therapy

      Йен смотрит на часы. Время довольно позднее, а Микки всё ещё нет. Он проверяет телефон, но тот как молчал, так и молчит — ни одного звонка от Микки. Последний раз он объявился днём, когда в смс поинтересовался, нужно ли что-то купить по дороге домой. Йен в третий раз набирает его номер, но автоответчик неизменно отвечает, что аппарат абонента выключен. Он часто подходит к окну и рассматривает тёмную улицу, в надежде, что сейчас увидит силуэт Микки. Но его нет, и Йен продолжает нервно ходить по комнате. Он даже не знает, что чувствует больше — беспокойство или злость, но точно знает, что без скандала здесь не обойдётся. Хождение по комнате и дежурство у окна вымотали Йена, поэтому он опускается на диван и включает телевизор, чтобы отвлечься. Первые пятнадцать минут он честно пытается вникнуть в суть фильма и говорит сам себе, что слишком драматизирует ситуацию. Но всё тщетно. Он напряжённо косится на входную дверь и каждый шорох кажется ему поворотом ключа в замке. Но усталость и монотонное жужжание телевизора вгоняют его в дремоту. Он засыпает сидя, опустив голову на скрещённые на груди руки. Но тут же дёргается, услышав, как открылась входная дверь. Йен поднимается и идёт в коридор, готовый устроить Микки взбучку. Он прислоняется плечом к стене и молча буравит мужа взглядом. — Ты чего хмурый такой? — недоуменно спрашивает Микки с лёгкой усмешкой. Йен после его слов хмурится ещё сильнее, но не замечает этого. Но замечает, что, несмотря на уставший вид, Милкович в приподнятом настроении. Довольно редкое явление в последнее время, но Галлагер всё ещё зол. — Ну и где ты был? Ночь уже на дворе, а тебя всё нет. А почему трубку не брал? Я звонил несколько раз, — холодно интересуется Йен. — Что за допрос, Галлагер? — с улыбкой спрашивает Микки и проходит мимо раздражённого мужа. Йен удивляется тому, что Микки не озлобился и не огрызнулся в ответ, но это не убавляет его гнева. Он идёт за Микки по пятам, но тот будто не замечает его и беспечно раскладывает продукты. — Может, объяснишься наконец? — наседает Йен. Микки пропускает мимо ушей его враждебный тон. — Стив, говнюк, не вышел сегодня на смену, поэтому мне пришлось работать и за него. Двойные смены — это пиздец, но доплата хорошая, — спокойно начинает Микки, опускаясь на стул. Йен же стоит рядом с ним с мрачным лицом. — Я хотел тебе позвонить, но телефон сел, а зарядить не было времени, — он достает из кармана полностью разряженный телефон и кладёт на стол в качестве доказательства. — А потом я отстоял километровую очередь в китайском ресторане. Йен видит дымящиеся картонные упаковки с китайской едой и понимает, что Микки не врёт ему. Ему становится даже стыдно за эту безмолвную истерику, и он смущённо опускает глаза в пол. Микки поднимается со стула и подходит к Йену. Он невесомо поглаживает подбородок Йена, вынуждая того посмотреть глаза в глаза. — Ты как королева драмы напридумывал себе всякого, да? — мягко, с лёгкой усмешкой спрашивает Микки и смотрит в виноватые глаза мужа. — Я беспокоился. Мало ли, вдруг с тобой что-то случилось, — смущённо оправдывается Йен. — Ты иногда такой дурак, просто невозможно, — беззлобно говорит он и нежно касается губ Йена. Йен мягко отвечает ему и оставляет маленькие поцелуи на верхней губе. Микки рукой касается щеки Йена и мелко целует то верхнюю, то нижнюю губу мужа. Йен разъединяет губы, но не отстраняется. Он легонько потирается кончиком носа о нос Микки. Милкович не любит эскимосский поцелуй и обычно сразу отстраняется, если Йен так делает, но сегодня он в ударе нежных чувств, поэтому осторожно отвечает ему. Галлагер счастливо улыбается и, целомудренно