Проданная женихом

Глава 5

      Я проснулась от тёплого и нежного прикосновения к своей щеке: кто-то заботливо убрал волосы с моего лица. Немного приходя в себя, я начала осознавать, что это была Рисия. Она суетилась подле меня: поправила одеяло, раздвинула тёмные тяжёлые занавески и открыла форточку большого деревянного окна. Под конец начала щупать пульс на запястье, читая ритм моего сердцебиения.       От её заботы мне стало неуютно — и не потому, что было неприятно, наоборот, мне нравилась её ласка, но я не могла принять её, потому что не верила, что кто-то ко мне может хорошо относиться.       Что в моем настоящем мире, что здесь — почти не было никого, кто любил бы меня после смерти бабушки. Я всегда сталкивалась с одиночеством и недоверием, и старалась быть сама по себе, полагаясь только на свои силы.       А эти тёплые и мягкие касания… Они мне чужды. Но и отвергать я их не могла. Где-то в глубине души я осознавала себя маленьким побитым щенком, которому хотелось быть любимым. Но имею ли я право на это?..       — Рисия? — очень тихо позвала я, желая откинуть хаотичные мысли, которые опять приводили меня к больным воспоминаниям.       — Госпожа! Какое счастье, я уже начинала волноваться. Как вы себя чувствуете? Что-то болит?       Я открыла глаза и посмотрела на горничную. Она обеспокоенно сжимала мою ладонь, ожидая услышать мой ответ.       Приподнявшись, я почувствовала лёгкое головокружение. Мне понадобилось несколько раз поморгать и потереть глаза, чтобы убедиться, что всё не так серьёзно, как думается.       — Голова немного кружится…       — Неудивительно, госпожа! Господин Дигори сказал, что вы вчера выпили, но могу ли я позволить себе лишнего и уточнить: вы… не вдыхали какой-нибудь сладкий аромат? Просто от вас так сильно пахло приторно сладким запахом, что у меня есть подозрение, что вы могли надышаться наркотиков.       — Нарк… Что?!       Я вмиг оживилась, не веря своим ушам. Наркотики? Когда Гильбэ успел подмеш… Сладкий запах! Да, я помню его, он исходил от тех свеч. Ублюдок Гильбэ, озабоченный маньяк! Он специально хотел отравить меня наркотиками, чтобы я не сопротивлялась, если резко передумала бы.       — Откуда ты знаешь? — спросила я у Рисии, не понимая, как она могла догадаться. По ней не скажешь, что она могла таким увлекаться.       — Господин когда-то баловался ими, я всё ещё помню этот противный запах.       — Дигори? Он тоже при девушках зажигал эти свечи?       Ко мне начала подступать новая волна ненависти и презрения к Дигори — он ничем не отличается от Гильбэ: так же заманивает девушек и насилует их? Я не удивлюсь, если так и будет.       — Свечи? — удивилась Рисия, но потом добавила: — Нет, он курил сигареты. Понимаете, так, как он лишь наполовину человек, то у него иногда бывают, как же мне их назвать… Приступы, скажем так. Ему сложно подавлять свои эмоции или чувства. И, раньше, когда в молодости он плохо с этим справлялся, то курил эту дурь. Вы не подумайте, что я сидела и молчала! Я ругала его всегда, но тот лишь отмахивался от меня! Он был еще тем сорванцом.       — А сейчас… он курит эти сигареты?       Рисия задумалась. На ее светлом, покрытом небольшими морщинками, лице, играли задорные утренние лучики света, и эта картина показалась мне такой уютной и теплой, что я впервые ощутила в этом мире внутренний комфорт. Осознание озарило мои мысли: та, кто сидит передо мной и любя ругает своего господина, женщина, которая заботливо слушала мой пульс и поправляла одеяло — хороший и светлый человек. И я начинала чувствовать, что проникаюсь к ней…       — Ну, господин, конечно, курит какие-то сигареты — вчера курил, — но по запаху они ничем не отличаются от обычного табака. Да и курит он нечасто, если честно, только когда переживает или раздражен. Так что думаю, последний раз он курил ту гадость очень и очень давно. Вроде как до революции, если память мне не изменяет.       Я закусила губу, немного стыдясь своих мыслей, в которых я уже окрестила Дигори насильником и наркоманом, не знающим моральных принципов. Может, я сильно предвзята к нему? Да даже если и так, он не заслужил, чтобы я думала о нем лучше, чем думаю сейчас. Он буквально купил меня, как какую-то вещь и притащил сюда, чуть не изнасиловал, искусал, а потом потребовал на мое великодушное предложение помочь ему, доказать мою преданность и переспать с мерзавцем Гильбэ. И что он сделал хорошего, чтобы заслужить мое расположение? Ничего. Но у меня нет выхода — сбежать одна я не могу, пока со мной не будет Лили, которую я планирую привезти сюда. Да и куда бежать? У меня нет денег, знакомых или связей, в лучшем случае я смогу добраться до соседнего города, где буду некоторое время жить в гостинице, а там купить в деревушке домик и спокойно жить с Лили, в худшем меня могут поймать какие-то разбойники еще по дороге в другой город, обворовать и…       Даже думать страшно, что еще.       Самой разумный вариант исполнить свою долю сделки с Дигори, помочь ему в его желаниях, чтобы он выделил мне небольшое имение, где я смогу спокойно жить, не зная бед. Я не исключаю, что могу быть предана им, но и надежда умирает последней, разве не так?       Единственный вопрос — что конкретно он хочет? Я уже не помню по книге, какие планы были у Дигори до встречи с главной героиней романа, потому что после этого вся его жизнь приобрела иные приоритеты. А, если быть точнее, как убрать своего брата, который, как ему казалось, встал между ним и его любимой. Но безответная любовь повергла его в безумие, он окончательно сошел с ума, и Дред убил его.       — ...жа.       Звучит, конечно, печально, но я совсем ему не сочувствую. Он не заслуживает любви Розарии, как и вообще любви — Дигори эгоист и жестокий монстр, только и думающий о своем благополучии. И ничего не сможет его изменить: ни любовь, ни смерть брата, ни даже его собственная смерть. Я в этом уверена.       — ...пожа.       И осознавая это, я понимаю, что просить привезти мне Лили будет большой глупостью — с чего бы ему мне помогать? Он не будет делать это просто так и потребует что-то взамен. И мне нужно подумать, чем ему заплатить…       — Госпожа!       Я вздрогнула, только сейчас осознавая, что сильно ушла в себя, и не слышала, как Рисия пыталась дозваться до меня.       — Д… да, что такое?       — Вы притихли, и я подумала, что вам стало дурно, все хорошо?       — Вроде да, спасибо за беспокойство, я просто задумалась.       — Не пугайте меня так больше, я уже не молода, — облегченно выдохнула Рисия и встала, направляясь к шкафу. — Ну что ж, тогда идем завтракать?

