therapy

      Доктор Уэнн назначает сеанс уже на следующий день, объясняя это тем, что так они не успеют растерять нужный настрой. — Теперь вы обозначили для себя главную цель. Вы хотите построить здоровые отношения, чтобы растить ребёнка. Поэтому сегодня я хочу поговорить с вами о доверии. Тема важная, и оба это прекрасно понимают. И понимают, что в этот раз больше говорить будет доктор Уэнн. — Я уже говорила, что ваша проблема в том, что вы не пытаетесь говорить друг с другом, а это крайне важно и напрямую влияет на доверие. Вы держите обиды в себе, а так делать не стоит. Она приводит несколько случаев из практики для наглядности и попутно разъясняет, как стоит себя вести. Они внимательно слушают и только участливо кивают. — Важно не обманывать друг друга, даже в мелочах. Ложь сильнее всего подрывает доверие. А без доверия и честности не построить здоровых отношений, вы ведь понимаете, — продолжает разъяснять Оливия. — Предписание будет несложным в этот раз: будьте максимально честными друг с другом и по возможности старайтесь говорить о том, что вы чувствуете. Йен немного взбудоражен после сеанса. — Я даже представить себе не мог, что терапия будет такой интересной! — Оливия приятный человек и с ней так легко, — в свою очередь говорит Микки. Он тоже немного на эмоциях от всего этого. — Мы правда делаем всё это ради ребёнка? Охуеть, никогда бы не подумал, — не сдерживается Йен уже в машине. Он чувствует себя очень счастливым и не может перестать улыбаться. — Ребёнок — это очень серьезный шаг. Я почему-то нервничаю из-за этого, — честно признаётся Микки. — Мик, ребёнок — это прекрасно, и ты сам сказал, что мы готовы, — голос Йена странно подрагивает от возбуждения, а глаза горят. Микки не придаёт значения слегка странному состоянию мужа. Он пока сам не может прийти в себя от наплыва событий. — Я готов, мне просто нужно осмыслить это, — спокойно разъясняет Милкович, рассматривая широко улыбающегося Йена. Йен так взволнован мыслями о ребёнке. Микки даже умилён этим. Сегодня Йен уходит работать в ночную смену. Микки не особо доволен этим. — Если я не выйду, нам нечем будет заплатить за следующий сеанс, — мягко говорит Галлагер, надевая форму. — Я знаю, — вздыхает Микки. — Но я не люблю засыпать без тебя. Йен улыбается. Микки такой нуждающийся. — Всего одна ночь, — успокаивающе говорит Галлагер и нежно целует в макушку. Микки привстает на носочки — самый главный фетиш Йена — и оставляет лёгкий поцелуй на щеке.

***

Микки грустно одному. Теперь ему снова хочется проводить как можно больше времени с Йеном, касаться его, говорить с ним. Просто смотреть на него было бы достаточно. В ванной Милкович смотрит на таблетки мужа и замечает, что их осталось ровно на два дня. А должно было остаться на один. Но Микки слишком занят мыслями о Йене, о терапии, о будущем, что игнорирует это. Слишком много всего происходит.

***

— Эй, Йен, — зовёт Уилл, напарник Йена, когда они возвращаются с очередного вызова. — У меня день рождения завтра. Придёшь? — Конечно, — у него не было планов на завтрашний день, поэтому он без промедления соглашается. — Мы идём в клуб. Можешь прийти с мужем. Ни Йен, ни Микки никогда не скрывали отношений и даже появлялись вместе на подобных мероприятиях. Все относились достаточно спокойно к этому, потому что на публике их отношения выдавали лишь кольца. — Я буду один. Микки работает допоздна и сильно устаёт, — уверенно говорит Йен. Уилл кивает и называет адрес и время. Йен заверяет, что точно будет.