поцеловав в губы, отстраняется. У него колотится сердце и кружится голова от нахлынувших эмоций. Щёки Микки порозовели от неожиданных чувственных ласк, и Йен не может оторвать взгляд. Он и забыл, что Микки бывает таким мягким и нежным. Они ещё не могут выражать эмоции и чувства словами, но всегда могут сделать это физически. И это не обязательно секс. Уэнн права — они действительно переросли тот период, когда поцелуй равнялся прелюдии. — Еда остывает, — спешно переводит тему Микки. Он давно не испытывал столько эмоций от невинных поцелуев и немного смущён своим же порывом. Йен молча кивает и берёт в руки картонную коробку. Они едят в тишине, но в этот раз она не напряжённая, а приятная. За это время они немного переводят дыхание и приводят в порядок мысли. — Йен, — заговорщически начинает Микки, отложив пустую коробку в сторону. — А давай в монополию? Глаза Йена загораются желанием, и Микки воспринимает это как согласие. — Она в тумбе под телевизором, — подсказывает Йен. Они двадцать минут вспоминают правила, ещё десять раскладывают деньги и играют до тех пор, пока Йен не засыпает в ожидании своего хода. — Эй, спящая красавица, — Микки осторожно будит мужа. — Ложись в кровать. Он берёт его за руку и ведёт в спальню, где рывком сдёргивает покрывало и одеяло. Йен засыпает, едва положив голову на подушку. Микки укрывает его одеялом и выходит из комнаты. Стараясь не шуметь, собирает игру в коробку, выкидывает пустые картонки из-под еды и выключает везде свет. Он аккуратно ложится под бок Йена и нежно целует в нос, после чего засыпает. Йен инстинктивно обнимает его сквозь сон.

***

— Рада видеть вас снова, — приветливо улыбается Уэнн. — Мы тоже, — за двоих отвечает Йен, улыбаясь ей в ответ. Воодушевлённые первым сеансом, они охотно приходят на второй. Их также подстёгивает любопытство — что же они будут разбирать на этот раз? — Как проходят ваши будни? — Замечательно, док. Мы снова чувствуем себя комфортно друг с другом, — отвечает ей Микки, а Йен подтверждает его слова кивком. — Да, всё и вправду хорошо, даже несмотря на воздержание, — добавляет Йен. — Я рада, что ссоры прекратились, и вы выполняете предписание. Но вы должны понимать, что это временное явление. В один из дней кто-то снова будет уставшим или обозлённым и всё вернётся на круги своя. Они кивают в согласии. Уэнн берёт ручку и пишет небольшую заметку для себя. — Основная проблема всех пар в браке — угасание страсти и отсутствие романтики, — Уэнн плавно подводит их к сути разговора, отложив ручку. — И это ожидаемо, ведь быт совершенно не романтичен. Но решение есть. Догадываетесь, о чём я? Йен и Микки задумчиво переглянулись. — Нет, док, — спустя минуту наконец отвечает Микки. Оливия снисходительно улыбается и продолжает. — Свидания хорошо помогают разнообразить скучный быт. Вероятно, вы были на свиданиях и знаете, как это волнительно и трепетно каждый раз. Йен хмурится и начинает вспоминать. — Это немного странно, но мы не были ни на одном свидании, — осторожно говорит он в ответ. Брови доктора Уэнн удивлённо ползут вверх. — Пиздёж, Галлагер, у нас были свидания! — Микки удивлён не меньше Оливии, а поэтому не сдерживается. — Извините, вырвалось на эмоциях. Она снисходительно кивает. — Нет, вот именно свидания. В ресторане, при свечах, — спешно объясняет Йен, успокаивающе накрывая руку Микки своей. Микки углубляется в воспоминания и понимает, что Йен прав — такого у них не было. И одновременно оба вспоминают, что у них уже был подобный разговор много лет назад. Но закончился он отвратительно. Йен морщится от неприятных воспоминаний, а Микки мрачнеет. Уэнн отмечает изменения в выражениях их