therapy

      Йен настроен решительно. Он готов на всё, чтобы уговорить Микки начать исправлять ситуацию. Их отношения сейчас настолько хрупкие, что любая мелкая стычка или крупная ссора неизбежно приведут к разводу. Ему важно не потерять Микки, потому что это случалось так много раз за всю историю их отношений. И после пяти лет брака потерять его из-за бытовых проблем он явно не готов.

***

Обеденный перерыв Микки тратит на чтение статей в интернете о психотерапевтах и их терапии. Он не меньше Йена понимает всю нестабильность их отношений. Терять его из-за такой херни после всего, что они пережили — слишком глупо. Всё это можно и нужно исправить. Но даже после всех статей о действенности терапии, Микки не проникается особым доверием к подобного рода методам. Но у них нет другого выхода, по всей видимости. Сами они явно не справятся.

***

— Привет, — негромко произносит Йен и почти невесомо целует в щеку. Впиться в губы напористым поцелуем он не решается. Кто знает, в каком Микки настроении. А он планирует серьёзно поговорить с мужем, поэтому ему нельзя рисковать. — Привет, — мягко отвечает ему Микки и целует тоже, но уже в губы и более требовательно. Йен тут же накрывает рот мужа собственным и обхватывает плечи одной рукой, а другую запускает в чёрные, слегка растрёпанные от ветра волосы. Микки слегка приоткрывает губы и одну руку располагает на крепкой шее, а другой обнимает за талию. Никто не спешит углублять поцелуй и задействовать язык, ленивый и мягкий их вполне устраивает. Галлагер настолько отвык от мягкости губ Микки, их вкуса, что его моментально накрывает возбуждение и желание трахнуть Микки прямо у стены в коридоре. Видимо, это ощущает и сам Милкович, поэтому он бесцеремонно сильно кусает нижнюю губу Йена и отстраняется. — Придержи коней, мужик, я пиздец устал. Йен разочарованно вздыхает и нехотя отпускает Микки, который тут же запирается в ванной. Галлагер опускается на диван и пытается подобрать убедительные аргументы, чтобы заставить Микки вновь согласиться на терапию. Он косится на закрытую дверь ванной комнаты и думает, что этот разговор обречён на провал. — Душ после строительной пыли — это охуенно, — с блаженством говорит Микки, опускаясь рядом с Йеном. Галлагер уже собирается открыть рот и начать говорить, но Микки оказывается быстрее. — Всё-таки, стоит попробовать ещё раз сходить к мозгоправу. Я до сих пор думаю, что идея хуйня, но у нас нет другого выбора. Мы реально в дерьме. Йен не может сдержать улыбки при виде серьёзно настроенного Микки. Больше всего он рад тому, что ему не пришлось уговаривать Микки и тому, что тот тоже думал над всем происходящим. — Уэнн явно не привыкать видеть подобные сцены, так что, менять психотерапевта мы не будем. Тем более, она милая, — говорит Йен. — Мне без разницы, — спокойно отвечает Микки. — Я позвоню ей сам, ладно? Йен светится от счастья и только кивает в ответ. Всё оказалось проще, чем он думал. — Она ждёт нас послезавтра, — на выдохе произносит Милкович, откладывая телефон. Он хмурит брови и сжимает переносицу пальцами. Думает о чём-то важном, быстро понимает Йен по глубокой морщине на лбу. — Эти сеансы значительно ударят по нашему бюджету, ты ведь понимаешь? — наконец подает голос Микки, отняв руку от лица. Он устало смотрит на Галлагера. Йен пододвигается ближе и рукой обнимает за плечи. Тот обессиленно льнёт к руке мужа и прикрывает глаза. — Конечно, понимаю, Мик. Я возьму пару ночных смен, и мы закроем этот вопрос, — мягко говорит Йен и, поддавшись порыву нежности, легко целует в висок. Микки лень тянуться с ответным поцелуем, поэтому он ласково поглаживает мужа по руке, которая лежит на его колене. — Ненавижу твои ночные смены, — бурчит Милкович. — Придётся чем-то жертвовать, — Йен грустно улыбается. Но Микки не видит, и едва слышит. Он уже засыпает, отвечать нет сил. Единственное, на что его хватает — лечь, положив голову на колени Йена. Тот успокаивающе поглаживает Микки по волосам и изредка наклоняется, чтобы легонько поцеловать в волосы или в нос. Прямо как раньше, думает Йен, с тоской вспоминая начало брака, самое беззаботное время.

