Our Big Fat Chinese Wedding

х х х Токио, The Capitol Hotel Tokyu Корт II. — Чжань-гэ, шнурок. Сяо Чжань сначала не улавливает, он все ещё тяжело дышит и непонимающе щурится. Они только закончили разминку: прыжки, бег по корту, приседания и растяжка. Ван Ибо кивает вниз, и до Чжаня доходит — шнурок развязался. Он показывает Ибо большой палец, мол, понял, и наклоняется, отложив ракетку, чтобы перевязать шнуровку. Отлично ведь совпало, Чжань сейчас занят своим шнурком, а на корт выходят Сюин и Мэй Ни, так что лицезреть это может только Ибо. Он улыбается первой и сдержано кивает второй. Мэй Ни выбрала не шорты, а спортивную юбку. Конечно же. Ибо переходит на часть корта Сяо Чжаня и указывает ракеткой в сторону девушек. Чжань улыбается и поочередно легко кланяется каждой. — Вы хорошо размялись, мальчики? Сюин выглядит шикарно. Чжань даже замечает это вслух, на что кореянка только закатывает глаза. Комплименты ей — единственные, которые Ибо переваривает с легкостью. Что касается Мэй Ни… ничего, блин, не должно её касаться. Как истинные джентльмены, они отдают право первой подачи дамам. Сюин же передает мячик своей напарнице. Ибо встаёт на позицию ближе к сетке, а Чжань собирается прикрывать их тыл. Наконец-то на корт выплывает и Алистер. Он не с первого раза залезает на место судьи, джетлаг сказывается на его координации, и Сюин не может сдержать смешка, за что получает от мужчины жест среднего пальца. Эти двое только десять минут назад ехали вместе в лифте, и пассивная агрессия успела довести Ченга до пика его моральных сил. Эта женщина… всегда будет сводить его с ума, пора бы уже привыкнуть. Мэй Ни чувствовала себя в этой компании, мягко говоря, очень лишней. Но ведь она на работе, это стоило держать в уме. Её стратегия имела немало дыр, она знала это. Но пока ещё есть время разобраться получше. То, как люди ведут себя в игре, будь то покер или футбол, многое говорит о их психологии и восприятии мира. Когда игра началась, она поняла одну простую истину. Эти двое… могли действовать, как одно целое. И это пугало. Мэй Ни даже не пыталась настроиться на Сюин, что довольно-таки подбешивало последнюю. Она не могла понять, с чего это её новоиспеченная подруга играет так вяло. А потом случилось нечто определенно странное. Теннис — довольно шумная игра. И дело не в постоянных пушечных залпах мяча и отбивки от струн сетки. Фишка в самих игроках. Когда начинаешь издавать звуки при подаче, ты вряд ли уже сможешь остановиться. И заткнуть себя — будет неправильным шагом. Есть множество техник дыхания во время игры, но смачный выдох, когда ты взмахиваешь ракеткой, полностью превращаясь в импульс — это помогает. Многим зрителям по началу смешно за этим наблюдать и слушать. Все эти пыхтения, выкрики, короткие вскрики. Сами игроки редко когда фокусируются на этом, тело делает своё дело, а сознание — полностью концентрируется на мяче. Ракетка — продолжение руки, мяч отбивается и отдача идет до самого плечевого сустава. Концентрация предельная, и чёрт с ними, со звуками. Но Мэй Ни словно задалась целью озвучивать японскую порнуху. Это сбивает, но по большей части саму Сюин. В какой-то момент, когда Мэй Ни снова дала мячу стукнуться о их сторону корта, она не выдерживает и подходит ближе, принимая от бол-кипера белое полотенце, чтобы протереть лоб. — Мэй Ни… М-м. Ты давно не играла, да? Ты так… м. Можешь немного лучше контролировать дыхание? Просто начинаешь беспокоиться, не