лиц и делает пометку. Она выжидающе смотрит на них. — Мы планировали свидание однажды, в период маниакальной стадии, но закончилось это плохо. Меня забрала военная полиция из-за доноса моей сводной сестры, — упустив детали, рассказывает Йен, тяжело вздыхая. Теперь Микки накрывает его руку своей. Вспоминать это крайне неприятно. — Пришло время осуществить задуманное. Ведь лучше поздно, чем никогда, — прерывает молчание Уэнн. Микки кажется, будто он ослышался. Она действительно предлагает им сходить на свидание? Кто, блять, ходит на свидания после пяти лет брака? Йен тоже удивлён, но он полностью доверяет Уэнн и готов выполнить любое предписание. Однако, честно говоря, он немного сомневается в действенности этого метода. Оливия видит растерянность на их лицах. — Несколько рекомендаций для удачного свидания, — начинает она. Йен и Микки приготовились слушать. Им действительно нужна помощь в этом деле. — В первую очередь будьте собой. Нет смысла стараться казаться лучше, вы всё равно хорошо знаете друг друга. И искренность — залог успеха. Они с пониманием кивают ей, и она продолжает. — Говорите на отвлеченные темы — спросите, как прошёл день, вспомните что-то забавное про ваших коллег или родственников. Подумайте о планах на ближайшее будущее. И избегайте обсуждений бывших партнёров, быта, проблем, тяжелых воспоминаний из прошлого. Это омрачит свидание и приведёт к негативным последствиям. — Спасибо, миссис Уэнн, — Йен искренне благодарен ей за разъяснения. Ситуация прояснилась, и у него уже были кое-какие идеи. — Можно просто Оливия, — с улыбкой отвечает она. Йен улыбается ей в ответ, и на этом второй сеанс завершён. — Что скажешь? — спрашивает Галлагер, выходя из здания. — Звучит странно и слегка глупо, но раз она настаивает, — отвечает Микки, пожимая плечами. — Может, из этого что-то и выйдет. Йен говорит это с уверенностью, но не верит своим же словам. Милкович снова пожимает плечами, и Йену нечего сказать в ответ.

***

Спустя два дня после сеанса, Йен приглашает Микки в ресторан, как и договаривались. Микки чувствует себя странно, получая от Йена смс с адресом и временем встречи. Как будто они не мужья, а знакомые незнакомцы. Но это часть терапии, ему нужно пойти. Йен выбирает не самый дорогой ресторан и бронирует столик, скрытый от глаз большинства посетителей. Так будет комфортнее. Он приходит раньше Микки и охуеть как нервничает. У него начинают трястись руки, когда официант подходит и зажигает свечи на столе. Он даже не может предугадать реакцию мужа на всё это. Йен понятия не имеет, как Микки отнесётся к приятному полумраку ресторана, к ужину при свечах. В каком настроении он вообще придёт? Он нервно кусает губу и с ужасом ожидает появления Микки. И ему это кажется абсурдным — они столько адского дерьма пережили за эти годы, а его пугает обычный ужин. С законным, между прочим, мужем. Йен не успевает подумать об этом, потому что замечает Микки. Милкович входит в ресторан со скептическим настроем. Он быстро замечает в полумраке яркие, рыжие волосы мужа и, стараясь не выдавать неуверенности, садится за столик, прямо напротив Йена. — Привет, — голос Йена дрожит, но он не может это контролировать. Он отводит взгляд. Слишком взволнован. — Привет, — Микки тоже нервничает, но не настолько. Он уже хочет отпустить едкий комментарий по поводу свечей и пидорской атмосферы, но замечает, как трясётся рука Йена, лежащая на столе и как он неуверенно кусает губы. Микки осознаёт, что Йен старается сделать всё максимально идеальным, и не хочет грубить. Он улыбается. Нервничающий Йен такой очаровательный. Галлагер даже вздрагивает от неожиданности, когда чувствует