***

      Я пришла на завтрак первая. Отличная новость! Возможно, получится быстрее поесть и скрыться в комнате, не встречаясь с Дигори.       От этой задумки у меня поднялось настроение, и я быстро села за стол, принимаясь поглощать очередной шедевр местного повара, запивая все свежим соком, по вкусу напоминающего апельсиновый. Не знаю, а в этом мире есть апельсины? Киви-убийцы есть точно… Я, как попала сюда, не интересовалась этим да я вообще думала, что все происходящее — сон, и я скоро проснусь. А после осознания, что это реальность, у меня появилась новая головная боль — выживание. Сейчас, когда я более-менее в безопасности, то все чаще начала подмечать окружающую обстановку романа. И мне хочется знать больше. Рина постаралась, прописывая этот мир, она сделала его отличным от нашего, и это похвально. До Толкина ей еще далеко, но успехи есть. Но в следующий раз я запрещу использовать в своих ромах персонажей по моему подобию. Хватит с меня.       — Доброе утро, госпожа! — поздоровался в поклоне вошедший в комнату Степан. Я кивнула, но продолжила быстро есть, почти заканчивая с яйцом. Если пришел дворецкий, то нужно поторопиться — скоро будет и хозяин.       Но я не успела. После Степана в комнату вошел Дигори и молча, даже не посмотрев на меня, подошел на свое место и сел за стол. Я не знаю, чему была поражена больше: тому, что он ничего не съязвил мне, или тому, что он впервые выгладил мрачным и тихим. Его волосы были растрепаны, будто он не расчесывался вовсе, одежда помятая, да он даже не переоделся со вчерашнего дня! Но самое удивительное — его всегда нахальный смелый взгляд сейчас был устремлен вниз, а глаза смотрели, будто в пустоту, не видя ничего из-за плотной стены навязчивых мыслей. И еще от него сильно разило табаком. Он курил? Вроде Рисия что-то упоминала об этом… Что случилось вчера?       Точно… Я же совсем забыла о вчерашнем вечере! Нет, в прямом смысле. Последнее, что я помню, это как подала сигнал и все, пустота. А что было дальше? Если я очнулась у Дигори, значит он забрал меня? Или меня привез Гильбэ, закончив со своими грязными делишками, пока я была без сознания?       От страха и отвращения мне стало дурно и меня затошнило, но я судорожно, одним глотком допила сок, и, немного успокоившись, перевела взгляд на хозяина этого поместья.       Дигори должен знать.       И, не смотря на мерзкую правду, я хочу услышать то, как я оказалась здесь и что вообще вчера произошло? Они нашли комнату? Подменили клинки? Или все провалилось из-за меня?       Мы еще долго просидела в тишине: Дигори, неохотно и молча, ел завтрак, а я не решалась первая с ним заговорить, потому что боялась поднимать этот разговор, и, если честно, я немного боялась его — в этом состоянии он выглядел немного устрашающим.       — От тебя несет страхом, это раздражает, — вдруг заговорил Дигори, — это, конечно, льстит мне, но сейчас я бы хотел сосредоточиться на завтраке и не перебивать аппетит.       Я хотела что-то возразить на эту колкость, но его голос звучал таким уставшим и хриплым, что я не решилась это сделать. Мне кажется, сейчас ему не до ссор, уж очень утомленным он выглядел, будто не спал всю ночь из-за ночных кошмаров. Наверное, произошло что-то ужасное, и я этому причина.       — Как… ты себя чувствуешь?       Да что я вообще несу?! Я не это хотела спросить! Хотя кого я обманываю, мне любопытно, как он себя чувствует, да и это было неплохим началом нашей беседы.       — А тебе есть до этого дело?       И что мне ответить? Мне вроде и нет дела, а вроде и есть. Он такой прямолинейный и грубый, что я не имею понятия, как вести дальше диалог. Но его вести нужно, поэтому я проглотила свою гордость и ответила честно, без всяких колкостей.       — Да, интересно.       Тот поднял на меня взгляд и долго, мучительно долго сверлил меня своими звериными глазами. Его ноздри слегка раздулись, наверное, принюхивается, вру я или нет, но я не врала, наоборот, я была слишком честной, чем обычно.       — А по мне не видно?       Ну и что это ответ такой? Как с этим человеком вообще можно разговаривать, он же невыносим!       — Нет.       — Я думал, ты более внимательная.       — А я думала, ты более зрелый, чтобы разговаривать как взрослый человек, а не девятилетний школьник.       Мы встретились глазами, нет, я бы даже сказала, сцепились ими. Не знаю, как долго мы испытывали друг друга взглядом, но Дигори отступил первым.       — Со мной все хорошо, не переживай.       — Я и не переживала, просто спросила из вежливости.       — Ого, ты умеешь быть вежливой!       Я вскочила на ноги, оскорбленная его словами. Надоело! Я не могу больше с ним разговаривать…       — Если я тебе так не нравлюсь, я могу уйти отсюда!       И вот я уже хотела было повернуться и броситься прочь, но хозяин поместья остановил меня.       — Не уходи, я имел в виду!.. Я не знаю, что я имел в виду, рррраа!       В конце он издал короткий рык, нервно растрепав волосы на своем затылке. На его лице читалось растерянность, он отвел взгляд в сторону, и, будто борясь сам с собой внутри, продолжил тихо, так, что я едва могла услышать его бормотание.       — Просто не уходи, хорошо? Я… был не прав, просто я не спал всю ночь, мысли путаются, а тут ты со своим запахом… Не бери в голову, я сам не свой после вчерашнего…       От удивления и непонимания, я совсем забыла, на что вообще разозлилась. Дигори что, извинился? Передо мной?! Да быть того не может. С ним правда что-то не так.       — На счет «вчерашнего», что вообще… было? Как прошел наш план? Дигори после этого вопроса немного пришел в себя, и опять обнажил свои клыки в знакомой мне ухмылке.       — План полностью провалился.       У меня после этих слов сердце ушло в пятки. Провалился? То есть все, что я тогда делала, все мои унижения, все это было напрасным? Я опять потянула свои пальцы к губам, готовясь оставить очередной больной укус, чтобы справиться с волнением, но вспомнив, что передо мной Дигори, вовремя себя остановила.       — А поподробнее? — тихо спросила я, отведя взгляд куда-то вниз, боясь услышать продолжение.       — Ты вырубила Гильбэ, подала нам сигнал, потом несколько раз спотыкалась об хозяина поместья, наверное, оставила ему хорошие синяки, а, ну еще ты сделала самодельный канат из простыней и одеяла, и, перемолотив всю мебель в комнате, чуть не спрыгнула с балкона, а на мое спасение укусила мою руку. Хочешь, покажу укус? У тебя достаточно острые зубки для человека.       От услышанного я почувствовала, как душа ушла в пятки. Мне еще никогда не было так стыдно! Дигори точно не врал, потому что я немного припоминаю все то, что он только что сказал мне, но все так туманно, мне казалось, будто это был сон. Хотелось провалиться сквозь землю…       Я ладонями спрятала свое лицо, чтобы хоть как-то скрыться от этого позора.       — Это… все? — прошептала я, совсем растерявшись.       — Только самое безобидное, — продолжил мурлыкать он, явно наслаждаясь моим красным от стыда лицом.       — А что еще?       Я набралась решимости поднять глаза на Дигори и посмотреть на него сквозь пальцы рук, которыми прикрывала свое лицо, и тут же пожалела об этом — от его мрачности не осталось и следа, мое волнение явно подняло ему настроение.       — Секрет.       Да чтоб его! Черт, черт, черт! Я точно что-то ему наговорила, да? Потому что зная себя, и мой язык без костей… Ух, как же стыдно! Нужно как-то сменить тему, потому что со слов Дигори я точно не спала с Гильбэ, а это уже маленький лучик света в этой огромной мрачной туче.       — А клинки? Вы их нашли?       Улыбка тут же при упоминании оружия сползла с губ Дигори. Это значит — нет?       — Нашли, — коротко ответил он, опять начиная мрачнеть.       — А почему тогда ты так расстроен?       — Разве я расстроен? — как-то растерянно переспросил он, и замолчал. На его лице появилась тень усталости и отражение бессонной нервной ночи. Что же происходит? И это как-то связано с клинками. Но это уже не мое дело, то, что от меня нужно было, я сделала, теперь моя преданность доказана, и можно опять обсудить нашу сделку.       — На счет нашей сделки, — осторожно начала я, — Нужно бы обсудить все детали, чтобы понять условие сотрудничества.       — А, сделка, точно… — как-то растерянно пробубнил мой собеседник, но тут же, будто взяв мысленно себя в руки, откашлялся и спросил, — Повтори, какая тебе выгода от меня?       — Мне нужна поддержка и уверенность, что я буду в безопасности до конца своей жизни где-то далеко от столицы в уютном особняке. Если говорить кратко: мне нужна земля, которую ты должен передать мне.       — Легко, после революции у меня много земель за мои военные заслуги, — спокойно произнес он, рассматривая свой нож для еды, — они мне все равно не нужны, так что выберешь себе любую. Если будешь полезна.       На последней фразе он положил нож и, сложив руки в замок, положил на них подбородок и уставился на меня. Я сглотнула. Да, я могу быть полезной в плане предсказаний, но нужны ли они ему?       — Буду, но мне нужно знать, чего ты хочешь?       — Я много чего хочу… — как-то многозначительно сказал он, опустив взгляд и опять погрузившись в свои мысли, но это длилось секунду, не больше, и он вновь вернулся в реальность.       — Я могу сделать тебя королем! — выдала я, испугавшись его чрезмерной задумчивости и недомолвок. Моих знаний хватит на такое, я знаю весь сюжет, да я даже знаю, каким должен был быть сюжет до этого! Рина все мне рассказывала и присылала рукописи.       На мое предложение Дигори удивленно уставился на меня, а потом и вовсе рассмеялся, чем опять загнал меня в краску. Неужели он не поверил? Это даже немного обидно: я предлагаю ему такую сделку всей его жизни, а он обсмеивает ее.       — Вот это у тебя заявления, зайка! — с улыбкой произнес он, пытаясь сдерживать смех, — Побоялась бы такое говорить при нынешнем короле.       — Ты мне не веришь? — спросила обиженно я.       — Верю, просто я удивлен, что ты предложила это мне, — сказал он, уже заметно расслабившись, — Мне не нужна корона.       — Но… Ты же законный наследник!       — Если честно, то я этому не рад, ты хоть знаешь, сколько покушений было сделано на меня из-за этого факта, — ответил он.       Так странно. Нет, странно не то, что он мне верит, а то, что он не хочет власти. В книге Рины он был другим: гордым, властным, жестоким. Я думала, что предложение сделать его королем будет заманчивым. Да и это выгодно для меня: если король будет передо мной в долгу, то я точно смогу жить без забот до конца жизни.       Но он этого не хочет. Почему? Разве, в книге не было фразы, что он хотел корону? Была, без сомнений. Ну не может быть, что он стал жестоким и злым из-за разбитого сердца, я в это не поверю! Вы только посмотрите на его самодовольную улыбку!       Я бросила на него недоверчивый и хмурый взгляд, все еще стараясь понять: не шутит ли он надо мной? Но он был серьезен, о чем говорил его уверенный взгляд. Я занервничала: тогда что ему нужно? Мне больше ничего предложить, кроме как информации… — Тогда чего ты хочешь?       