больно ли тебе. Может, ракетка в локоть отдает? Гасители вибрации не очень? Мэй Ни смущенно смеётся и просит прощение. Ибо тяжело дышит, упираясь руками в колени. Чжань стоит рядом, покручивая ракетку в руке. Они не слышат, о чем беседуют девушки. К Мэй Ни уже подлетел второй бол-кипер и предложил ей бутылку воды. Она пьет, запрокинув голову, на горлышке остается след от её помады. Ибо выпрямляется и машет ракеткой в сторону Алистера. — Ты что? Ты в телефоне сидел всё это время? Следишь вообще за игрой? — Ибо. Конечно же я слежу! Вы ведёте! Ван Ибо фыркает и качает головой, поворачиваясь к Чжаню. Тот все ещё крутит ракетку в руках и смотрит как-то странно. И да, все ещё на Сюин и Мэй Ни. — Залюбовался? — Не будь смешным. Не могу понять, что она делает. — М-м? Чжань переводит взгляд на Ибо. Ему безумно идут и эти темно-синие шорты, белые кроссовки с носками nike, и классическое белоснежное поло. Сяо Чжань невольно улыбается и подходит ближе, чем Ибо и пользуется, решив хлопнуть его ракеткой по заднице. Засранец. Чжань никак на это не реагирует, снова коротко глянув в сторону Мэй Ни. Та закончила пить и слушала Сюин, которая явно пыталась поделиться то ли опытом, то ли намётками их будущей тактики. Girl power в действии. — Знаешь, как я узнал Мэй Ни? Задача не такая уж лёгкая, она ведь явно сделала что-то с глазами. И, возможно даже, немного ринопластики. Не суть. Она использовала точно такие же духи, какие у неё были, когда мы встречались. Я только сейчас понял. Запах — это память наших эмоций, это уловка в стиле нейролингвистических штучек. Потом уже её мимика, жесты, словечки. Она на ресепшене сказала фразу «ну да ладненько». Она постоянно её использовала. Можно, конечно, подумать, что она просто до сих пор обожает именно те духи, и люди не изменяют своим речевым привычкам… но нет. Это странно. Она хотела, чтобы я первым её узнал. — Наверное, это часть плана её дипломатической миссии. Пахнуть для Чжань-гэ временами вашей юности. Чжань отвечает на это кривой улыбкой и возвращает Ибо «подачу» по его заднице. — Мне кажется, дело не во мне, Бо-ди. Следи за собственной реакцией. — Ты думаешь, это она ради меня тут порнуху устроила? А-ах! О-ох! Чжань смотрит на него с наигранным укором, но в следующую секунду уже смеётся. Алистер со своего поста призывает всех к порядку и к следующему сету. Перед тем, как отойти на свою позицию, Сяо Чжань наклоняется к уху Ибо, хрипло шепча: — Ты всё равно звучишь для меня намного порнушнее, Бо-ди. Ибо ничего не отвечает, только перехватывает ракетку покрепче, но ухмылка на его лице выразительнее любых слов. Они выигрывают у дам, но соглашаются на ничью. Алистер безмерно счастлив, когда наконец-то слезает со своего «постамента» и обещает всем коктейли за его счёт, лишь бы уже свалить с этого пекла в лаунж-зону. Он идёт вперёд, занимать для всех лучший столик с шикарным видом. Ибо жмёт руку Сюин, потом жмёт её и Мэй Ни. Чжань проделывает то же самое, улыбаясь и благодаря девушек за такую чудесную игру. Сюин припечатывает обоих, что «подачки нам не нужны» и они ещё возьмут реванш, но всё это в довольно шутливой манере. Ибо не оборачивается, когда идёт за Чжанем в сторону душевых, хоть спину жжёт чей-то взгляд. Ну как чей-то. И так понятно. Слова Сяо Чжаня не выходят из головы. Хорошо. Допустим, Мэй Ни и правда пытается спровоцировать именно его. Но на что? Ревность, негодование. Эмоции. Ибо что-то может натворить на