***

— Мой напарник пригласил меня на день рождения в клуб. Он рассказывает об этом Микки, когда натягивает джинсы и собирается уходить. — И ты говоришь об этом только сейчас? — Микки удивленно вскидывает брови. Он планировал провести этот вечер с Йеном, рассчитывал вывести его на разговор о детях. И в конце концов, просто хотел, чтобы Йен был дома и лежал у него под боком. — Я забыл об этом. Уилл написал смс с напоминанием час назад, и я вспомнил, — Йен врёт и не краснеет. Микки подозрительно прищуривается. Йен редко забывает о каких-либо встречах. — И куда же он тебя пригласил? — недовольно скрещивая руки на груди, спрашивает Микки. Ему хочется спросить язвительно, но он сдерживается и старается сохранять спокойствие. Это нормально, что у Йена есть друзья, с которыми он может проводить время. Но Микки всё равно расстроен тем, что он предпочел его напарнику. — В клуб. Но я обещаю, что приду домой абсолютно трезвым спустя пару часов, — Галлагер мягко улыбается и кладёт руки Микки на плечи. Микки всё ещё недоволен и никак не отвечает на этот жест. — Мик, ну перестань дуться, — улыбаясь, говорит Йен и перемещает руки пониже. — Я честно ненадолго. И я помню про таблетки. Хорошо? — его голос тихий, а глаза такие честные и умоляющие. — Ладно. Хрен с тобой, иди уже, — со вздохом отвечает Микки, и Йен победно улыбается, быстро целует в лоб и уходит. Микки будто стало даже спокойнее. Йен же пообещал ему. И он старательно игнорирует нарастающее чувство тревоги.

