Our Big Fat Chinese Wedding

х х х

Say after me: «It's no better to be safe than sorry» — Take On Me

Тогда Август, 2018 У Сяо Чжаня самые обычные наушники. Проводки любят путаться, но ему, кажется, нравится с ними возиться. У него есть и более современный вариант, но почему-то музыку перед сном он предпочитает слушать только так. В ком-то другом это могло раздражать, но Ван Ибо просто запоминает это. Может быть, эти наушники для Чжаня какие-то особенные? Ибо укладывается под стенку, так всегда уютнее. Он даже не спрашивает, Чжань вручает ему второй наушник, после этого включая музыку на айподе, который явно потрепало жизнью: массивный, черный и предназначенный только для музыки, Ибо не уверен, что видел у кого-то похожий в ходу. Чжань очень бережно относился к вещам, чем бы это ни было, так что не так уж удивительно, что у него этот плеер прекрасно себя чувствовал. Ибо ворочается, устраиваясь удобнее, красная нить наушника натягивается в процессе, но не критично. У них есть четыре часа на сон. — Это что-то… знакомое. — В оригинале она энергичнее. — Серьезно? Чжань усмехается. — Более того, ты её знаешь. Это просто акустическая версия. Ван Ибо чуть хмурится. Шторы не закрыты, так что когда мимо отеля проезжают машины — ветви отбрасывают на стены причудливые тени. Если бы Ибо ночевал один, он бы такого не допустил, ещё бы и ночник включил вместе с телеком. — Что значит… But that's me stumbling away? — М-м… тут надо в контексте. Сейчас, давай посмотрим. — Нет, просто скажи, как думаешь, не лезь за телефоном, он же на зарядке. Потом сами посмотрим. Чжань вздыхает и немного ерзает. Наушник чуть было не выскальзывает из уха, красный проводок натягивается с его стороны, но Сяо Чжань успевает впихнуть его обратно. Теперь он лежит на боку, подперев голову рукой, свободную ладонь устроив на груди Ибо. — Это переводится, как что-то вроде… «но я ковыляю прочь». — М-м… но потом он говорит, что лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал. Верно? — Молодец, Бо-ди. Ставлю тебе А. — Тогда мне нравится. Но она грустная. По звучанию. — Так она… раскрывается больше. Мне кажется. Ты будешь удивлен обычной версией. — Не буду её слушать, пусть эта песня будет для меня такой. Ложись обратно, Чжань-гэ. Чжань почему-то медлит. Голос в наушнике поет: «дай мне шанс, прими мой вызов, ведь я уеду через пару дней». — Закрой глаза. — И открыть рот? — Ибо. Просто закрой глаза. Ибо усмехается краем рта, но кивает и послушно закрывает глаза. Песня начинается с начала. Мягкий перебор гитары, и такие же, едва ощутимые, касания кончиками пальцев — Чжань ведет ими по его щеке, очерчивает губы, переходит к носу, ведя по нему прямую линию. Легкая ласка касается и лба, Чжань проводит линии трижды, от виска к виску. Скулы, снова щеки, линия подбородка. Ибо не открывает глаза, когда плавно перехватывает ладонь, чтобы прижаться к ней губами. Сяо Чжань не отнимает руки, позволяет забрать её к себе в плен, ведь Ибо переплетает пальцы в итоге и устраивает этот «замок» на своей груди. Тогда ещё Чжань не знал, что это станет одной из многих его привычек относительно него. Он устраивается как можно теснее. Они оба игнорируют тот факт, что кровать могла вполне позволить им уложиться куда свободнее. — Песня на повторе, могу… — Не надо. Оставь. Давай спать, Чжань-гэ. Я ведь уйду раньше, чтобы… — Да… Хорошо. Спим. х х х Сейчас Wakayama, Kumano Hongu Идея была в стиле Ибо, и сам Чжань это признавал. За эти годы он вполне мог заразиться весёлым идиотизмом и идиотическим весельем. Тем не менее, он придирчиво осматривает полянку ещё раз. Их съемный дом находился в чаще леса, просто мечта отшельника. Чжань не страдал топографическим кретинизмом, да и ушел не так уж далеко. Пора было ставить палатку. Он умудрился ускользнуть с ужина, сославшись на важный звонок. Ну да. Если все были под достаточным влиянием байцзю и сакэ, чтобы спустить ему такое, то Ибо провёл его очень подозрительным взглядом. Единственное, что спасло Чжаня в этот момент — его отец объявил конкурс «кто впихнет в рот больше пельмешек». Вы понимаете, вызов от отца Чжаня Бо-ди не принять не мог. Дело чести, градуса в крови и он всегда гордился