Ты у меня на цепи

      Сану смотрел каждую минуту на свои часы, чтобы выждать ровно пять часов вечера. Он хотел именно в это время отправить Юн Буму короткое сообщение с адресом матери, чтобы его возлюбленный сразу подходил туда. На часах высветилось время 17:00 и Сану сразу черкнул небольшое сообщение с адресом матери Буму.       Парень ненавидел то время, когда он начинал подозревать Юн Бума в неверности. Он стал волноваться о том, что Бум не хочет пересечься с ним и пойти к матери вместе только из-за того, что должен встретиться с кем-то другим. Паранойя в итоге взяла вверх и он, встав с кровати, накинул поверх футболки массивную вязанную кофту бежевого цвета, в надежде прогуляться до магазина «N», где работал Бум.       На его сотовый позвонили и Сану первым делом подумал, что звонит Юн Бум, но на дисплее высветились иероглифы, складывающееся в слово «мама». У Сану по спине пробежали мурашки. Он поднял трубку и услышал уже такой привычный, но все равно пробирающий до костей голос матери. Она всегда говорила, как командирша, четко выдерживая между словами паузу, чтобы они лучше запоминались, не давая сыну ни слова вставить, пока не договорит сама.       — Почему к твоему отцу в больницу хожу одна я? Я тебе деньги дала для чего? Чтобы ты их на себя тратил или девушку свою? — после сказанного, Сану услышал, как она затянулась сигаретой и уже более смазливым голосом после короткого выдоха продолжила: — Напомни-ка мне, сыночек, когда я успела воспитать неблагодарного засранца?       Женщина на том конце провода дала парню возможность ответить, но, когда молчание Сану затянулось больше, чем на пять секунд, она недовольно цыкнула.       — Прости меня, — виновато произнес Сану, опустив голову вниз. Колени начинали дрожать. Он попытался взять себя в руки, но ничего не вышло. Он сел на кровать, держа телефон у уха в ожидании ответа матери.       — Почему я должна заботиться о пьянчуге, который по твоей вине и твоей невнимательности пропивает все деньги, которые я даю тебе на месяц?! — голос матери сорвался на крик, оглушивший Сану. Слушать стало невыносимо и до жути страшно.       — Ты по собственной глупости остался с ним, а мог жить со мной и не знал бы проблем. Почему ты такой тупой?! — она продолжала кричать.       — Какого хрена я опять дала тебе денег, а ты ни-че-го ради меня не сделал?! — она продолжала.       — Даже не можешь этого бомжа безработного навестить?! Ты мне скажи, Сану, у тебя есть дела поважнее?! Ты нашел шалаву, которую теперь спокойно таскаешь в пустующий дом? Эта мразь пьяная был для тебя лишним?! Ответь мне уже, не выводи меня!       — Прости меня, — голос Сану срывался, но он, поджав губы старался не плакать, однако слезы предательски потекли из глаз. Он боялся хоть раз всхлипнуть, тогда мать разорется еще больше.       — Мне твои извинения до задницы… — недовольно ответила мать, но уже спокойнее. — Ты мог бы хоть раз его навестить. Я понимаю, тебе плевать на всех, кроме самого себя, но ведь надо хоть как-то мне отплатить. Уф, черт с тобой, достал ты уже, и батя твой обоссанный и обосранный.       — Мам… — тихонько окликнул ее Сану в надежде, что она не положит трубку.       — Что? — все тем же недовольным голосом спросила женщина.       — Мне жаль, — еще тише сказал Сану.       — Громче можешь говорить, придурок?! Че ты, как мямля постоянно?! — снова прикрикнула мама.       — Я хотел прийти к тебе сегодня, мам, — Сану начал всхлипывать.       — Боже… — устало произнесла женщина на том конце провода. — Ты че, разнылся там?       — Прости… — Сану сидел на кровати и поджав колени вытирал сопли, которые вытекали из носа рукавом бежевой кофты.       — Лучше тебе не приходить, — ответила мать. — Я не в духе. По твоей вине.       — Прости меня… — продолжал Сану, вытирая лицо от слез. — Я хотел тебя кое с кем познакомить. Пожалуйста, разреши… Мам, я соскучился.       И несмотря на крики, несмотря на ругань, оскорбления со стороны мамы, Сану понимал, что ближе нее у него нет никого. Он любил ее несмотря на то, как она обращалась с ним.       В детстве было также. Госпожа О всегда отличалась скверным характером и часто срывала злобу на сыне, но после развода она вышла замуж вновь и стала просто примером идеальной жены и заботливой матери, но озлобленность к Сану у нее осталась. О Ынсо души не чаяла в сыне своего нового мужа, для которого она стала опекуном. Сану знал об этом мальчике, знал об их теплых взаимоотношениях с матерью, но пойти жить к этот райский уголок он не мог. Простить мать было выше сил О Сану, но в глубине души он очень сильно ее любил, как всякий ребенок любит свою маму.       — Значит все-таки ты водил кого-то в дом? — поинтересовалась мать.       — Никого я не приводил, — соврал Сану. — И к отцу я ходил, когда было время перед началом пар. Один раз…       Мать устало выдохнула и коротко ответила:       — Я куплю продукты и быстро приготовлю ужин, — ее голос изменился, — приходи там со своим другом или девушкой, с кем ты хотел меня познакомить, но если придешь раньше семи, пойдешь нахуй. Я ничего не готовила, блин.       Эта речь была совсем несвойственна нормальному поведению адекватной матери, но другого отношения О Сану не знал. То, что она так долго говорит с ним — уже достижение.       …       О Сану вышел из дома за полчаса до окончания рабочего дня Юн Бума, чтобы успеть подойти к его магазину и попытаться незаметно проследить за ним, будучи совсем неуверенным в верности возлюбленного. Откуда-то возникшее недоверие подавило все эмоции, и он был готов тут же порвать с Юн Бумом, но обещание, данное матери познакомить ее «кое с кем» заставляло Сану думать только в позитивном ключе. Было тяжело разорваться между двумя сторонами. Ему совсем не хотелось, чтобы его самые худшие опасения подтвердились.       Парень чувствовал себя подавленным. На улице было темно, он знал, что никто в вечерней мгле не увидит его лица и всю палитру мрачных эмоций на нем. Слезы уже высохли на его щеках, но неприятная горечь присутствовала прямо сейчас в горле. Она душила и ему казалось, что, если сейчас он разочаруется в своем любимом человеке, тогда горечь сожмет его горло сильнее и убьет.       Он добрался до магазина «N» и притаился за углом. В окнах кирпичного невысокого здания в один этаж все еще горел свет. Подождав совсем недолго, Сану услышал звук открывающейся двери и до боли знакомый голос Юн Бума, который слишком громко прощался с коллегами.       — Пока, Сон Ен, Хен, до послезавтра.       — Ты должен еще доработать часы, которые брал в качестве отдыха, — недовольный незнакомый голос какого-то парня.       — Это был не отдых, — рассмеявшись, сказал Бум, но после резко стал серьезным и ответил: — не волнуйтесь, я отработаю.       Сану вслушивался в шаги Юн Бума, которые стали постепенно отдаляться. Он выглянул из-за угла и увидел лишь спину Бума. Сегодня он не был в рабочем комбинезоне. Сану с трудом удалось разглядеть пиджак с широкими плечами и классические брюки. Парень хотел утешить себя мыслью о том, что его любимый очень тщательно подошел к выбору одежды для того, чтобы познакомиться с его матерью. Неуверенность в себе, долго и упорно выращенная матерью еще в детстве, говорила другое: «Юн Бум хочет быть красивым для того, с которым он прямо сейчас идет на встречу».       Высокий широкоплечий блондин неуверенно сгорбился и опустил свои плечи. Что-то потустороннее и тяжелое давило на него. Он шел следом за Бумом, выдерживая нужную дистанцию. Шаги его были тихими.       Смешавшись в толпе рабочих, которые потихоньку покидали свои предприятия и все еще следуя за Юн Бумом, Сану оказался напротив большого торгового центра, который представлял из себя огромное количество панорамных окон, скрепленных между собой стеклянными на вид перегородками. Торговый центр был в виде гигантского купола, отражающего в своих стенах округу. Бум зашел через парадные двери внутрь величественного здания, Сану пошел за ним и осознал через секунду, что потерял его в толпе. Он искал глазами такой знакомый, въевшийся в мозг силуэт. Сану находил множество похожих, но ни один из них не был настоящим Юн Бумом.       Сану охватила настоящая паника. Он решил подождать Бума у выхода, ведь он должен был когда-нибудь покинуть этот уже ненавистный для Сану торговый центр.       Время шло, неумолимо медленно шло, Сану стал выходить из себя. Его внимание привлекла небольшая потасовка в холле здания. Там был Юн Бум, знакомая Сану по имени Пак Юра, длинноволосая стройная девушка, обратившая уже давно свое внимание на старшего брата своей подруги Бао и Ян Сонбэ. Бум закрывал девушку собой, не позволяя Яну Сонбэ притронуться к ней. Он отталкивал его и что-то кричал ему. Сану впервые видел Юн Бума таким уверенным и одновременно с этим ужасно злым. Пак Юра плакала и крепко держалась за спину Юна. У Сану весь мир рухнул. Паззл сложился в голове сам собой. Юн Бум хотел встретиться тут с Пак Юрой, видимо, причина всему неожиданно возникший тайный роман, а Ян Сонбэ их застукал.       Абсурдность ситуации поражала, но О Сану был точно уверен во всем, что додумал сам.       «Так глупо было полагать, что он действительно меня полюбит… Человек, который встречался с мразью Яном не может быть хорошим человеком. Сейчас бедная Пак Юра страдает от всего этого». Сану решил не вмешиваться. Он вышел из здания и набрал номер матери. Когда та ответила на звонок сына, Сану сказал:       — Я скоро приду…       — Ага, — ответила женщина, увлеченно что-то пожевывая.