therapy

      Йен методично помешивает почти готовый, кипящий бульон, когда слышит сильный хлопок входной двери. Микки наконец вернулся с работы. И в весьма дерьмовом настроении, судя по тому, как громко и небрежно он снимает верхнюю одежду, с шумом кидает ключи на полку. И при этом не проронив ни слова. Йен оборачивается и видит хмурого Микки, который остервенело расстёгивает рубашку и с шумом хлопает дверью ванной комнаты. И всё ещё молча, будто Йена вообще нет. Галлагер будто вдохнул эту раздражительность Микки вместе с воздухом и теперь тоже был напряжён. Микки с грохотом отодвигает стул, устало плюхается на него и исподлобья смотрит на недовольного Йена, который нервно расставляет тарелки и раскладывает приборы. Микки так и подмывает с некоторой язвительностью узнать, что же так взбесило его мужа. Но он совершенно не хочет даже начинать диалог. Ужин проходит в полной тишине с весьма осязаемым напряжением. Оба исподтишка смотрят друг на друга, но упорно хранят молчание. Даже ощущение сытости не улучшает настроения. С таким же грохотом Микки поднимается со стула, выходит из-за стола и уже собирается уйти из кухни, как слышит за спиной недовольный голос. — А ты не хочешь убрать за собой со стола? Посуду помыть? Милкович оборачивается и видит Йена со скрещёнными на груди руками. — Не-а, не хочу, — равнодушно произносит Микки. — Тебе надо, ты и мой свою посуду, — бросает он и собирается уйти. Брови Йена стремительно ползут вверх, как и агрессия. Такое поведение Милковича вывело его из себя буквально за секунду. — А ты не прихуел? Я должен и ужин готовить, и посуду мыть? Я тебе что, блядская Золушка? Йен пиздецки зол. Он с каждым словом подходит к Микки ближе, который наоборот отступает. — Блять, Галлагер, тебя никто не заставлял готовить. Хули ты приебался вообще? — огрызается Милкович и, пока Йен яростно раздувает ноздри, уходит. Йен около минуты стоит, сжимает и разжимает кулаки, и пытается понять, что это нахуй было. Он понимает, что Микки очень устаёт, всё-таки работа на стройке достаточно тяжелая. Но, блять, и Йен весь день не лежит на диване — работа фельдшера не менее сложная и нервная. Тогда какого хуя Микки ведёт себя так? Он так и не ответил себе на этот вопрос, пока нарочно громко гремя посудой, всё-таки убирал со стола. Когда он пришёл в комнату, Микки уже спал на самом краю их общей кровати. Йен лёг на другом конце. Между ними было такое расстояние, что можно было смело положить ещё одного человека, хотя обычно они спали в обнимку, переплетая руки и ноги. Все еще слегка раздражённый, Йен уснул.

***

Утром Микки просыпается раньше Йена и видит, что за ночь они всё-таки придвинулись друг к другу — их сплетенные руки лежали ровно посередине кровати. Он отчетливо помнит, что почувствовал, как Йен лег на кровать, но не почувствовал, что тот обнял его. Йен просыпается уже один, но сторона Микки ещё хранит его тепло, значит, он встал недавно. На кухне он застаёт уже завтракающего мужа. И порцию для себя — тарелку с глазуньей и чашку кофе. Йен даже немного удивлён этому, если учесть вчерашний вечер. — Доброе утро, — осторожно произносит он, присаживаясь рядом. — Доброе, — буркнул Микки, не переставая жевать. Он выглядит незаинтересованным и всё ещё недовольным, но Галлагер списывает это на утро. С утра он всегда такой. Йен не знает, что сказать, поэтому принимается за завтрак. Трапеза снова проходит в тишине. — Я сегодня только полдня работаю, в четыре буду дома. А ты? — Микки решает начать разговор. Микки ведёт себя так, будто вчера ничего и не было. — Как обычно, после шести. У тебя какие-то планы? — Никаких планов. Просто спросил. Увидимся, — и Микки выходит из квартиры. Йен снова ничего не понимает. И тот факт, что Микки только что ушёл без прощального поцелуя, который был своего рода ритуалом, выбил из колеи окончательно.

***

Йен чувствует, что между ними что-то происходит. И ему это совершенно не нравится. Ему срочно нужно с кем-то поговорить об этом, и он решает проведать Дебби. — Привет, Йен. Будешь кофе? — Дебби действительно рада его видеть. В последнее время Йен не часто заходил, и у себя в голове он сделал пометку — чаще навещать сестру. — Привет, Дебс. Нет, спасибо, я на минутку буквально. Она пожала плечами и заварила себе кофе. Он думал, с чего начать этот разговор, как подступиться. — Мне нужен твой… совет, наверное. — Выкладывай. — У нас с Микки происходит какой-то пиздец. Мы постоянно ссоримся по мелочам, из-за грязной посуды, например. Даже находиться в одной комнате стало сложно, мы бесим друг друга своим существованием. — Вас просто сожрала бытовуха, Йен. И это нормально, — возразила Дебби. — Дебс, всё хуже, чем ты думаешь. Мы не трахались неделю, — покачал головой Йен. — Неделю?! — девушка присвистнула. — Тогда вы точно в дерьме. Вы и не трахаться при каждом удобном случае — что-то из области фантастики. — Ну, у нас и графики поменялись, а еще работы прибавилось, усталость берет своё, — оправдывается Йен непонятно перед кем — то ли перед самим собой, то ли перед сестрой. — Что делать-то? Дебби задумалась и стала постукивать ногтями по столешнице. — Семейный психотерапевт? — наконец выдаёт она. Йен скептически изогнул бровь. — Серьёзно думаешь, что это поможет? — Стоит просто попробовать, — просто отвечает Дебби, допивая свой кофе. Йен смотрит на часы, и понимает, что уже опаздывает. Он обнимает сестру на прощание, благодарит за совет и стремительно покидает дом сестры, обещая себе всерьез подумать над предложением Дебби.

***

Рабочий день прошёл буквально мимо Йена. Весь день он размышлял над всем происходящим с Микки и чётко понимал, что всё катится в ебеня. Но он упорно не понимал причин. Почему вдруг они так отдалились? В интернете он нашёл контакты одного психотерапевта по имени Оливия Уэнн. Но прежде всего он хотел обсудить это с Микки. Который, кстати, помнится, обещал прийти домой раньше Йена. И которого до сих пор нет, хотя сам Йен уже час как дома. Он собирался позвонить ему, но Микки уже появился на пороге дома. И снова, без уже приветственного поцелуя. Да какой тут поцелуй, Микки выглядит так, будто разорвёт всех, кто приблизится к нему. — А почему… — начинает Йен, но его тут же грубо обрывают. — Планы поменялись и меня задержали на работе, я не буду ужинать, я пиздец злой и уставший и я иду спать. Завтра поговорим, ладно? Не дождавшись ответа, Микки уходит в комнату и с шумом валится на кровать. Йен стоит с разинутым ртом несколько секунд и в голове только один вопрос. Что, блять, происходит? Становится ясно, что никакого разговора сегодня не состоится. И в какой-то степени он даже рад этому. Идея Дебби показалась ему слегка бредовой. Да, они переживают непростой период, но когда у них что-то было просто? Это просто бытовуха, смешанная с усталостью. И нужно просто пережить это. Йен думает, что мыслит правильно, и с немного приподнятым настроением готовит себе ужин, стараясь не греметь посудой слишком громко. Он совершенно не хочет снова сраться с Микки.