своей… способностью впихнуть невпихуемое. Чжань просто верил, что тот не подавится и по итогу будет ничья. В этот «заговор» был посвящен только Бингвен, который и прикупил комфортабельную палатку в то время, пока они всей семьей штурмовали супер-маркет. Чжань отдельно порадовался, что выбор пал на Японию — их если и фотографировали, то издалека и никто знать не знал, что же они там себе закупили. Почему-то подумалось, что если бы дело было в Пекине, в сети уже гуляло бы фото их чека или чего-то вроде. Чжань выбрал самое благовидное место, аккурат под развесистым кипарисом. Для начала он раскладывает брезент. У него не так уж много времени, скоро начнет темнеть. Он выкладывает все части палатки и сверяется с инструкцией в телефоне. Чжань немного путается, но в итоге складывает все необходимые жерди и принимается, собственно, впихивать всё это в саму палатку. А потом её надо было поднять. Чжань понимает, что затея гиблая и у него не получается уже в пятый раз. Телефон вибрирует — Бингвен докладывает, что Ибо начал беспокоиться и отправился на поиски, так что он ему сказал. Что именно — осталось загадкой. Чжань вздыхает и принимается вытаскивать жерди в обратную сторону — может он как-то не так сложил? Телефон вибрирует опять. Это уже Ибо. Чжань чертыхается и садится на край брезента, набирая своего, теперь уже со всех сторон, законного мужа. — Бо-ди, я тут недалеко. Иди по тропинке, увидишь большую лиственницу… Лиственницу. Как тебе могло послышаться «девственницу», ты дурак? За ней там мостик через маленький…так. Дойди просто до этого мостика, я сейчас приду. Нет, тут нет клещей. Я тебе клянусь. Ибо говорит, что конечно же ему верит, но ему все равно тревожно. Судя по радостному голосу, не так уж сильно, а ещё он наверняка победил в битве пельменей. Чжань усмехается и решает не скидывать вызов, слушая лепет Бо-ди о том, как в лесу замечательно дышится, а лиственницу он уже нашёл. Кто-то все же перебрал, это очевидно. Совместными усилиями палатка становится пригодной для жизни. На свежем воздухе Ибо проветривается и градус дурашливости падает до приемлемого уровня. Они собирают ветви для будущего костра — Чжань запалил огромную пачку маршмеллоу и солёных крекеров. В Америке это называется «смор» и они оба конкретно так подсели на этот снек. Так что, сейчас грех было не попробовать сделать это самостоятельно. Вопрос о том, можно ли разжигать костер именно в этих местах, был так же тщательно изучен Чжанем наряду с темой клещей. Можно, если осторожно, выложив границу из камней и сделав углубление. Ибо занят уже камнями, когда сам Чжань устраивает внутри «вигвама» из ветвей скомканные листы из своего блокнота. Ибо на это дело не очень одобрительно косится. — Я все равно начну новый скоро, это просто блокнот, Бо-ди. — М-м. Так… всё же, очевидный вопрос, почему мы здесь? Чжань медлит с ответом, занимаясь розжигом. Ибо садится на корточки рядом, наблюдая. Из них двоих в походы ходил только Чжань в своем детстве и юности, так что опыта в разжигании костров у Ван Ибо как-то совсем не было. Они не раз обговаривали возможность похода большой компанией, но это, как всегда, были мечты, о которых вы рассуждаете с друзьями и забываете до следующей встречи. Ответа все ещё нет, зато ветви начинают понемногу гореть. Пока неуверенные, язычки пламени набирают силу с каждой минутой. — Вытащи из рюкзака… там старые толстовки, на них сядем. И тащи маршмеллоу с крекерами. Ибо вскидывает брови, но улыбается. Повозившись с рюкзаком, он вытаскивает все нужное, кидая Чжаню пачку с воздушным зефиром. Они наконец-то садятся. Чжань время от времени шевелит их огненное «детище». Ибо успевает сжевать две маршмеллоу просто так, за что получает по рукам. — Ты это когда придумал? Что потащишь меня в лес? Сяо Чжань пожал плечами. На самом деле это было частью его планов ещё тогда, когда эта церемония должна была быть максимально личной. Отпраздновать с семьей и пойти в поход, как они давно хотели. Хотя бы на дня три. Забыть обо всем. Природа Японии и конкретно здешних мест была для этого идеальной. План не мог воплотиться в жизнь полностью, но хотя бы частично… Да и к тому же… — Я не хочу… В общем, мамы