therapy

      Йен лежит спиной к Микки, укутанный в одеяло почти с головой. «Неужели до сих пор похмелье?» с удивлением думает Микки и подходит с другой стороны, чтобы включить ночник и посмотреть в лицо Йену. Он ожидаемо не спит и не реагирует на Микки, безразличным и затуманенным взглядом он смотрит сквозь него. — Эй, ты в норме? — тихо спрашивает Милкович, обеспокоенно глядя на мужа. Он хочет потрепать Йена за плечо, как обычно, но не хочет прикасаться к нему — ему всё ещё неприятна вся эта ситуация. Но Йен молчит и с некоторым раздражением натягивает одеяло на лицо. И Микки как громом бьёт. Ну, конечно, блять, как он сразу не догадался! Это были очень эмоциональные две недели — ссоры дома, первый сеанс у Уэнн, драка, успехи в терапии, два прекрасных свидания. Это же мощнейший триггер, особенно, когда дозировка у препаратов слабее обычной. Микки тут же вспоминает, как вёл себя Йен, вернувшись из армии, и окончательно всё понимает. Ебаная биполярка вышла из-под контроля. Он чувствует себя немного лучше, осознавая это. Всё это дерьмо творил не Йен, а болезнь. Злость отступает, и Микки даже чувствует облегчение. Но паника охватывает буквально через мгновение. Как давно это началось? Почему он не заметил? Что Йен уже успел натворить за это время? Так много вопросов, на которые у него не было ответов. И это угнетало, он будто вмиг обессилел. Микки устало опускается на кровать и закрывает лицо руками. Ему нужно успокоиться. Биполярка и все её прелести для них не в новинку, он знает, что делать. Но приступов не было целых три года, Микки немного отвык от такого состояния Йена. Да и осадок от прошлой ночи всё ещё есть. И вкупе это нехило так сбивает с толку. Микки отнимает руки от лица, выдыхает и мысленно просит себя собраться. Сейчас всё зависит от него, он должен помочь Йену. Микки переводит взгляд на мужа, который лежит на спине и теперь просто смотрит на него слегка виновато. Он хочет выпытать у Йена всё, знать до мельчайших подробностей, но при этом не хочет ничего слышать про прошедшую ночь. Микки немного холодно смотрит на Йена и выходит из комнаты. Ему нужно позвонить врачу Йена, обрисовать ситуацию и назначить сеанс на самое ближайшее время. Доктор Эмма Смит давно ведёт болезнь Йена и в курсе всех событий, а поэтому не сильно удивляется звонку Микки, и любезно находит окно между своими сеансами. Как и просили — самое ближайшее, завтра, после семи часов. — Завтра вечером приём у Эммы, и это не обсуждается, — немного жёстко говорит Микки, стоя в проходе комнаты. Ему не очень хочется быть с Йеном слишком близко, нужно окончательно остыть. И, не надеясь на ответ, Микки разворачивается, чтобы уйти. — Ладно, — совсем тихо отвечает Галлагер. Проблески в сознании всё же бывают. Он, протрезвев, понимает, как сильно проебался, и согласиться — это меньшее, что он может сделать, чтобы загладить вину. Микки в изумлении поворачивает голову и видит, что тот выглядит уже не таким хмурым и безучастным. Даже голос довольно бодрый для его состояния. И это довольно странно, что он согласился, обычно Йен отнекивается, брыкается и просит оставить его в покое. Злится и говорит, что с ним всё нормально, и он никуда не пойдет. Он переводит взгляд на руки, лежащие поверх одеяла, и замечает кольцо на безымянном пальце Йена. Хочется съязвить, сказать едко «Неужели, блять, вспомнил», но говорить с Йеном он не настроен, а выяснять отношения тем более. И несмотря на проглоченный саркастичный комментарий, Микки против воли улыбается. Значит, Йен не слетел с катушек окончательно, и не всё потеряно.