Дигори опять задумался, наверное, подбирал слова. Но делал он это не долго, уже вскоре его взгляд устремился на меня, полный уверенности и решимости.       — Я служу нынешнему королю. И, как я думаю, тебе известно — я занимаюсь всем черными и грязными делами в королевстве: рабы, наркотики, шлюхи — все расследования предоставлены мне.       — Да, я знаю, — буркнула я, все еще не понимая, к чему он клонит, — Ты по поручению и заверению короля из тени наблюдаешь и ищешь улики, после чего сообщаешь о преступниках. И я так же знаю, что об этом знает только король и ты. Все остальные считают, что ты либо живешь на пособие от короля за военные заслуги, либо торгуешь подпольно запрещенными артефактами и оружием.       — Продолжай, — Дигори внимательно слушал меня, но я видела, как в его глазах все еще застыло удивление. Он сам пока не мог поверить, откуда мне столько известно о нем.       — Тебе на руку то, что о тебе думают в таком плохом ключе: потому что при твоих расследованиях, все темные личности страны считают тебя за своего и не подозревают, чем ты на самом деле занимаешься. Король сам разрешил тебе нелегально торговать запрещенными вещами, потому что это сильно помогает твоему прикрытию.       — Кто ты такая на самом деле? — вдруг прервал он меня. Я замолчала, не зная, как ответить на его вопрос. Говорить, что мы сейчас находимся в книге — глупо и не разумно.       — Ты вроде обычная сирота, которую воспитывала тетя и не разрешала тебе даже ездить на балы. Ты не могла все это узнать в таком положении. Тебе кто-то это рассказал? Или ты подосланная шпионка, которая вдруг ни с того ни с сего предлагает мне стать королем. Могу ли я доверять тебе?       — Но я же доказала свою преданность! — воспротивилась я, но он меня перебил.       — И что? Тебе нужно втереться ко мне в доверие, чтобы я мог доверять тебе, не думая о предательстве. Ты знаешь, почему у меня так мало слуг?       — Да, потому что ты убил остальных, узнав, что они были подосланы разными домами следить за тобой, — ответила, не задумываясь, я, и тут же осознала свою ошибку. Даже Степан посмотрел на меня удивленным взглядом. Дигори помрачнел. Он нахмурил брови, и посмотрел на меня так угрожающе, что по моей спине пробежали мурашки. И я могу его понять. Сейчас я правда выглядела как шпионка, подосланная к нему плести здесь свои интриги.       — Я понимаю, что даже слишком много знаю о тебе, но я не шпионка или кто-то в этом роде. Да ты сам меня выкупил и притащил к себе, я даже и не знала об этом! Но я не могу сказать тебе всей правды сейчас, но могу заверить — я на твоей стороне. Мне некуда идти, некуда бежать, и вся моя жизнь сейчас лежит на твоих ладонях. Если ты захочешь убить меня или сослать куда-то — ты это сделаешь, потому что ни власти, ни сил противостоять тебе у меня нет.       Мои знания — единственное, что я могу предложить. И моя информация не заканчивается на тебе — я почти про всех знаю столько же, все их тайны и намеренья. Можешь вдохнуть мой запах, чтобы убедиться, что я не вру, ты и сам уже понял, что врать я не умею, скрывая это от тебя. Я предлагаю тебе довериться мне, как я доверяю тебе.       Вот это речь я тут зачитала! Какая же я умница! Красиво говорить я всегда умела, и, надеюсь, что сейчас сила моего природного убеждения подействует и на него. Тем более, я не соврала. Да, умолчала про то, что мы в книге, но лучше об этом молчать всегда.       Взглянув осторожно на Дигори, я заметила, что тот внимательно сверлит меня взглядом, пытаясь решить: что же ему делать со мной? В его голове точно твориться каша, потому что понять, осознать и принять все то, что я сказала, без подозрений, сложно. Но мне ничего не остается, как ждать его решения. И не будет удивительным то, что он не поверит мне.       А Дигори все смотрел на меня и думал, периодически вдыхая запахи этой комнаты. Я и не замечала раньше, как часто он полагается на свою звериную сторону: часто читает эмоции по запаху, своими звериными глазами пытается рассмотреть каждую мимолетную эмоцию на моем лице, а чутким слухом, вероятно, прислушивается к сердцебиению. И, когда я подумала об этом, мое сердце забилось чаще. Предательское сердце. Я бросила взгляд на Дигори, и тот, конечно, заметил мои эмоциональные изменения.       — Мне сложно поверить тебе. Но мое чутье, наоборот, говорит сделать это, — наконец заговорил он. Маленькая, уже потухшая надежда теплым огоньком зашевелилось внутри меня. Я вся превратилась в слух.       — Я поверю тебе. Но знай, если я почувствую или увижу что-то подозрительное –убью. И ни мольба о помощи, ни слезы, ничего из этого тебя не спасут. Даже твои сладкие речи о власти.       — Я не предам, — прозвучал твердо мой голос.       Тот вздохнул, и, на секунду закрыв глаза, чтобы привести мысли в порядок, продолжил.       — Мне нужна помощь в одном деле, которое я расследую уже несколько лет, еще с самого начала, как стал заниматься этой черной работой. Ты знаешь, о чем я говорю?       — Догадываюсь, — начала я, неуверенно покосившись на него, — Ты о деле о внезапном безумии?       