будут подслушивать. Ты ведь это понимаешь, да? И это… странно. — Я все ещё немного пьян, так что не очень понимаю. Что… подслушивать? Ибо принимается нанизывать маршмеллоу на одну из длинных веток, которые как раз приберег для такого благого дела. — Нас. Брачная ночь, все дела. — А. А-а… О-о. Ты… думаешь? — А ты не знаешь наших матерей, да? — Стоп, не продолжай. Я не могу думать о них в таком контексте. И даже если не совсем разделяю твое мнение о том, что они могли бы… специально слушать, я понимаю… что это очень неловко, а мы… громкие. Обычно. Так что я даже особо не надеялся и заранее смирился. В конце концов, брачная-то ночь у нас была. На самом деле. Сяо Чжань выдает тихое «вау», за что Ибо сначала пихает его в плечо, а потом подсовывает под губы белую мякоть маршмеллоу. Чжань стягивает сладость с его пальцев. Костёр потрескивает и от него уже пышет жаром. Можно приступать к «готовке». — Ну и… просто захотелось так. Ничего лишнего. — М-м. Кроме всякой живности, которую мы даже не сможем увидеть. Муравейники там… — Ибо. — Ладно-ладно. Спорим, я смогу засунуть в рот сразу десять штук? — Десять. А чего не двадцать? — Могу двадцать. — Ибо, я шучу. Не надо, я тебе верю. Они жарят зефир, помогая друг другу стягивать его крекерами, чтобы получался тот самый смор. Сладкое и солёное одновременно, без традиционной шоколадной прослойки. Чжань подтягивает к себе рюкзак и вытаскивает из него айпод, замотанный в красные проводки наушников. — У тебя он до сих пор есть. — М-м? Да. Конечно есть. Чжань распутывает плеер и протягивает один наушник Бо-ди. Случайный выбор выдает трек, который он слушал с Чжанем лишь однажды. Он забыл спросить, как тот назывался, а потом как-то и вовсе исчезло из памяти. — Ты… не загружал ничего нового в него с… того лета? — Ничего нового с того лета. Ибо целует Чжаня в плечо и находит его руку, чтобы переплести пальцы. Сейчас они оба прекрасно понимают каждое слово и значение в этой песне. Забавно. — Это все ещё наш девиз, да? Лучше рискнуть, чем потом жалеть… что-то вроде. Чжань поднимает их сцепленные руки и целует у костяшек чужих пальцев. — Мы должны… получить право бывать в Китае, Бо-ди. Пока есть такая возможность. Хорошо? Ибо переводит взгляд на огонь. Говорят, если долго смотреть на пламя костра, то оно сожжёт все плохое, что было в твоей жизни. Ван Ибо сложно. И банально страшно. Но он кивает, за что получает поцелуй куда-то в волосы. — Бо-ди… — М-м? — Я тут подумал… у нас же равноправные отношения, так ведь? — Вау. Это ты к чему? Я бы с радостью, но я не готовился, знаешь, в Сан-Франциско мне понравилось, я не против, но… — Заткнись. Я не это имел в виду. Чжань закатывает глаза и фыркает со смешком. — А о чем ты? Чжань вытаскивает наушники из их ушей, укладывая айпод между ними. Песня продолжает играть и её даже немного слышно и так. Чжань берет одну зефиринку. Он действует очень аккуратно, надавливая на середину, чтобы в итоге быть в состоянии провернуть внутри сладости палец. Ван Ибо смешно и страшно одновременно. — Чжань?... Всё, да? Я тебя окончательно довёл и психика не выдержала? — Дай сюда руку. Ибо послушно протягивает свою руку. Чжань берёт её в свою, оставляя легкий поцелуй поверх пластыря. Боевое ранение, как никак. — Ван Ибо. Ты выйдешь за меня? — Ты издеваешься? Чжань улыбается и старается сдержать смех. Он успешно «окольцовывает» Ибо зефиром, который тот сразу же с пальца и съедает. — Нет, ну серьезно. Ты сделал мне предложение, а я тебе нет. Это как-то неправильно. — Ты немножко опоздал, Чжань-гэ. На две свадьбы. Юридическую и красивую. — Три — счастливое число. Провернем это в Китае. Ибо кивает пару раз, а затем берет ещё маршмеллоу, чтобы запихнуть в рот Чжаня, пока он не выдал ещё что-то не менее гениальное. Но в конце концов, после шуточной борьбы, когда в итоге Чжань уселся на его бедра, посреди травы, он сказал «да». Тысячу раз «да». Хоть в каждой стране мира, если Чжаню так захочется. Лишь бы продолжал улыбаться так же ярко, и Ибо имел право целовать эту улыбку, забирая её и всего Чжаня только себе. У них ещё есть эта ночь и целый день, прежде чем реальность снова ворвётся в их мир. Но они готовы, как и всегда.