметных синяков под глазами. Юн Буму он не стал рисовать их, пытаясь показать его взгляд более чистым и невинным, чем свой.       Эскиз был завершен. С него на зрителя смотрел лишь один Юн Бум, смущенный и раскрасневшийся от неожиданного поцелуя своего партнера в его разгоряченную щеку. Сану показал себя с закрытыми глазами. Своими пальцами он касался подбородка Бума, пытаясь притянуть его к себе, но Юн Бум сопротивлялся. Причиной тому было смущение.       Сану захлопнул скетчбук и убрал его обратно в бардачок, карандаш он закинул туда же. Дверцу бардачка он захлопнул и тут же вышел из машины, закрыв дверь и уверенной походкой направился в университет. Привычно он вошел через главные двери, быстро прошмыгнул мимо учительской и оказавшись у расписания быстро нашел свою группу. Вспомнив, какой сегодня день недели, он выискал в расписании строку с номерами кабинетов на сегодняшний день. Это была двести вторая аудитория, находившаяся на втором этаже. Сану направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Для того, чтобы добраться до нее, пришлось бы пройти мимо парадного входа и учительской. Сану боялся, что его остановят, спросят за опоздание. Потом он опомнился, остановился… «Я ведь хотел забрать документы» — его сбило с толку желание вернуться к любимому занятию.       О Сану отвлек от мыслей тихий женский голос, который становился все ближе и ближе.       — О Сану! — окликнула его Бао, оказавшаяся рядом и смотревшая на него снизу-вверх из-под густых черных бровей.       — А… — опомнился Сану, — привет, Юн Бао.       Сану легко улыбнулся, но эта улыбка была настолько выдавитая из себя через силу, что Юн Бао подозрительно приподняла правую бровь.       — Почему самый лучший студент на художественном факультете опаздывает? — спрашивала девушка, изменив тон своего голоса на более саркастичный.       Улыбка стала менее напряженной, а в голове мимолетно пролетела мысль: «Я хочу остаться».       — Припозднился, — ответил он.       Бао взяла его под руку и повела к лестнице, которая вела на второй этаж.       — Оппу подвозил? — спросила девушка.       — Да.       — Не хочешь узнать почему я опоздала? — язвительно спросила девушка.       — Почему ты опоздала? — с наигранной нудностью в голосе спросил Сану.       Юн Бао тихо посмеялась, чтобы не привлечь внимания учителей, сидящих в учительской.       — Рисовала… У меня накопилось куча долгов… — расстроенно ответила Юн Бао, хлопая рукой по своему черному тубусу, который висел на ее плече. — Слишком много мыслей было в голове…       — Понимаю тебя, — ответил Сану. — Я хотел бросить учебу сегодня, даже сказал об этом твоему брату.       — Ого! — воскликнула Юн Бао, посмотрев на Сану от удивления увеличенными глазами. — Он, наверное, был не очень счастлив?       — Он расстроился, — сказал Сану.       Они поднимались по лестнице. Бао уже отпустила руку своего одногруппника.       — Почему ты хотел бросить учебу? — спросил Юн Бао, когда они уже оказались на втором этаже.       — Я боялся, что если продолжу рисовать, то мой стиль станет еще отвратительнее и твой брат… Ты понимаешь. Я не хочу его расстраивать.       Юн Бао остановилась прямо у кабинета в аудиторию, в которой шел урок их группы. Девушка прислонилась к стене и внимательно смотрела на Сану. Парень не решался войти в аудиторию. Его одногруппница хотела что-то ему сказать, но было заметно, что она пытается подобрать нужные слова.       — Я рада, — сказала Юн Бао спустя примерно минуту молчания. — Я очень рада, что ты так много думаешь о чувствах оппы и пытаешься ему угодить. Ты всегда был для меня человеком, которому я могу доверять, — девушка задумалась, направив взгляд в потолок. — Я боялась, что ты можешь предать оппу и тогда мое доверие к тебе подорвется. Если бы я перестала тебе верить, я бы потеряла веру в человечество. Неважно, что ты рисовал, что ты мог сказать… Случайно или нет. Я очень люблю тебя, как друга, всегда любила, Сану.       Юн Бао будто держала в себе тяжелый мешок эмоций, который уже готов был порваться. Он порвался. Девушка не покраснела и была спокойна. Ей просто хотелось все это сказать наконец, признать, если можно так сказать, Сану человеком, который подходит ее брату.       Дверь аудитории резко открылась. То на Сану, то на Бао смотрел озлобленный преподаватель. Он был пухленьким, лысеньким, виднелись на его голове лишь пару волосков, которые стояли торчком. Его лицо было жирным, будто намазанное маслом. Несмотря на специфическую внешность, его уважали и любили студенты. Двое молодых людей, опомнившись, низко поклонились и громкими голосами принесли свои извинения. Спустя секунду молчания, они попросились войти.       Брови преподавателя перестали хмуриться и он отошел немного назад, чтобы освободить проход этим двум опоздавшим студентам.