Тот хмыкнул, явно не радуясь тому, насколько мне много известно о его жизни. Но я не собиралась ему врать, потому что это было бы бессмысленно. И дело о безумии мне ближе, как никому другому — я должна была стать жертвой от обезумевшего мужа, которому подмешали этот наркотик. И стать первой жертвой в высших кругах. До этого все преступления были совершены у обычных простолюдинов или рабов. Но король все равно заинтересовался этим делом, потому что такие наркотики были очень опасны, и могли посеять хаос и панику среди мирного населения. А после моей смерти, расследование приобрело бы официальный статус. В книге Дигори так и не узнал правду. Он отложил это дело из-за Розарии. Но я знаю, кто ответственен за это. Если меня попросят рассказать, кто виновник, то я с легкостью отвечу.       — Так ты знаешь, кто стоит за этим?       — Да, но перед ответом я могу обсудить кое-что еще? Дигори нетерпеливо заерзал на стуле, бурча что-то себе под нос, явно не радуясь моей просьбе.       — Я могу обсудить наш… брак?       — Можешь, — дал он мне добро. Меня от этого немного перекосило. Его интонация звучала нахально, а я ведь только начала думать, что общаюсь с нормальным человеком.       — Мы же можем развестись? Я не думаю, что наш брак, после завершения сделки, будет полезен нам обоим. Тебе рано или поздно понравится девушка, или будет выгоден другой брак, ну а я… Не хочу мешать своим присутствием, да и статус разведенной женщины меня устроит — это отвадит желание многих ухажеров докучать мне. Я, конечно, не отрицаю, что потом могу полюбить кого-то и завести семью, но пока меня устраивает мое одиночество.       — А чем тебя не устраивает наш брак? — спросил тот, искренне не понимания моей просьбы. Но мой взгляд сказал все сам за себя, и тот, поймав его, опять хмыкнул и поднял руки вверх в знак того, что он сдается.       — Ладно, твоя взяла, дам я тебе развод. Ты немного странная, если честно, обычно девушки очень пекутся над своим статусом, и быть в разводе для них — хуже смерти. А тебя это ни капли не волнует.       — Ну, так я не обычная девушка.       — Я заметил.       — И так что нужно для развода?       — Вообще, это еще та морока. Но в нашем случае все пройдет гладко.       — Почему в нашем случае?       — Мы не закрепили наш союз перед Богом, а значит, священник не внес наши имена в список молодожен, так что официально мы не муж и жена, а только жених и невеста. И, если в течение года мы не сходим в храм, то брак автоматически расторгается. Нужна будет твоя и моя подпись. Все так просто! А я уже боялась, что нужно будет вносить какие-то штрафы, или заверять, что я умственно больна или бесплодна. А раз так, то все просто отлично. Я точно рада этой новости, настолько, что не заметила, как мое лицо озарила широкая улыбка.       — Не думал, что так противен тебе, — сказал Дигори немного обижено, наблюдая за моим довольным и счастливым лицом, — Но рано не радуйся, тебе еще жить со мной год, так что я советовал бы тебе попридержать эту довольную улыбку. Раздражает.       — Меня тоже много что раздражает.       — Тебе говорили, что у тебя паршивый характер?       — Взаимно!       Вот опять он за свое. Что мне теперь, вообще не улыбаться? Ну уж нет. Пусть раздражается и терпит. А я буду наслаждаться этим. От этих мыслей я опять растянула губы почти до ушей, в то время, как Дигори, закатив глаза, опять перешел к делу.       — Насчет моего задания.       — А, точно.       Я выпрямилась и села максимально статно и гордо, радуясь собственной осведомленности. В моей голове имя главного злодея должно прозвучать с моих губ настолько эпично и важно, насколько это возможно.       — Это Дамиен Бонье. Дигори от этой информации даже привстал со стула.       — Ты точно в этом уверена?!       — Да, на все сто процентов, — покойно ответила я, жадно впиваясь глазами в растерянного и удивленного собеседника. Он явно даже не думал на него. И это нормально — то, что это главный злодей — раскроется почти в самом конце, и то главная героиня проделает огромный путь из боли, горечи и смертей близких товарищей, чтобы узнать правду. В том числе — и через мою смерть.       Но теперь этого не случится. Мы раньше раскроем виновника, его посадят и казнят, а я спокойно отправлюсь доживать свои деньки в этом мире в особняке своей мечты. Как же я рада, что Дигори отказался от короны! Тот путь был бы намного тяжелее и тернистее, и то, что он попросил меня разгадать лишь имя главного злодея — большая удача. Оказывается, что мне очень сильно везет. Неужели, Бог насмотрелся на мои страдания и решил подарить мне такую удачу?       Но пока рано радоваться. Если Дигори убьют раньше поимки Дамиена, то это может разрушить наши планы. Если брак официально не заключен, меня лишат наследства и отправят к тетке, где она продолжит издеваться надо мной до конца моей или ее жизни.       — Но даже если так, мне нужны будут улики и…       — Я могу рассказать тебе, где их искать. Дигори ошарашено плюхнулся на стул, явно не понимая, радоваться ему или нет. Это дело нескольких его лет, он столько прошел, чтобы узнать хоть что-то, и это всегда приводило его в тупик. А тут я раскрываю перед ним все карты. Наверное, он просто не может поверить в свою удачу. Как и я.       — Если это окажется правдой… То я до конца жизни буду у тебя в долгу.       — Нет, если разведешься со мной и предоставишь мне беззаботное существование.       — Да понял я, понял, — пробубнил тот, — Я сейчас уеду по делам, и как только вернусь, ты расскажешь мне все в малейших подробностях.       — Я была готова к этому разговору, я передам Степану все улики после завтрака, вы просто проверьте их, — гордо произнесла я, — И еще! Ты не мог бы выполнить мою последнюю просьбу?       — Смотря что.       — Привези сюда Лили.

