therapy

      Разговор о психотерапевте Йен так и не завёл. Он отодвинул эту мысль на второй план, придерживаясь убеждения, что всё наладится само собой. Микки всё ещё возвращался домой сильно уставшим для того, чтобы заниматься сексом. Как бы сильно Йену не хотелось наброситься на него ещё в прихожей, он не хотел нарваться на грубость и испортить и без того шаткое положение. И не чувствовать отдачи — сомнительное удовольствие. Как минимум, в их жизнь вернулись привет-пока поцелуи и неосознанные объятия во сне, и это уже казалось прогрессом. Но Микки всё ещё не хотел разговаривать. Односложно и раздражённо отвечал на любые вопросы Йена, часто отмалчивался и почти ничего не говорил сам. За исключением бытовых вопросов. Или придирок к любому движению Йена. — Перестань, блять, чавкать, — сквозь зубы выпаливает Микки. И снова за ужином. Это какое-то проклятое занятие или официальное время для ссор? — Я ем с закрытым ртом! — Йен возмущенно кидает вилку, которую так и не донёс до рта. — Значит с недостаточно закрытым, раз я слышу эти мерзкие звуки, — агрессивно парирует Микки, смотря на мужа самым уничтожающим взглядом. Йен вздыхает и решает промолчать. Он даже продолжать этот бессмысленный до абсурда спор не хочет. С каких пор Микки настолько не выносит его? С каждым днём напряжение нарастало, и однажды достигло своего пика. Традиционная воскресная закупка продуктов. Обычно это было легко, весело и непринуждённо. Но в этот раз оба выглядят так, будто их привели на каторгу. Микки мрачнее тучи, всё ещё молчаливый и куда-то торопящийся. Каждые две минуты он подстёгивал Йена быть быстрее. Это до чертиков бесит Галлагера, сбивает с толку и мешает спокойно выбирать продукты. Хотя он держался до последнего, игнорируя недовольный бубнёж мужа по поводу и без. — Может, блять, перестанешь это делать? Помолчи хотя бы ебаную минуту и помоги мне со списком, будь полезным, — повернувшись к Микки лицом, цедит Галлагер. Видимо, злобный взгляд и ледяное бешенство в голосе Йена подействовали, и Микки молча плетётся рядом. Но было сложно не заметить, что он тоже пиздец какой злой — поджатые губы, неровное, нервное дыхание и взгляды, полные невысказанной ярости, которые он кидает на Йена — всё это выдаёт его с головой. Но Галлагер старательно игнорирует это, довольствуясь напряжённой, но тишиной. Всё окончательно идёт по пизде, когда они оказываются у стеллажа с сухими завтраками. Любимые хлопья Микки стоят на самой верхней полке, хотя обычно были в пределах досягаемости. И если раньше он мог бы попросить Йена достать их, то сейчас он, скорее, сожрёт гвозди, чем заговорит с Галлагером. Йен тоже был настроен враждебно. — Какая жалость, твои хлопья так далеко от тебя, — издевательски напевает Йен. — Ты был маленьким говнюком, ничего не поделаешь, — с самым сучьим лицом произносит Йен, и, упиваясь сжимающимися и разжимающимися кулаками мужа, отправляется дальше по магазину, не скрывая злорадной улыбки. Если раньше Микки бы посмеялся и поддержал эту шутку, то сейчас он сильно взбешён. — Блять, какого хуя ты творишь? Ты заебал вести себя как сучка! — взрывается Милкович, хватая мужа за запястье. Йен тут же грубо вырывается. — Кто из нас двоих еще сучка! Это ты заебывал меня своими доебками на ровном месте всю неделю! В чём твоя проблема, блять? — Йен даже не потрудился понизить голос, не заботясь о том, что они в магазине. — Моя проблема? Ты пиздец раздражающий! Всё, что ты делаешь, охуеть как выводит из себя! — повышая голос, выпаливает Милкович. Йен снова молчит, но в этот раз он сдерживает ярость, чтобы не наброситься с кулаками на Микки. Он даже не хочет спрашивать, что именно раздражает Милковича и с какого хуя они собачатся. Микки стоит напротив, гневно раздувает ноздри и выглядит угрожающе злым. — Иди ты нахуй, — собрав остатки самообладания, выплёвывает Йен спустя минуту агрессивного молчания. Микки усмехается тому, что Галлагер слился, как девчонка. Показав ему средний палец, он стремительно выходит из магазина. Ему срочно нужно закурить. Йену ничего не остаётся, как пойти на кассу оплачивать покупки. К моменту возвращения Галлагера, который выглядит теперь больше уставшим, чем раздражённым, Микки успел выкурить три сигареты. И это немного успокоило. Не глядя на Йена, который в свою очередь не смотрит на Микки, он выезжает с парковки супермаркета, пытаясь переварить случившееся. Абсолютно молча они ехали домой, полностью погружённые в свои мысли. Теперь и Микки стало понятно, что их отношения стремительно катятся к хуям. Йен думает, что им пришёл конец, и дело идет к разводу.