эмоциях. И что ей это даст? Ван Ибо оскорбил члена центрального комитета по вопросам цензуры и пропаганды? Такое себе. Не очень хорошо, но и не глобально. Или он оскорбит её так, что Чжань встанёт на её сторону и… и что? Вздор. Во-первых, Ван Ибо никогда не оскорбит женщину, даже если она Мэй Ни. Вслух и ей в лицо — нет. Во-вторых, Сяо Чжань никогда не встанет на чью-то сторону, кроме его собственной. А если Ибо очень не прав, Чжань не встанет вообще ни на какую сторону и выскажется, только если сам Ван Ибо его попросит об этом, так ещё и так, чтобы их разговор был приватным. Так это работало и ничего не собиралось меняться. Ибо задумчиво продолжает мылить свою голову. В соседней кабинке шум воды уже сошел на нет. Чжань обмотал бедра полотенцем и прошел к зеркалу. Ибо включается в реальность и заканчивает с водными процедурами. Когда он выходит, Чжань зачесывает пальцами волосы назад и оборачивается. — Не пей сейчас много, а лучше и вовсе не пей. У тебя завтра рейд по барам, а твой гастрит… — Да-да, мой гастрит… Я тут думал о том, что ты сказал. Про Мэй Ни. Чжань кивает и начинает идти в сторону раздевалок. Ибо стягивает полотенце с крючка, накидывает на бедра и следует за ним, также зачёсывая волосы свободной рукой. — Если её… агитация направлена на меня…я не могу понять её мотива. Мелочное и личное? Чтобы я ревновал? Спровоцировать меня? Но что ей это даст? Она же не хочет на самом деле тебя соблазнить или что-то вроде. Её окорочка… — Ибо. Давай не будем переходить на какие-то… окорочка. Думаю, её мотив глубже, это правда. Возможно, миссия у неё и не совсем дипломатичная на самом деле. Такие мысли заставляют нахмуриться. Сяо Чжань переодевается. Ибо опирается боком о шкафчики и наблюдает, сложив руки на груди. Такой себе «стриптиз наоборот» волнует не меньше обычного расклада. Чжань очень пластичен, когда натягивает на себя боксёры. Ибо приходится сделать над собой усилие, чтобы снова заговорить о нависшей проблеме. — Если она попытается задеть тему политики с нами… Тогда можно будет подумать, что она хочет спровоцировать нас на заявление… — Да. Думаю, именно так. Бо-ди, одевайся. Будет невежливо заставлять их нас ждать. — Девушки всегда возятся дольше, разве нет? Чжань иронично вскидывает брови и открывает соседний шкафчик, чтобы бросить в Ибо его футболкой. Тот ловит её и откладывает на скамью, пока что ероша волосы полотенцем поменьше, только после этого вытягивая своё белье и джинсы. — Хорошо. Ну выскажется кто-то из нас, что коммунистический строй — это утопия, и в принципе невозможно построить такое общество… и что грань между коммунизмом и… — Вот тут-то я тебя и остановлю. Никто из нас не должен высказываться вслух на эту тему. Если она начнет тебя прессовать, спрашивать, что ты думаешь о том, что происходит в Китае сейчас… Да даже если спросит о том, по чему ты скучаешь, да что угодно… Коси под дурака. Ван Ибо кривит губы и занимается застёжкой джинс. Дурацкая модель от Levi`s, где вместо молнии — ряд пуговиц. Чжань уже заканчивает со своей рубашкой и поворачивается к нему. Он отводит руки Ибо от несчастных пуговиц и застегивает их за него не глядя, его больше интересует выражение лица Ибо. Тот коротко закусывает губу и поднимает на него взгляд исподлобья. — Чжань, девушки ведь и правда дольше собираются… — Даже не думай. Мы уже оделись. — Ну футболку я ещё не надел, знаешь ли. — Самое время это сделать. Так ты меня понял? Не говори с ней о