***

      Я непринужденно шла по хорошо освещенному коридору, подпевая себе под нос песню из последнего альбома моей любимой группы. Настроение было прекрасное! Все складывалось лучше, чем я могла бы мечтать!       Скоро Дигори раскроет дело, и мы с Лили отправимся в свой особняк, а через год я стану свободной девушкой и смогу жить, ни в чем себе не отказывая. Вот она — моя награда за все мои мучения. И Дигори куда-то уехал, дав мне полноценно побыть хозяйкой это шикарного особняка. Не жизнь, а настоящая сказка!       От радости я и не заметила, как пришла в незнакомое мне до этого крыло. Остановившись, я осмотрелась: коридор стал уже, отделка стен мрачнее, даже прекрасные позолоченные канделябры исчезли из виду. Что это за жуткое место такое?       Я начала двигаться медленнее, попутно проверяя, открыта ли какая-нибудь дверь. Но пока ни одна из них не поддавалась моим попыткам. Через несколько дверей я поняла, что это крыло, скорее всего, заброшено за ненадобностью, и уже хотела было повернуть назад, но тут последняя дверь со скрипом открылась.       Неуверенно заглянув в комнату, я с удивлением обнаружила, что меня встретили не пыльная мебель и паутина, а вполне себе приятный кабинет. Расслабившись окончательно, я смело шагнула в комнату, с любопытством принимаясь осматривать ее.       Центром композиции интерьера является массивный дубовый письменный стол на крупный точеных ножках. Он был так сильно лакирован, что отражал в себе почти все, что на нем располагалось. За столом — кожаное удобное кресло. Пол покрывал мягкий ковер с красивым рисунком, у стены стоял камин, а напротив него, у другой стены — удобный мягкий диван. Уютненько! Интересно, это кабинет Дигори?       Я подошла к письменному столу, чтобы посмотреть, что за бумаги на нем лежали. Так интересно… Я вроде в другом мире, а пишут они все на русском, это немного сбивает с толку, хотя, может они и пишут на своем языке, просто попав в книгу, я видела все на том, который знала? Интересная теория, нужно будет ее обдумать. Но это потом, уже после того, как я удовлетворю свое любопытство.       Мой нос только сейчас почувствовал горький запах еще не выветрившего дыма сигарет. Хозяин этого кабинета курил тут совсем недавно. Рисия говорила, что он курит только тогда, когда сильно нервничает. Интересно, что же ввело его в это состояние? Вроде как операция по подмене клинков прошла успешно, и мы заполучили то, что хотели. Да и я поделилась с ним хорошей новостью. Ух, как же меня бесит это его скрытность! Я не могу вспомнить вчерашний день, а ведь вчера точно что-то было!       Я плюхнулась на диван, разочарованная от того, что не нашла в бумагах ничего интересного — сплошные отчеты о расследовании. Ску-ко-та.       — Что же ты скрываешь, Дигори?.. Что так выбило тебя из колеи? Опустив свои глаза вниз, я подметила, что один из красных узоров на ковре показался мне немного странным. Я тут же вскочила на ноги и подошла к нему поближе, пытаясь понять, что же не так с этим рисунком. И когда до меня, наконец, дошла причина этой непропорциональности, мое сердце пропустило удар, а в горле стал большой ком. Это была кровь. Реальность разбила все мои наивные мечты о сказке, в которой, как казалось, я жила. В этом мире убивают… И Дигори не исключение. Его укус заныл под моим ожерельем, и я коснулась его, вспоминая тот день, когда он чуть не загрыз меня до смерти, как какой-то бешеный зверь. Я попятилась назад, направляясь к выходу. Мне не стоит терять бдительности и доверять ему — он все еще опасен, и пока я нужна ему — я буду жить. Но это пока… Он же может предать меня. Убить…       Я выбежала из кабинета, жалея, что вообще нашла его. Но это еще одно напоминание мне, что здесь не стоит никому доверять. Ни Дигори, ни Степану или Рисии. Никому. Они преданы своему хозяину, а значит, не будут против моей кончины, если он того пожелает.       — Госпожа?! — позвала меня Рисия, округлив глаза от того, как только я подняла на нее глаза. Наверное, она заметила мое недоверие и испуг. Нужно быть осторожнее, пока рано обвинять или выводить их на чистую воду, нужно продолжать вести себя как обычно.       — Да?       — Что вы тут делаете? Заблудились?       — Да, я искала выход на внутренний двор, чтобы почитать.       — А где ваша книга?       Рисия не поверила мне. Нужно продолжать импровизировать.       — И библиотеку тоже искала…       — Так что же вы не спросили меня! Я вас провожу, идемте. Женщина повела меня в неизвестном направлении, а мне только и оставалось, что послушно идти и верить, что в мою глупую ложь так наивно поверили…

***

      Солнце, на мое удивление, зашло слишком быстро — это расстроило меня, потому что я не успела дочитать роман, который взяла в библиотеке еще днем, после того, как меня туда отвела Рисия. На свое же удивление книга, хоть и была взята для прикрытия, но оказалась настолько интересной и неотрывной, что я потеряла счет времени.       Отложив книгу, в которой главная героиня почти совершила побег от нелюбимого мужа, я полностью легла на плед, который мне постелили под деревом среди цветущих густых кустов. Вечер был теплый, и такой тихий. С наслаждением я осознавала, что это один из самых спокойных моих вечеров в этом мире. Мне пока ничего не угрожает, меня не пытаются убить или запереть в комнате. Я могу побыть одна и почитать интересный роман.       Еще несколько минут я лежала на пледе, с удовольствием чувствуя, как ветер щекотит меня своими же волосами. Хоть бы эти спокойные минуты продлились чуть дольше…       — Даран! — выругался кто-то, поспешно приближаясь ко мне. Я закатила глаза, узнав хозяина голоса.       Дигори нецензурно ругался себе под нос, нервно шагая по кругу. Его явно что-то злило, а я лежала, довольно расплывшись в улыбке. Я так люблю, когда он бесится — ничего так не радует ухо, как его недовольства.       