***

Дома они упорно игнорируют друг друга, хотя понимают, что им необходимо поговорить. Но Микки совершенно не винит себя в случившемся, считая, что это Галлагер его спровоцировал, в то время как Йен мысленно перекладывает всю ответственность на Микки, думая, что это он виноват. Вечером Микки разваливается на диване в гордом одиночестве, упорно делая вид, что ему очень интересно смотреть тупейшее ток-шоу по телевизору. Йен напряжённо сидит в кресле и нервно постукивает пальцами по коленке, прожигая мужа взглядом. — Мик, — на пробу зовёт он, решившись наконец завести разговор. Милкович лишь повернул голову в сторону Йена с самым незаинтересованным видом. Но на самом деле, Микки и сам хотел поговорить об этом. И Йен это видит, поэтому продолжает. — Что за хуйня стала твориться между нами? — тихо спрашивает он. Это звучит так разбито, что Микки даже садится. Мгновенно он растерял всю остаточную злость и почувствовал тяжёлую усталость, упавшую на плечи. — Блять, я не знаю. Но это ужасно. И ты реально раздражал меня всем, — честно отвечает Микки. Йен снова молчит, не то в ожидании продолжения, не то от того, что сказать было нечего. Микки выдыхает и трёт переносицу. — Неделя выдалась очень трудной. Работы прибавилось. Я уставал так, что последнее, на что были силы, — это душ, а ещё мой напарник стал вести себя как сучка. Видимо, это заразно, — невесело усмехается Микки. Йен едва улыбается и обстановка становится менее напряжённой. Но нихрена не прояснилось, думают оба. Молчание затягивается, и Йен решает попытать удачу. — А что, если нам попробовать обратиться к психотерапевту? — осторожно произносит он, легко касаясь запястья Микки. — Галлагер, ты шутишь? Ты реально предлагаешь пойти к мозгоправу? — Милковича забавляет эта идея. — Думаешь, мы стали настолько безнадёжны, что нам нужна помощь посторонних? — с усмешкой спрашивает он. Йен опускает глаза в пол и выглядит ещё более уставшим, даже отчаявшимся. Ему не хочется продолжать говорить об этом. Это приведёт к новой ссоре, а ведь у них только всё стало налаживаться. Микки немного удивляется такой реакции и понимает, что разговор окончен. Ну и к лучшему, думает он, и поднимается принести им пива. Перед самым сном Микки мысленно проматывает все события недели. Первое, что он осознаёт — отсутствие секса и какой-либо близости в целом. Это нехило так ебануло по сознанию, ведь раньше они зажимались каждую минуту, едва дожидались друг друга с работы и с жадностью набрасывались с поцелуями ещё в прихожей. И вторая вещь, следом за первой, поразившая его — Йен бесит его своим присутствием. Раньше он хотел видеть его каждую секунду, хотел касаться плеч, запястья, волос — чего угодно, лишь бы был физический контакт. Микки второй раз за день приходит к мысли, что они реально в дерьме. И, возможно, предложение Йена не такое уж и бредовое. Возможно, им реально нужна помощь со стороны, хотя Микки не верит в то, что какой-то хер с горы сможет вернуть всё, как прежде.  — Йен, — тихо зовёт Микки, поворачиваясь к нему лицом. В ответ Йен приоткрывает один глаз. — Давай попробуем, — всё также тихо и боязливо говорит Микки, будто принимает поражение. Йен открывает оба глаза и даже привстаёт, опираясь на локоть. — Правда? Ты серьезно хочешь пойти? Мик, ты удивляешь меня, — с легкой издёвкой и беззлобной усмешкой подкалывает он. — Завали, иначе передумаю, — угрожает Милкович, но улыбка выдаёт его. Йен всё-таки замолкает и ложится обратно на бок, чувствуя, как Микки обнимает его и утыкается носом в загривок. Это первый раз за неделю, когда они засыпают вместе и так близко. Возможно, это хороший знак, думают они.