Ты у меня на цепи

      В молчании и полной тишине прошла неделя. Юн Бум лишь временами отвечал дежурными фразами и контактировал в основном только с Бао, либо частично, либо полностью игнорируя отца. Редко игнорировались просьбы матери, потому что она в отличие от Джин-Хо старалась сохранять прежние отношения, делая изо всех сил вид, что ничего не произошло. Она так же готовила ужин для всей семьи, только теперь за столом было совсем тихо.       Первой прервала это молчание Юн Бао.       В один из таких тихих вечеров, когда мать семейства поставила на стол индейку и стала ее разрезать, Бао отложила свой телефон в сторону и громко стукнула ладонью по плоской поверхности стола, накрытой багровой скатертью. Юн Жу подпрыгнула от неожиданности, чуть не выронив нож для мяса из рук.       — Бао! — возмущенно воскликнула женщина, обращаясь к дочери. Взгляд девушки заставил Юн Жу впасть в ступор. Сейчас ее дочь казалась ей совсем чужим человеком, от которого можно ожидать что угодно.       — Сколько уже можно? — спросила Бао, вглядываясь в лица родных исподлобья. Тяжести ее взгляду придавали черные густые брови, слегка подчеркнутые таким же черным карандашом. — Сколько вы еще будете вести себя друг с другом, как последние враги? Мы, черт возьми, одна семья и, если Бум решил, что Сану для него идеальная пара, то это не делает его плохим человеком!       Бао даже привстала со стула, пока все это говорила, настолько тяжело было от напряжения усидеть на месте. Она смотрела все это время на отца, не отрывая от него своего пристального взгляда, потом она мельком взглянула на Бума. Ее глаза были полны отчаяния, и она снова обратилась к Джин-Хо:       — Папа… Если бы на тебя так наехали за твою любовь к маме, что бы ты сделал?       — Прекрати так со мной разговаривать! — прикрикнул на дочь, молчавший до этого момента Юн Джин-Хо, — Никакого уважения, Юн Бао! Ты что себе позволяешь?!       Девушка, залившись краской, села на место и стыдливо опустила голову. Раньше, почему-то помнил Юн Бум, она никогда так себя не вела, только сейчас стала позволять немного лишнего, временами совершенно не соблюдая меру своему эмоциональному состоянию. Юн Бум смотрел на это все и недоумевал, как из-за его чувств прямо на его глазах рушится настолько идеальный мир. Сюда он попал без осознания того, насколько прекрасны местные отец, мать и сестра, а сейчас из-за него это ломается и трескается по швам. Идеальная семья уже не такая идеальная, стоит им принять разные взгляды в одном и том же конфликте.       Юн Жу стояла в стороне и с прежней опасливостью смотрела то на Юн Бао, то на своего мужа. Они еще немного посверлили друг друга взглядом, пока мужчина, не сказал:       — Извини меня, — вполне искренне звучали эти слова. Отец семейства смотрел своему сыну в глаза. Юн Бум не ожидал, что Джин-Хо повернется к нему и вообще скажет что-то подобное. — Ты же сегодня сдал на права… Слушай, мне…       Разговор Юна Джин-Хо прервал телефонный звонок. Звонил телефон Бума. Парень, выпалив извинения, стал доставать гаджет из заднего кармана джинсов, но увидев на дисплее имя «Сану» на секунду замешкался. Совесть заставила выключить звук на время, но Джин-Хо сказал:       — Ответь, пожалуйста, поговорить мы еще успеем.       Юн Бум улыбнулся отцу и, сказав короткое, но такое теплое «спасибо», ответил на звонок и тут же убежал на второй этаж.       — Сану! — воскликнул Бум, как только закрыл дверь в свою комнату. — Привет! Как я рад, что ты позвонил…       На душе стало легче, ушло это страшное чувство, что он разрушитель идиллии, тело будто освободилось от оков. И хоть Бум понимал, что отец, скорее всего, хотел сказать что-то по истине важное, Сану сейчас был тоже очень важен, потому что он, наверное, был единственным человеком, благодаря которому Юн Бум еще не сошел с ума за эту «тихую» неделю. О Сану ничего не знал, да и не надо ему было.       — Привет, хен, — дружелюбный и спокойный голос О Сану на том конце провода давал в полной мере почувствовать твердую почву под ногами. — Поздно звоню, прости. Ты, наверное, ужинал?       — Только собирался, — с улыбкой на лице отвечал брюнет.       — Приятного аппетита! — спохватился Сану.       За последнюю неделю О Сану действительно стало легче. Так заметил Бум. Парень оживился, перестал ходить с подозревающим лицом. Юн Бао первая рассказала, что Сану вернулся к пению и репетирует каждый вечер песню к небольшому университетскому концерту. Девушка уже успела пригласить на концерт своего оппу.       — Спасибо, — Юн Бум издал робкий смешок, умиляясь тому детскому поведению, которое временами наблюдал за Сану.       — Со сдачей экзамена вас… — голос парня почему-то стал резко тише.       — Спасибо, — подражая, сделав голос таким же тихим, сказал Юн Бум. — А почему шепотом?       — Просто я очень поздно освободился, чтобы позвонить и поздравить. Мне немного стыдно.       — Перестань, — в голосе Бума слышалась легкость. — Я рад, что ты позвонил.       Короткий стук в дверь комнаты отвлек Бума. О Сану продолжал что-то говорить, только теперь брюнет совсем не разбирал слова.       — Бум, можно войти? — послышался спокойный голос отца за дверью.       — Да, — сказал Бум, а затем обратился к Сану. — Не отключайся, я на секунду.       — Хорошо, — растерянно проговорил блондин на том конце провода.       Юн Джин-Хо открыл дверь не слишком широко и тихо войдя, закрыл за собой дверь. Он видел, что Юн Бум держит телефон вблизи своего уха и, указав пальцем на гаджет, мужчина спросил:       — Там О Сану?       Юн Бум недоверчиво кивнул и уже надеялся на что-то нехорошее, но заметил, что взгляд отца стал намного мягче, чем ранее.       — Позови его завтра на ужин, — сказал Джин-Хо.       Юн Бум приоткрыл рот от изумления и некоторое время не мог сказать совсем ничего.       — Я просто хочу, как можно ближе познакомиться с О Сану… — продолжал отец.       Бум напрягся, но не перечил. Он не считал предложение отца плохим и совсем не искал в нем подводных камней. Юн Джин-Хо был честным человеком, совсем не подлым, но до ужаса строгим. Нынешнее положение его сына просто на время вывело мужчину из равновесия и заставило задуматься. Бум понимал его.       Брюнет кивнул и вновь приложив трубку к уху, спросил:       — Сану, не хочешь завтра к нам на ужин прийти? Отпраздновали бы все вместе…       — Хен, я ведь завтра репетирую, не смогу раньше восьми, завтра заключительная, — усталым голосом проговорил блондин, откашливаясь.       — Ничего страшного, мы подождем, нам не к спеху, — Юн Бум попытался расслабить свои голосовые связки, потому что от одного осознания того, что и Сану предстоит увидеть его отца во всей строгости, пугало его. — Я очень хочу, чтобы ты был.       Сану откашлялся снова и тихо посмеявшись, ответил:       — Так уж и быть!       — Почему кашляешь кстати? — спохватился Бум.       — Пение сказывается, не волнуйтесь.