Я услышала, как он что-то достал из кожаного чехла, который полетел в мою сторону и повис на кусте, передо мной. Я старалась не шевелиться, чтобы не быть обнаруженной, но, по-моему, Дигори сейчас настолько зол, что не обращал внимание на звуки или запахи.       — Блядь! — выругался снова он, и я услышала, как что-то упало на землю,       — Как же больно! Почему я не могу их касаться!       По звону при падении я поняла, что он говорил о клинках. Интересно, это те самые клинки, которые мы украли? Я притихла еще сильнее, пытаясь прислушаться.       Он пробовал еще несколько раз и каждый раз после провала ругался все агрессивнее и громче. Меня это уже не радовало, потому что его истязания были похожи на безумство — меня охватило сильное желание уйти подальше и не попадать под горячую руку.       — Да почему!!! — от его крика я немного сжалась и не сразу поняла, как рядом со мной что-то резко появилось. Я медленно повернула голову и чуть не задохнулась от испуга, увидев прямо в миллиметре от себя тот самый клинок, который секунду назад был у Дигори. Видимо, мой страх все-таки учуяли, и парень притих, явно принюхиваясь.       Через еще несколько секунд зашуршали кусты, и я была обнаружена. Увидел, что клинок чуть меня не убил, Дигори тут же потянулся достать его, но только тот его коснулся, он скорчился от боли, а я увидела на его ладонях ужасные кровавые ожоги. Быстро поднявшись, я хотела сама попробовать прикоснуться к клинку.       — Не трогай!!! Дигори почти зарычал на меня, и я откинула руку подальше от оружия, совсем растерявшись.       — Человеку нельзя их касаться.       — Видимо и тебе тоже, — не подумав, выпалила я, и в ту же секунду почувствовала на себе холодный убийственный       взгляд. Мужчина встал, и, смотря неотрывно на меня своими глазами, не смотря на боль, взял клинок и убрал его в чехол, а я увидела, как с его руки потекла кровь. — Ты совсем ненормальный?! Зачем сам трогаешь, если тебе больно? — я вскочила на ноги.       — Не притворяйся, что тебя заботят мои раны.       — Не делай из меня изверга! Хоть ты мне и неприятен, я не наслаждаюсь болью других людей!       — Людей… — Дигори презрительно фыркнул и усмехнулся, — Ты думаешь, я поверю, что ты считаешь меня человеком? Не будь лицемеркой, в твоих глазах я такое же чудовище. Поэтому оставь свое напускное беспокойство при себе.       От злости и обиды я не помнила, как замахнулась на Дигори, чтобы ударить его по лицу. Он перехватил мою руки, крепко сжимая мое запястье, и я почувствовала, как его кровь тонкой струйкой потекла по моей коже.       Он смотрел на меня надменно, гордо и холодно — его звериные глаза, казалось, светились от злости.       — Я же говорил тебе, что ненавижу, когда меня трогают. И особенно, когда пытаются ударить.       Я дернула руку, чтобы выбраться из его хватки, но он крепко сжимал меня. Моя злость сменилась на ужас, когда в его глазах я начала видеть неподдельное безумие. Он приблизился к моему лицу почти вплотную, и холодное, ровным тоном произнес:       — Еще раз попробуешь коснуться моих клинков или ударить меня, то я не буду таким паинькой, поняла?       Его когти начала больно впиваться мне в руку, и я скривилась от боли, зашипев.       — Отпусти! — взмолила я, понимая, что он сейчас не в себе и окончательно сошел с ума. Но Дигори молчал, и просто прожигая меня взглядом, почти пронзая до крови мою кожу когтями.       — Дигори, мне больно! — не выдержав, крикнула я, и тот ослабил хватку. Я схватилась за больное место, сдерживая слеза, и уже хотела было накричать на виновника, но замолчала. Тот стоял, испуганно смотря на ладонь, которой он держал меня, и в его глазах больше не было этого безумия. Теперь они были полны вины, сожаления и…страха.       — Да что я… делаю…       Он поднял на меня глаза и хотел взять мое испачканное его кровью запястье, чтобы осмотреть, но я попятилась назад, все еще боясь его.       — Анна, прости, я не знаю, что на меня нашло…       — Не надо! — прервала его я, — Не оправдывайся, ты делаешь только хуже! Я тебе не верю! Не прикасайся ко мне, нет, даже не приближайся ко мне! Ты ненормальный, я видела кровь у тебя в кабинете, ты кого-то убил, да?! Это была не твоя кровь, пятна слишком большие… И сейчас ты смотрел на меня так, будто хотел сделать мне больно!       Я выпалила все, что у меня накопилось — обиды, страх и злость смешались в одну кучу, и я уже не понимала, что конкретно испытывала.       — Что мне сделать, чтобы ты успокоилась? — тихо спросил Дигори, пытавшись приблизиться ко мне.       — Не приближайся и не касайся меня. Никогда.       Я ответила холодно, и он остановился. Дигори поднял на меня взгляд, в котором все еще отражалось его сожаления, и кивнул, но тут же его глаза округлились, и через секунду я оказалась в его объятиях на холодной от росы траве.       — Что ты!.. — я хотела закричать от возмущения, но тот прикрыл мне рот перебинтованной ладонью.       — На тебя было покушение, лежи тихо.       — Я знаю, ты хотел меня убить! — раздраженно выпалила я, убрав его руку. Тот закатил глаза, и быстро, одним движением, достал из одного небольшого кармана маленький ножик, который запустил куда-то в темноту.       — Даран! Промахнулся… Степан!       Перед нами, из темноты, появился Степан, который был уже вооружен арбалетом.       — Мне догнать его?       — Я сам. Отведи Анну в безопасное место.       Я совсем перестала понимать, что происходит. Зачем мне безопасное место? От кого меня спасать (кроме Дигори, конечно)? Но как только я заметила стрелу в земле там, где недавно стояла, по спине пробежался рой мурашек. Меня кто-то хотел застрелить… И Дигори… спас меня?       Я подошла к Степану, совершенно переставая чуствовать свои ноги. Тот меня подхватил, не дав опять упасть на землю.       — Госпожа, пройдемте за мной, — дворецкий проводил меня внутрь, и, перед тем, как зайти, я бросила свой взгляд через плечо, чтобы найти глазами Дигори. Но его уже не было. Он скрылся в темноте, а Степан поторопил меня, опасаясь, что убийца был не один.