***

На утро Йен даже встаёт, что удивляет Микки. Он спал на диване, не решаясь ложиться с Йеном в одну кровать. Он не готов, слишком мало времени прошло. Да и вопрос измены всё ещё открыт для него. Йен помятый и уставший на вид, но весьма бодрый. Исподлобья, с сожалением и виной, он поглядывает на мужа во время завтрака и борется с навязчивым желанием начать объясняться. Микки старается вести себя спокойно, так, будто ничего не было. Но стеклянный взгляд, излишне крепкая хватка вилки и довольно нервные движения дают Йену понять, что Микки ещё очень сильно зол и разочарован. Йен понимает, что если предпримет попытку взять Микки за руку, то останется со сломанной челюстью. А поэтому продолжает молча смотреть. — Приём у Эммы в семь, встретимся там, — перед самым уходом на работу говорит Микки, и, не дожидаясь ответа, покидает квартиру. Йен даже рта раскрыть не успевает. И ему ничего не остаётся, как позвонить на работу, взять отгул и ждать приёма.

***

— Да, дозировка и правда слишком слабая, — подтверждает доктор Смит, выслушав все симптомы. Йен рассказывает ей события, не вдаваясь в детали, и искоса поглядывает на Микки. Он сидит за спиной Йена и старается не показывать своего беспокойства. Микки с безэмоциональным выражением лица игнорирует взгляды Йена и в упор рассматривает Эмму. Она замечает напряжение между ними, но не говорит ни слова. — Полагаю, что терапия послужила триггером, а дозировка препарата слишком мала и не справилась с этим, — продолжает доктор Смит в надежде разрядить обстановку. — Повысим дозировку в два раза, посмотрим, что из этого выйдет. Йен молча кивает ей. Эмма пишет новый рецепт, постоянно смахивая спадающие светлые пряди на плечо. Микки отчего-то это сильно раздражает. Он всё ещё не знает, как вести себя с Йеном, ему до сих пор неприятно вспоминать ту ночь. Но тем не менее, состояние Йена Микки невольно беспокоит. И такая неразбериха бесит, поэтому и любая мелочь тоже раздражает не меньше.

***

Через три дня новая дозировка препаратов начинает действовать, и Йен снова возвращается в прежнее русло и чувствует себя куда лучше. И окончательно понимает, как же сильно он проебался. Все дни Микки держался отрешённо, делал вид, что ему абсолютно похуй на произошедшее несколько дней назад, и почти не разговаривал с Йеном. Разве что очень холодно напоминал о приёме таблеток. Микки понимает, что Йен не виноват в очередном приступе, всё это было под действием болезни. Но ничего не может с собой поделать, так быстро обиды не забываются. Йен чувствует себя ужасно. Они снова отдаляются и уже по его вине. Ему кажется, что это конец, точка невозврата. Но в то же время его успокаивает, что Микки всё ещё здесь и даже заботится. Это даёт Йену призрачную надежду на лучшее.