***

Микки думает о терапии и невольно улыбается. Всего несколько сеансов, а они так продвинулись и наладили отношения в рекордно короткие сроки. В этом он видит и огромную заслугу Оливии, которая так легко и непринуждённо ведёт их в нужном направлении. С нетерпением он ждёт следующих сеансов. Там легко быть честным и открытым. Микки старается не смотреть на часы слишком часто. Это глупо, говорит он сам себе. Йен взрослый и свободный человек, и он должен доверять ему. И пусть прошло уже три часа с момента ухода Йена. Это совершенно нормально, уверяет он себя. Микки хочет дождаться его, чтобы лечь спать вместе. Но сидеть и смотреть телевизор становится всё труднее, его клонит в сон. Он приходит в ванную, чтобы ополоснуть лицо, и видит на полке над раковиной обручальное кольцо Йена. Которое он никогда не снимал за все годы. И от нахлынувших эмоций не замечает, что рядом с кольцом, в баночке, всё ещё двухдневная доза таблеток. Микки немигающим взглядом смотрит на кольцо и чувствует нарастающую тошноту. Разочарование стискивает грудь и ему будто сложно дышать. Он стремительно выходит из ванной и подрагивающими руками набирает номер Йена, но холодный голос автоответчика чеканит, что аппарат абонента выключен. И Микки даже не допускает мысли о том, что телефон мужа просто сел. Что-то ему подсказывает, что Йен намеренно его выключил. Он опускается на диван, упирает локти в колени и закрывает лицо руками. Йен ушёл без кольца. В клуб. И его телефон отключен. В это даже поверить сложно. Неужели после всех сеансов он способен на такое? Микки не понимает, что чувствует — ненависть или обиду или беспокойство. Он просто ощущает себя цинично обманутым идиотом. Милкович отнимает руки от лица и не знает, куда податься. Ему так тошно вспоминать обещания мужа, видеть перед глазами его честный взгляд и как на повторе слышать его мягкий, обезоруживающий голос. — Какая же ты сука, Йен! — в пустоту квартиры кричит он, сжимая кулаки. Но это не помогает. Как и хождение по комнате, как и дежурства у окна, как и бесполезные звонки на выключенный телефон. Он не надеется, что Йен возьмет трубку, но зачем-то набирает снова. — Блять, возьми трубку, Галлагер, иначе я убью тебя, — яростно шипит Микки в голосовую почту. — Я, блять, волнуюсь за тебя, — очень тихо и злобно добавляет он, сжимая пальцами переносицу. Это бессмысленно, он знает, но тревога зудит через злость и ничего не может поделать с этим. Милкович бросает телефон на диван и устало вздыхает. Микки отвратительно находиться в их общей квартире, где всё напоминает о Йене. Он зол, разочарован и ему хочется собрать вещи, драматично хлопнуть дверью и уйти отсюда к чертовой матери. А ещё лучше — подать на развод. Но умом понимает, что идти ему просто некуда, а бегство — это не решение проблемы, и, возможно, он слишком накручивает себя. Но эмоции берут вверх над разумом. Собственное кольцо стало будто свинцовым и жгло безымянный палец. Микки едва сдержался, чтобы не снять его и выбросить прямо в окно. Он прожигает взглядом своё кольцо и видит вместо него кольцо Йена на ебучей полке их ванной комнаты. На часах уже три утра, а сна теперь ни в одном глазу. Он снова садится на диван и, скрестив руки на груди, ждёт. Микки искренне не понимает, зачем дожидается Йена, ведь ему даже думать о муже противно. Он сильно разочарован и боль от поступка Йена всё ещё пульсирует где-то внутри. Микки говорит себе собраться и перестать так нервничать. Может, Йен не наврал и действительно придёт трезвым? Если его нет уже четыре часа, то это не значит, что он пьян, верно? Он же обещал ему и сказал, что про таблетки помнит. А кольцо… Снял в душе и забыл надеть? На минуту Микки даже успокаивается и слегка улыбается. Просто слишком накрутил себя. — Сука, он никогда не снимает кольцо. Даже в блядском душе, — вслух говорит он, стискивая зубы. Ложное спокойствие тут же испарилось. Теперь Милкович снова злится, но уже на себя. Зачем он оправдывает Йена? Галлагер проебался, и Микки не может это отрицать. Но ему так хочется верить, что он ошибается. Резкая трель дверного звонка заставила Микки нервно дернуться. Он напрягся. Если это Йен, то почему он не открывает своим ключом? А если это не Йен, то кто тогда? Время четыре утра, кого может принести в такое время. С некоторой опаской Микки подходит к двери и открывает её. За дверью стоит какой-то парень, у которого на плече буквально висит вусмерть пьяный Йен. Настолько, что даже стоять не может. — Ты Микки? — интересуется парень, скидывая с себя Йена. — Ага, — недовольно бурчит он, за руку втягивая мужа в квартиру. Тот едва не падает, запнувшись о порог, но Микки так похуй. Ему даже знать не хочется, кто этот парень, откуда он знает их адрес и его имя. — Я Джек, я…— начинает он весьма дружелюбно. — Да-да, очень интересно. Но иди нахуй, мужик. Куда больше Микки сейчас волнует Йен, поэтому он бесцеремонно закрывает дверь перед незнакомцем. Микки запирает дверь, поворачивается и видит, что Йен уже добрался до дивана и вырубился. Он смотрит на бессознательное тело мужа и чувствует себя ещё отвратительнее. Йен лежит в очень неудобной позе, но Микки не собирается укладывать его удобнее, и злорадно думает, что Галлагер не заслужил комфорта, а поэтому не собирается снимать с Йена даже ботинки и куртку. Чем больше он стоит около дивана и смотрит на беспробудно спящего мужа, тем сильнее ему хочется ударить Йена, чтобы тот почувствовал всю его боль. И не сдерживается. В гневном бессилии Микки с силой пинает его в голень. Но от этого не легче. А Йен даже не дернулся. Усталость тут же обрушивается на плечи Микки. Он не хочет спать в их общей кровати, но очень хочет провалиться в сон и забыться на три дня.