***

Йен нервничает сильнее, чем перед первым сеансом. Он боится, что Микки снова передумал за эти два дня и тот балаган повторится. Йен перестаёт мерить коридор шагами и наконец опускается на диванчик. Микки даже не смотрит в его сторону, он буравит взглядом пол. Он тоже немного взволнован. — Микки, хотя бы попробуй прислушаться к словам Уэнн, ладно? — с беспокойством просит Галлагер, сжимая пальцы Микки своими. Милкович вспыхивает за секунду. Как будто ему посрать на их отношения и его заставили прийти. — Вообще-то, блять, это я завёл разговор и я договорился о встрече. Тебе это ни о чём не говорит? — раздражённо шипит Микки, сдерживая порыв вырвать свою руку из хватки Йена. Микки тут же осаждает сам себя и мысленно считает до десяти. Никаких ссор перед сеансами, только не снова. Йен пропускает мимо ушей раздражённый тон мужа и молчит. Так будет правильно. Молчание начинает напрягать, и даже успокаивающие поглаживания ладоней друг друга не помогают. Ситуацию спасает доктор Уэнн. — Мистер Галлагер, мистер Милкович, рада видеть вас снова, — приветливо улыбается психотерапевт. — Прошу прощения за прошлый сеанс, док, — виновато начинает Микки. Уэнн лишь улыбается шире, а Йен приятно удивлён. Начало уже хорошее. — Всё в порядке. Это было даже к лучшему. Наглядный пример для меня, — отзывается психотерапевт. — Думаю, самое время познакомиться поближе, — подводит Уэнн к сути сеанса. — Если вам будет проще, обращайтесь к нам по имени и на ты, — Оливия кивает, и Йен представляет их уже по именам. Доктор Уэнн берёт ручку и жестом просит начинать. Они переглядываются, и Йен берет инициативу на себя. — Мне 29 лет, а Микки 31 год, мы в браке шестой год. И нам стало тяжело уживаться вместе. — Чаще всего меня раздражает Йен, я начинаю высказывать ему, а он мне, и слово за слово мы ссоримся, — добавляет Микки, на что Йен утвердительно кивает. Йен украдкой смотрит на мужа и видит, что тот пытается подобрать слова для дальнейшего рассказа. И ему нужно прийти на помощь Микки и продолжить самому. Но он не может удержаться от восхищённой улыбки. Микки действительно согласился на это и даже охотно участвует в процессе. — Да, всё так и происходит. Ещё мы ссоримся из-за бытовых мелочей, — запоздало спохватывается Йен после вопросительного взгляда Милковича. — Мы стали реже проводить время вместе, потому что не можем выносить присутствия друг друга. Доктор Уэнн внимательно слушает, участливо кивает и делает пометки на бумаге. — Всё осложняется тем, что секса не было уже больше полутора недели, — продолжает Йен. — Раньше это была чуть ли не основа наших отношений. Мы зажимались каждую минуту и не вылезали из постели днями, — поддакивает Микки. Он всё ещё слегка напряжён, ему тяжело подбирать нужные выражения, но Йен быстро чувствует заминки и перехватывает внимание на себя. — Расскажите мне немного о добрачном периоде, — просит Уэнн. Йен выдыхает, поправляет выбившиеся рыжие пряди. Как кратко рассказать такую длинную и насыщенную историю? — Это были очень сложные десять лет. Мы росли в неблагополучных семьях в гетто, начнём с этого. И поначалу между нами не было никаких отношений, только секс. — Я боролся с внутренней гомофобией из-за жестокого отца-гомофоба. Мой каминг-аут стоил нам рёбер и зубов, — вклинивается Микки. — Я был открытым геем. Семья спокойно, нет, скорее равнодушно приняла эту новость, — Йен начинает рассказывать о себе. — Потом у меня были приступы маниакально-депрессивного психоза. Я творил многое и не отдавал себе отчёт. — Биполярное расстройство, значит, — задумчиво произносит Уэнн. — Я давно на таблетках и на учёте, полностью стабилен уже третий год, — спешно добавляет Йен, догадываясь, что хочет сказать Оливия. — Да, приступов не было давно, — заверяет её Микки, и Уэнн снова делает пометку. — В тот период жизни Йен отказывался от таблеток и госпитализации, а я не понимал масштабов проблемы, но после я заботился как мог. Болезнь всё-таки разлучила нас. После недолгой заминки Микки продолжает. — Я часто сидел в тюрьме ко всему прочему, после я бежал оттуда в Мексику в одиночку. Йен не решился всё бросить и уехать со мной. Худший период в моей жизни, — заметно поникнув, рассказывает Микки. И Йен, и Уэнн уловили изменение в интонации Милковича. Йен легонько сжимает его руку в знак поддержки, а