***

— Микки, нам нужно поговорить, — уверенно произносит Йен. Микки чувствует непонятное волнение. Он знает, к чему Йен ведёт. И ему хочется поскорее расставить всё по местам, узнать все детали и наконец-то закрыть этот вопрос. Но при этом Микки хочет остаться в неведении, так будет проще, как ему кажется. Но что там говорила Уэнн? Надо говорить друг с другом? Попробуем, блять, думает Микки с иронией. Йен нервно кусает губу и отводит взгляд. Микки старается сохранять равнодушное выражение лица. И что-то в реакции Йена его даже пугает. — Я проебался, я знаю. И я не оправдываюсь перед тобой, я хочу рассказать, как всё было, — начинает Йен и немного тушуется под холодным взглядом Микки. И пару секунд молчит, думая, что сказать дальше. Микки скрещивает руки на груди и не собирается произносить ни слова, он терпеливо ждёт. — Я не знаю, почему соврал, ведь Уилл звал и тебя тоже. Но затуманенное болезнью сознание шептало мне, чтобы я отдохнул от тебя. И поэтому я снял кольцо. Микки неприятно это слушать и ему хочется заткнуть Йена и не знать всего этого. Но любопытство оказывается сильнее. Йен неуверенно смотрит на мужа и старается прочесть эмоции на его лице. Микки старается не выдавать своего состояния, но Йен видит напряжённую позу и сжатые кулаки.  — Мне стало резко похуй на всё. И я начал пить шот за шотом. Их было не так много, но меня очень быстро развезло, — продолжает Йен после тяжёлых минут тишины. — Что за мужик притащил тебя? — с презрением интересуется Микки и едва сдерживает ядовитый тон. Он правда понимает, что болезнь вышла из-под контроля, видит, что Йен осознает свою вину. Но он не в силах контролировать себя, обида до сих пор грызёт его. И Микки всё ещё не знает, изменял ли ему муж. — Это один из друзей Уилла, он живёт в нашем районе, — спешно объясняет Йен и уже знает, какой следующий вопрос задаст Микки. — У меня ничего с ним не было. Ни с кем не было, Мик. Клянусь. Микки смотрит с явным недоверием, и Йен вздыхает. Он понимает, что вернуть доверие будет крайне сложно. — Я же не совсем слетел с катушек, я многое осознавал. Но я флиртовал с несколькими, признаюсь, — честно говорит Йен и садится ближе к мужу. Тот невольно отшатывается. — С хуя ли я должен тебе верить? Где гарантия, что ты не пиздишь мне? Йен предпринимает попытку взять Микки за руку. Он не противится, но и никак не отвечает на этот жест. — Я…я не вру, честно! — немного истерично восклицает Йен. Он правда не знает, как доказать свою честность. — Я люблю тебя и я не стал бы врать. Поверь мне, Мик, — умоляет он и сжимает руку мужа в своей. Микки только иронично усмехается на признание и молчит. Что-то заставляет его сомневаться в честности Йена. — Я проебался, знаю, прости меня, пожалуйста. Я хочу всё исправить, я готов, но не знаю, как это сделать, — продолжает Йен взволнованно, на одном дыхании. Он с мольбой заглядывает в глаза Микки и сталкивается с недоверчивым взглядом. Микки вырывает руку из крепкой хватки, медленно поднимается с дивана и отходит на пару шагов. Йен уже хочет пойти следом и даже порывается встать, но Милкович останавливает его движением руки. — Не надо. Просто дай мне время. Йен кивает и опускается на диван снова. Слышит, как громко хлопает дверь спальной и вздыхает. Микки нихуя не поверил ему и уж тем более не простил. Но Йен действительно не врёт, всё так и было. И ему хочется ходить за Микки по пятам, бесконечно много извиняться и делать всё, чтобы Микки поверил и простил. Но он слишком хорошо знает Микки — его лучше не трогать сейчас. И Йен понимает это. Он старается успокоиться и просто ждёт. И не может перестать кидать взволнованные взгляды на закрытую дверь. Йен снова спит на диване, как и все дни до этого. И утром ему даже перепадает чашка кофе. Он старательно игнорирует то, с каким грохотом Микки поставил эту чашку перед ним. Это уже хороший знак, думает Йен, и даже улыбается. — Спасибо, — радостно говорит он. Микки едва слышно фыркает и игнорирует мужа. — Таблетки не забудь, — равнодушно бросает Микки, заглядывая в ванную, и тут же уходит. Йен со вздохом высыпает горсть пилюль