политике. Ни слова. Ибо кивает и наконец-то натягивает на себя футболку, захлопнув шкафчик. Они садятся на скамью, чтобы обуться. Ибо берёт не свои носки, цокает языком и вручает их Чжаню. — Так что будет, если кто-то из нас всё же выразит мнение относительно политики? — Ничего хорошего. У них два варианта. Либо дать нам снова появиться на медиарынке легальным образом… либо сделать так, чтобы поддержка нашего творчества была вне закона настолько сильно, что заслуживала бы более… масштабных наказаний. — Разве не выгоднее первое? — Безусловно. Но нужно просто быть осторожнее. Ладно? Ибо кивает. Он уже обулся, пока Чжань все ещё возится со своими кроссовками. Ибо садится перед ним на корточки и на этот раз сам отводит руки Сяо Чжаня от несчастных шнурков. Ибо завязывает их куда крепче. — Ты правда не умел завязывать шнурки до восьми лет? — Мама тебе рассказала, да? Ван Ибо улыбается, смотря на него снизу вверх, затем целует чужое колено и выпрямляется, потягиваясь всем телом. Когда они выходят из раздевалок, Сюин и Мэй Ни уже поджидают их. Кореянка многозначительно обводит их взглядом. — Вы чего так долго, негодники? Хотя нет, не хочу знать. Пойдём, Алистер уже наверняка пол бара осушил в гордом одиночестве. Сюин подхватывает Мэй Ни под локоть. Ибо только фыркает в ответ. Он решает проверить телефон, пока они идут по тропинкам зоны отдыха к лаунж-бару. Чжань идёт рядом и вполголоса размышляет вслух о церемонии, у них ещё примерка кимоно перед сном. Ибо кивает. Телефон вибрирует сообщением от Ченга. От: снобический засранец Ченг-гэгэ Вы там померли? Ибо. Я навёл справки. К госпоже Мэй Ни хотят прислать напарника. Уже после дня церемонии. Пишу тебе так, чтобы пока ты дойдешь, ты немного остыл и не убил меня. Я тут ни при чём, просто гонец с дурными вестями. Твои ребята, кстати, прилетают аж в пять утра и сразу же сюда, я позаботился об этом. Передай Сюин, она меня игнорирует, а то тоже трансёрф им закажет и будут японцы по всему аэропорту их отлавливать. Ибо тормозит посреди тропинки и делает глубокий вдох. Чжань останавливается рядом. Девушки уже ушли прилично далеко, Мэй Ни оборачивается пару раз, но Сюин тащит её дальше, рассказывая что-то про японскую культуру выпивки. — Бо-ди? Что такое? — Сколько у тебя бывших? — Чего? — Да просто Ченг написал, что Мэй Ни пришлют напарника, и я вот думаю, может, это тоже будет твоя бывшая? Чжань вскидывает брови и смотрит на него взглядом «ты совсем дурак?». — Сомневаюсь. Может, они решили подослать нам хорошего и плохого копа. Кто-то будет стараться нас умаслить и пойти на уступки, пиар-отдел уже наверняка придумал слезливую историю об истинных причинах нашего «добровольного изгнания», а кто-то будет пытаться продавить нас на политические темы. В любом случае… — Я просто буду игнорировать их. — Именно. Включи Лань Ванцзи. Ван Ибо кивает и убирает телефон, чтобы взять Чжаня за руку. Тот вздыхает как-то особенно устало и Ибо гладит его по тыльной стороне руки. Они продолжают идти, им бы прибавить шагу, девушки уже скрылись в здании, но спешить что-то не особо хочется. — Чжань, ты чего? — Да так. Я всё же хочу первый вариант. Он кажется самым безопасным. Не только для нас и для семьи, но и для всех в принципе. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал… Это неправильно. — А есть третий вариант, где все от нас просто отъебались… — Бо-ди… Ибо говорит тихое «извини» и невольно морщится. Чжань продолжает, но уже на тон ниже. — Мы ответственны за свои поступки и за тот образ жизни, который ведём. От нас никогда не «отъебутся», пока мы те, кто мы есть. И не важно, в Америке мы или где-то ещё. — Я понимаю это. Но разве действительно… будет правильно заявить… это не лицемерие? Чжань останавливается и чуть поджимает губы, размышляя. Он мягко сжимает пальцы Ибо в своих несколько раз и переводит на него взгляд. — Ты любишь Лоян? Людей там? Места, где ты вырос? Праздник лодок? Ибо наклоняет голову на бок и кивает. Чжань чуть улыбается. — Ты все ещё переводишь деньги в фонды, так ведь? Так же, как и я. И мы следим за всеми новостями. Но что более ценно, мы многое делаем. Для своих людей вне родной земли. Вспомни последний праздник в общине, м-м? Как мы лепили пельмени с детьми. Как я бился над законопроектом и уговорил Вэньханя протащить его в конгресс? Мне напомнить, что теперь на один курс в NYFA берут шестерых азиатов, а не троих? Мы дали им финансирование на расширение курса, и это помогло не только нашим студентам. Я могу перечислять бесконечно, но мы с тобой даже не задумывались делать хоть что-то из этого специально и орать об этом на каждом шагу. Это само собой разумеется — мы помогаем нашим людям, где бы они ни были. Проблемы всегда разные, и они никогда не закончатся, что в штатах, что в Китае. Лицемерием было бы говорить, как мы любим свой народ и гордимся быть китайцами, в то время как сами плюемся на каждом шагу и стараемся отречься от своего наследия. Если мы… заявим и прочтём по бумажке слова уважения к той идеологии… мы просто убережём тех людей, которые до сих пор нас уважают и любят, от больших проблем. Умные люди поймут, Ибо. Невежественные же люди… от них тоже никуда не деться. Что тут, что там. Не стоит о них думать. А победа… это череда верных решений. Не нападение, не битва лоб в лоб. Это никому ничего не даст. Так что это хорошо, что будет кто-то ещё, кроме Мэй Ни. Она не настроена дать шанс такому сценарию. Для него нужно слишком много сил и действительно хватка, нужно быть человеком… более широкого кругозора. А она… редко его проявляла даже тогда, когда мы дружили. Если быть откровенным. Ван Ибо молчит некоторое время, продолжая смотреть на Чжаня. Тот отводит взгляд и чуть пожимает плечами. Ибо сжимает его руку сильнее. — Иногда я боюсь, что с тобой случится что-то такое… как было с Харви Милком. Что тебе стукнет сорок, ты встанешь на ящик посреди нашего боро в Нью-Йорке и решишь податься в конгресс самостоятельно. Или что-то похуже. Чжань тихо посмеивается и качает головой, но когда встречается взглядом с Ибо, понимает, что это для него совсем не забавно. Сяо Чжань делает шаг ближе и кладет свободную руку на чужую щеку, поглаживая большим пальцем. — М-м. Этого нет в моих планах. Но даже если бы и было, что бы ты тогда сделал, Бо-ди? Ибо хранит молчание, смотря в глаза напротив. Первой мыслью было ответить, что-то вроде: «запер бы тебя в доме и приковал к батарее». Но это ведь не правда, конечно же. Ван Ибо усмехается, отводит взгляд, перехватывая ладонь Чжаня, и коротко целует её в тыльную сторону. — Я бы подал тебе мегафон, чтобы тебя было лучше слышно. Чжань кивает и целует его в щеку, пряча в этом жесте едва слышное «спасибо». Ибо вздыхает и тянет его за руку к зданию. Телефон вибрирует ещё раз — Ченг надеется, что они всё же почтят их своим присутствием. В ближайшие дни им вряд ли удасться посидеть такой маленькой компанией ещё раз.