психотерапевт делает очередную пометку. — В тот период и я жил так себе. Приступы стали чаще, а остановить меня было некому. Беспорядочные связи, токсичные отношения. Закончилось это тем, что по глупости я оказался в тюрьме, — с отвращением вспоминает Йен. Перемена в его лице не осталась незамеченной внимательной Оливией. — Я узнал про это и сдал картель. Мне разрешили выбрать камеру, в которой я буду сидеть. Так мы оказались вместе спустя годы разлуки. — В тюрьме и после неё тоже всё было не очень хорошо. Но в итоге вся история закончилась свадьбой. Событий было очень много за эти годы. — На сегодня достаточно и этого. Более подробно разберем на следующих сеансах, — спокойно говорит Уэнн и откладывает ручку. — У меня есть пара гипотез. Йен и Микки приготовились её слушать. — Вы через многое прошли, будучи подростками. Я ведь правильно посчитала возраст? — после их согласных кивков, она продолжает. — У вас обоих, в большей степени у Микки, остались невысказанные обиды, которые копились годами. Йен переводит взгляд на Микки и по выражению лица мужа понимает, что Уэнн права. Микки не смотрит на Йена, он, опустив глаза в пол, осмысливает слова психотерапевта. — Также я сделала вывод, что вы не говорите друг с другом. В том плане, что вы не говорите о своих чувствах, эмоциях, ощущениях друг с другом. Вы замалчиваете обиды, мелкие и крупные, которые с годами копятся. Но проблема решаемая при желании, помните, — мягко разъясняет она. И по их задумчивым взглядам, по переглядкам понимает, что попала в точку. — И вы сказали, что ваши отношения держались на сексе долгое время. Смею предположить, что вы переросли необузданную подростковую страсть. Сейчас вы выросли и видите в друг друге недостатки. До брака вы жили вместе? — Какое-то время жили друг у друга. Но не вдвоём, нет, — подаёт голос Йен. — Бытовые проблемы тоже влияют. Работа, усталость, естественно. А также отношения вышли на новый, серьёзный уровень. Теперь на первом месте эмоциональная связь, а физическая отошла на второй план. Йен задумчиво слушает психотерапевта и понимает, что в её словах есть доля правды. — Поэтому, я даю вам первое предписание. Воздержание сохраняется до конца терапии, — твердо говорит Уэнн. И даже бровью не ведёт, когда лица её пациентов синхронно вытягиваются в удивлении. — Я считаю, что в вашем случае секс даст ложное ощущение идиллии. А вам нужно проработать все проблемы на трезвую голову, — объясняет Уэнн. — Что, прямо совсем-совсем? — недоверчиво переспрашивает Микки. — Прелюдии и секс — совсем-совсем. А совместный сон, объятия, лёгкие поцелуи — даже нужно, это способ эмоциональной поддержки друг друга. — Мы не выдержим столько, док! — слегка истерично возражает Йен. — Вынуждена сказать непрофессиональную вещь — руку у вас никто не отнимал, — с улыбкой отвечает Оливия. Йен и Микки переглядываются, у каждого во взгляде читается одно — пиздец. — Но воздержание очень важно в вашем случае, поэтому стоит выполнять это предписание, — настаивает доктор и снисходительно усмехается, когда пациенты, признавая поражение, согласно кивают. Она смотрит на часы. — В завершение первого сеанса я хочу заверить вас, что я нейтральная сторона, я не буду жалеть или обвинять кого-то одного. И благодарю за сотрудничество и продуктивный сеанс. Распрощавшись с психотерапевтом, Йен и Микки покидают кабинет. — У меня голова кругом от всего этого, — закуривая, Микки делится своими впечатлениями. — Она так быстро определила проблемы, мы не ошиблись в ней, — Йен отбирает сигарету у Микки и делает глубокую затяжку. — Ладно, эта хуйня похоже работает, признаю, — с усмешкой говорит Милкович, прислоняясь к капоту машины. — Но не трахаться — это пиздец. — У тебя две руки, выживешь, — смеётся Йен, тушит сигарету и садится за руль. Микки садится на пассажирское сиденье и чувствует легкость от разговора с тактичной Уэнн. Всё это оказалось даже интересным. Он смотрит на Йена и натыкается на ответный взгляд. Они даже говорить ничего не хотят, только едва улыбаются друг другу. — Я знаю, о чём ты думаешь. О блинах с шоколадным сиропом. Я тоже о них думаю, — мастерски переводит тему Йен. — Ну и хули ты стоишь тогда? Поехали, — беззлобно отвечает Микки. Йен не может скрыть счастливой улыбки. А Микки не может не ответить ему. Кажется, всё налаживается.