***

Микки просыпается не отдохнувшим и разбитым. Теперь он острее и ярче чувствует обиду. Микки готовит себе завтрак и прожигает спящего Йена ненавидящим взглядом. Он не думает готовить Йену и даже не собирается подать ему стакан воды и таблетку от головы. Слишком жирно будет. И не собирается превращать жизнь Йена в сказку. А поэтому нарочито громко хлопает дверями шкафчиков при готовке. Йен что-то бурчит сквозь сон и тяжело переворачивается. Микки доволен собой, ведь пробуждение мужа будет хуевым, этого он и добивается. Он специально топает при ходьбе и резко открывает шторы. Яркое солнце светит Галлагеру прямо в лицо, и Микки победно улыбается. Йен с трудом разлепляет глаза. Голова раскалывается еще сильнее из-за ослепительно яркого света и громко орущего телевизора. Он около минуты боится даже пошевелиться и не понимает, где находится. — Проснись и пой, блять, — нараспев говорит Микки, скрещивая руки на груди. Он видит мучительное пробуждение мужа и ликует. Йен понимает, что он дома, но от этого не легче. Он медленно садится и едва не орёт от разрывающей головной боли. — С добрым, блять, утром, — саркастически говорит Микки, упиваясь страданиями мужа. Он стоит у изголовья дивана и холодно смотрит на Йена. У Йена ломит всё тело, а от жажды спеклись губы, а издевки Микки только ухудшают ситуацию. — Ну, как спалось? — продолжает насмехаться Микки. — Воды, — хрипит Йен. Он облизывает губы тяжёлым, неповоротливым языком и затуманенным взглядом смотрит на мужа. Милкович скалится и саркастически смеётся. — А может ещё, сука, завтрак в постель? — рявкает он. Йен мучительно стонет. Никакой помощи он не дождётся. — Ну и иди нахуй тогда, — отмахивается он от Микки и снова медленно ложится. И ему абсолютно плевать, что он всё еще в куртке и ботинках. — Нахуй идешь только ты, Галлагер, — едко отвечает Микки, пальцем показывая на Йена. Йен игнорирует мужа и тяжело переворачивается на бок, лицом к спинке дивана, чтобы хотя бы солнце не слепило прямо в глаза. И чтобы не видеть недовольного Микки. Ему и без ссоры с ним достаточно хуево. Микки зол. Как он смеет после такого еще и отворачиваться? — А ты не охуел? Ты приползаешь даже не сам в четыре утра в жопу пьяный! — взрывается Милкович. — А свои ебучие обещания помнишь? А с кем бухал всю ночь и кто притащил тебя сюда? Кто это, блять, такой? Не молчи, Галлагер, или я пиздану тебе. Он не может сдерживать истеричные нотки в голосе. Поведение Йена вывело его из себя окончательно. Галлагер едва поворачивает голову в его сторону и сталкивается с яростно горящим взглядом мужа. — Я нихуя не помню. Отъебись, — безразлично говорит он и отворачивается снова. Он уверен, что Микки начнет кричать, а ему хватает и надрывающегося телевизора. И точно знает, что тот схватит подушку и с силой отпиздит ею, поэтому опережает мужа и накрывает голову маленькой диванной подушкой. Но это наглая ложь — Йен помнит всё. Ему просто не хочется разговаривать с Микки. Ему похуй. Йен понимает, что Микки волновался. И даже сейчас он взволнован, несмотря на злость. И знал, что напиваться с его таблетками нельзя. Йен осознает, как подло поступил, намеренно сняв кольцо. Но ему так похуй сейчас. Его больше заботит пульсирующая головная боль и адская жажда. Микки слышит этот грубый, равнодушный тон и не может справиться с эмоциями. Он яростно сжимает руки в кулаки и едва сдерживается, чтобы не ударить Йена. Микки яростно смаргивает подступающие слёзы и несколько секунд смотрит в спину Йена. Ему хочется всё высказать и заставить мужа говорить. Но он чувствует, что не готов в таком возбуждённом и раздражённом состоянии адекватно воспринимать Йена. И не может больше находиться в одной квартире с ним, не может видеть его безразличие. — Нахуй тебя, — собрав всё самообладание, выплёвывает Милкович. На большее он не способен сейчас. Он выходит из квартиры, специально сильно хлопает дверью и надеется в глубине души, что это будет ощутимо для больной головы Йена. Микки садится в машину и едет на работу озлобленный. Он надеется, что изнурительный физический труд поможет ему отвлечься от произошедшего. Но несколько навязчивых мыслей всё же преследуют его по дороге на работу. Он старательно гонит их от себя. Нервно выстукивает ритм песен по рулю, останавливаясь на очередном светофоре. — С хуя ли так много светофоров, блять! — гневно выкрикивает Микки, вдавливая педаль тормоза сильнее, чем требуется. Его раздражает абсолютно всё и он срывается на чём придётся. Он яростно делает радио погромче и заставляет себя сосредоточиться на мелодии.