***

      Вскоре Дигори вернулся, я видела его в окно. И судя по его окровавленной одежде, он догнал убийцу.       Рисия сидела со мной еще долго, пытаясь дождаться, пока я засну, но ее вскоре потянуло в сон, и она задремала в кресле. Я же вертелась из стороны в сторону, но когда мои глаза закрывались, то я видела то стрелу, то холодные безумные глаза Дигори. Страх за свою жизнь заставлял меня в панике перебирать все варианты моего спасения, но каждая мысль настолько быстро сменяла другую, что я начала сходить с ума от безысходности. Не выдержав, я встала, захотев немного проветриться.       Перед дверью я замерла, все еще боясь выходить в темный коридор одна после покушения. А что, если кто-то уже стоит за моей дверью и ждет, когда я ее открою, чтобы перерезать мне горло?       Я простояла долго, не решаясь потянуть за ручку. Но пересилив страх, моя рука медленно повернула позолоченную резную дверную ручку, и я шагнула в коридор, ощутив на себе прохладный воздух. Постояв еще немного на месте и почувствовав себя в безопасности, я пошла куда-то, куда меня повели мои ноги. Мысли опять заполнились страхами, а после и сама я ощутила холодный ужас глубоко внутри себя: мне казалось, что за мной кто-то следит, а потом и вовсе, что меня преследуют. В панике я побежала, совсем потеряв ясность мыслей — меня бросало в холодный пот, а перед глазами все шло кругом. Вскоре от переизбытка ужаса мои ноги стали ватными, и я медленно скатилась по стене, задыхаясь и трясясь от страха. Я всхлипнула, но тут же прижала ладонь к своему рту, пытаясь не издавать ни звука, чтобы меня не нашли. Я сжалась в беспомощный комок, и, трясясь от страха, тихо плакала, чувствуя, что скоро больше не могу этого выдерживать. Еще немного и я сломаюсь… Мне так страшно… Очень страшно…       — Вы должны это прекратить! — строгий голос Степана раздался почти рядом, я даже затихла, подумав, что он говорит это мне. Обернувшись, я поняла, что сижу спиной не к стене, а к той самой двери, которая вела в кабинет Дигори. Как я тут оказалась? Почему я пришла именно сюда?..       — Что ты имеешь в виду?       — Зачем вы касаетесь их без специальных перчаток? Вы видели свои руки?       — И что?       Они о чем-то спорили, и я немного успокоилась, прислушиваясь к их разговору.       — Господин, то, что ваши раны заживают быстрее, не делает вам преимущество. И еще…       Степан прервался и замолчал. Минуту они ничего не говорили друг другу.       — Что еще? Ну, продолжай, раз начал.       — Вы и сами знаете.       — Договаривай, — холодно приказал Дигори, явно не желающий больше ждать.       — После того, как мы их забрали, вы сам не свой. Вы часто злитесь, постоянно смотрите на них и проверяете, рядом ли они. Не спите. Вы будто одержимы ими. Ваши приступы опять вернулись.       — Не надумывай себе, я просто устал. Столько всего навалилось.       — Вы разорвали его. Вы никогда так не убивали…       — Степан. Давай закроем эту тему. Не хочу больше это обсуждать.       — Вы чуть не ранили госпожу…       — Степан! Не заставляй меня.       — Как прикажите.       Они продолжили спорить, но я уже не слышала, о чем именно. Мне кажется, я начала понимать, что происходит, и даже появилось несколько тонких спасительных канатов, за которые еще можно было ухватиться. Я постаралась встать настолько тихо, насколько это возможно, и бесшумно удалилась назад в сторону своей комнаты.       Но кое-что все равно мне не давало покоя.       Разорвал…       Я обхватила себя руками, чувствуя жуткий холод. Дигори правда сошел с ума! Он и до этого-то нормальным не был, но сегодня он казался мне еще более странным, чем обычно: уставший, постоянно думает о чем-то, раздражительный, да и еще этот его убийственный взгляд, полные желания упиться чужой кровью.       Я успокаивала себя тем, что скоро Дигори поймает преступника, и я уеду подальше отсюда, туда, где меня никто не пытается убить. Быстрее бы это произошло, в ином случае я просто умру раньше.       Дойдя до своей постели, я легла, еще некоторое время тихо плача, пытаясь не разбудить Рисию, которая все еще спала в кресле и не подозревала, что я покидала комнату. И только под утро, когда за окном начало светать, я провалилась в чуткий сон, который не продлился долго. Вскоре меня разбудили громкие и быстрые шаги в коридоре, которые приближались к моей комнате.       В нее зашел Дигори, который держал в руках какую-то записку, и я поняла по его лицу, что произошло что-то серьезное.       — Что случилось? — спросила я, чувствуя волнение.       — Дамиен Бонье мертв. Тело обнаружили час назад.