тепло ладони Микки. Он переплетает их пальцы и легонько сжимает. — Перестань так нервничать, Йен, это всего лишь я, — мягко просит Микки. Йен облегчённо улыбается и кивает. Теперь он поражён. Микки никогда не проявляет чувства публично. Даже после каминг-аута и даже после заключения брака. Йен всегда уважал границы Микки. Но сегодня Милкович сам их стёр. И ему кажется, что он задыхается от любви к своему мужу. — Здесь подают стейки слабой прожарки, те самые, о которых ты говорил тогда, — справившись наконец с эмоциями, говорит Йен. — Охуеть, ты реально помнишь такую мелкую хуйню, — голос Микки звучит так тепло и обескураженно. Он смотрит на хитро улыбающегося Йена и немного смущается. Но такое внимание мужа приятно, и это расслабляет. Микки не отпускает руку Йена, даже когда подходит официант с бутылкой вина. Галлагер еле сдерживает широкую улыбку, пока Микки заказывает тот самый стейк для них обоих. — Ровно один бокал, Йен. Тебе нельзя мешать таблетки с алкоголем, помнишь? — нравоучительно говорит Милкович с долей беспокойства в голосе. Но Галлагер совершенно спокоен и даже не собирается спорить. — Мне один бокал, а тебе целая бутылка, получается? — с легкой издёвкой спрашивает Йен. Микки смеётся, звук такой мягкий и приглушённый и Йен чувствует себя таким счастливым в этот момент. — И мне тоже один. Это будет честно, — просто отвечает Микки. Микки ставит его наравне с собой, и это куда значительнее для Йена, чем я тебя люблю. Его сильно тронула забота мужа о таблетках. Конечно, Милкович всегда следил за таблетками Йена и заботился об этом, но сейчас это ощущается так остро. Это как сигнал, что не всё ещё потеряно в их отношениях. Они даже не хотят ни о чём говорить. Им комфортно просто молчать, рассматривать друг друга в свете пламени свечи и открыто держаться за руки. Это правильно и приятно. И только с приходом официанта с готовыми блюдами, этот своеобразный пузырь комфортного молчания лопается. Но вино и вкусная еда располагают к разговорам. — Как там Дебби и Фрэнни? Ты был у них? — непринуждённо спрашивает Микки. Йен чуть не давится куском стейка. Микки никогда не спрашивает о Галлагерах, он подозревает, что в глубине души Милкович их ненавидит. Но голос Микки звучал искренне, и это поражает Йена. — Они в порядке, был у них недавно. Дебс работает, Фрэнни учится. Ничего нового, — отвечает Йен и замечает, что Микки слушает с интересом. — Это она посоветовала обратиться к психотерапевту, кстати, — продолжает он. — Ты рассказал обо всём Дебби? — Мне нужно было посоветоваться с кем-нибудь, — будто оправдываясь, говорит Йен. — Ты против этого? — Нет. Всё-таки, она твоя сестра. И её идея оказалась неплохой, — совершенно спокойно и расслабленно произносит Микки. И Йен выдыхает. Он уже было испугался, что Микки разозлится. Но сегодня всё слишком идеально. Настолько идеально, что они даже отпуск запланировали. Их первый отпуск в браке. — Представь, как это будет круто — пляж, мы, — воодушевленно расписывает Микки, а Йен только и успевает поддакивать. Всю дорогу домой Йен открыто рассматривает профиль мужа и широко улыбается. Микки периодически отвлекается от дороги и смотрит в ответ, не сдерживая счастливой улыбки. Всё было так хорошо, что даже говорить об этом не хочется. Молчание стало таким приятным. — Нам нужно повторить сегодняшний день, это было охуенно, — тихо признаётся Микки около двери их квартиры. Йен улыбается и целует мужа в макушку. — Если это делает тебя счастливым, то хоть каждый день. — То, что происходит между нами, делает меня счастливым, Йен, — почти шепчет Микки и мягко целует в губы. Йена, кажется, окончательно затопило волной любви.