***

— Микки, — настойчиво зовёт Стив. Но Микки совершенно не слышит. Он хмуро и без энтузиазма, чисто на автомате, продолжает красить стену. — Микки! — громко восклицает напарник. — Блять, хули тебе надо? — огрызается он тут же. — Обед уже, брось ты этот валик, — с усмешкой говорит Стив, игнорируя враждебный тон напарника. Он привык, что Микки не очень-то и дружелюбный и вежливый. И знает, как быстро тот погружается в работу и делает всё машинально. Но сегодня он был отрешённым и даже рассеянным — трижды он красил одно и то же место, о чём Стив сказать не решился. Микки сегодня весь на нервах и нарваться на реальную грубость не хочется. Стив даже обеспокоился состоянием напарника. — Ты даже про обеденный перерыв забыл, Микки, обычно ты уже за полчаса до реального обеда бросаешь всё, — замечает Стив. — Что-то случилось? — Нихуя не случилось, всё отлично, — мрачно отзывается Милкович, яростно намыливая руки. Он надеется, что напарник отъебется. Но, видимо, тот так и не научился распознавать красноречивые, посылающие нахуй взгляды Микки. — Я же вижу, что что-то не так. Расскажешь? — продолжает допытываться Стив. Микки тяжело вздыхает и еле сдерживается от грубости. Ему хочется послать всех нахуй, и Стива в том числе. — Просто… Дома небольшие проблемы, вот и всё, — небрежно дернув плечами, говорит Милкович. — Ты попал под горячую руку, я сорвался, — немного виновато продолжает он, сжимая пальцами переносицу. Срываться на всех — глупо. Тем более, Стив искренне интересуется и хочет помочь. Микки мысленно отвешивает себе подзатыльник. — Всё в порядке, я не должен был лезть, — с лёгкой улыбкой отзывается Стив, и Милкович через силу отвечает напарнику натянутой улыбкой. Уткнувшись в тарелку, он снова погрузился в мысли, из которых его так нагло выдернули. Весь день у него в голове крутятся два вопроса. Почему Йен так похуистично себя ведёт и, самое главное, — изменял ли Йен в эту ночь. Микки не хочет думать об измене, но слишком много факторов на это указывает. И это чёртово кольцо, оставленное Галлагером, невольно убеждает Микки. Он снова помрачнел и мысленно выругался. Стив кидает обеспокоенные взгляды на поджатые губы напарника и стиснутые зубы, но молчит. Микки разберётся со всем сам, он ясно дал это понять. Пока Микки переодевается из рабочей одежды в обычную после конца смены, он думает, какая же терапия хуйня. Теперь доктор Уэнн его раздражает, а её извечное спокойствие и снисходительное выражение лица приводит в бешенство. Ему так и хочется прокричать ей в лицо «Какого хуя, блять, не сработали ваши сеансы? Почему Йен соврал, хотя вы учили не лгать? Почему, блять, все ваши слова о доверии оказались банальным пиздежом?» Мысленно он шлет Оливию и её ебучие методы нахуй. Но легче не становится. И совершенно не легче от назойливых мыслей. В пробке Микки невольно представляет себе измену Йена во всех красках. Он отчетливо видит туалет клуба, маленькую кабинку и как какой-то смазливый пидор отсасывает Йену, стоя на коленях, а тот одобрительно стонет, запуская руку в волосы этого ублюдка. Он буквально слышит эти влажные звуки и ненавидит себя за бурные фантазии. Микки с отвращением передергивает плечами. Это уже слишком. Усилием воли он заставляет себя не представлять дальше, иначе его просто стошнит. Машины вновь двигаются, и Микки рад этому как никогда. Он небрежно паркуется и тяжело вздыхает, прежде чем выйти из машины. Ему не хочется возвращаться домой и видеть Йена снова. Засунув руки в карманы, Микки медленно поднимается по лестнице. Он оттягивает этот момент встречи настолько, насколько возможно. И у двери в квартиру он немного мнётся. Несколько раз выдыхает через нос и не решается вставить ключ в замочную скважину. — Нахуй всё это, — думает он с раздражением. Резкими движениями он открывает дверь ключом и распахивает её. Дома тишина и нигде нет света. Это настораживает, но звать Йена по имени он не собирается. Недоверчиво Микки заходит в спальню. Он не ожидал того, что увидел. Но именно в этот момент происходящее стало проясняться стремительно быстро.