в ладонь. Теперь он вряд ли когда-то ещё забудет про таблетки. Но привычка Микки напоминать о них доставляет ему радость. Ему не всё равно, а значит, не всё потеряно. Весь рабочий день он чувствует себя ободрённым маленькими сдвигами в их отношениях. И вечером, выезжая с рабочей стоянки, его посещает гениальная — на его взгляд — мысль. За пару лет они выработали график пользования машиной — они просто меняются каждый день. Сегодня Йен на ней, а Микки на метро, а завтра — наоборот. И их вполне устраивало. Уходили и приходили они в разное время, поэтому подвозить друг друга было неудобно. Но сегодня Йен решил, что неудобно на потолке спать, а два часа подождать уставшего с работы мужа и поехать вместе — очень даже удобно. Особенно после проёба, это меньшее, что он может сделать. И чтобы окончательно растопить лёд, покупает немного еды. Он знает, что с работы Микки приходит голодным и обычно ужинает дома. Но не сегодня. Все два часа он постоянно переключает радиостанции, пятнадцать минут даже дремлет и постоянно косится на дверь конторы Микки и иногда вздрагивает, если дверь открывается. И слегка разочарованно вздыхает, когда видит, что это не Микки. Йен нервно поглядывает на часы последние полчаса. Чем ближе конец рабочего дня, тем больше он волнуется почему-то. И ему не нравится это чувство. Когда он видит Микки, который вальяжно выходит из здания и немного вразвалочку идёт в противоположную от машины сторону, то негромко сигналит. Микки резко поворачивается с немного испуганным выражением лица, которое тут же меняется на удивлённое. Йен улыбается такой реакции, но чувствует, что с каждым шагом Микки узел в животе становится всё туже. — Ты что здесь делаешь? У тебя смена два часа как закончилась, — без предисловий тут же спрашивает Микки, устало развалившись на сиденье. — Жду тебя, — просто отвечает Йен. — Захотелось забрать тебя сегодня и поехать домой вместе. Микки удивлен. Он понимает, что Йен хочет задобрить его и загладить вину. Но он терпеливо ждал целых два часа. И его мягкая улыбка и заботливый взгляд вызывает приятный трепет. А когда Йен с заднего сиденья достаёт пару сэндвичей, то Микки окончательно тает. Это было так просто, но мило. Микки не смог сдержать доброй улыбки, и Йен просиял. — Как же вкусно, блять, — с наслаждением жуя сэндвич, говорит Микки, и Йен чувствует себя таким счастливым. — Что можно делать два часа в машине? Я бы с ума сошёл, мне кажется. Йен с усмешкой рассказывает всё, что он делал, и еле сдерживается, чтобы не взять Микки за руку снова. Он не хочет разрушить и без того хрупкие отношения. Ему достаточно и того, что Микки довольный, он улыбается и смотрит уже теплее и заинтересованнее. Дома Йен старается не быть навязчивым. Да, Микки оттаял, но он не должен давить на него своим постоянным вниманием. Он снова ложится спать на диван, как слышит возмущенный голос из спальни. — Эй, Галлагер, я что, должен один засыпать? Йен рывком встаёт и едва не вприпрыжку несётся в спальню. Он так счастлив, что Микки разрешил вернуться в постель. Он быстро юркает под одеяло, под которым на боку, расслабленно лежит Микки, и молча смотрит, не скрывая радостной улыбки. Микки тоже молчит, но Йен и не ждёт, что тот скажет что-то. И сам не заводит разговора. Ему достаточно и этого — снова засыпать вместе. — Я всё ещё с трудом верю тебе. Но ты прощён, потому что всё это творила блядская болезнь, — тихо говорит Микки, смотря прямо в глаза. Йен удивлённо вскидывает брови и улыбается ещё шире. Он только кивает как китайский болванчик и не может перестать смотреть на мужа влюблённым взглядом. Микки поворачивается на другой бок и Йен немного боязливо обнимает его со спины. Ему хочется оставить несколько маленьких поцелуйчиков на шее мужа, как раньше, но слишком рано. Йен ожидает, что Микки отпихнет его, и он готов к этому. Но вместо этого Микки накрывает рукой обнимающую его руку Йена. И Йен широко улыбается в темноту. И несмотря на вроде как восстановленные отношения, они понимают, что доверие всё ещё подорвано, взаимопонимание потеряно, терапия успешно послана нахуй. Им снова нужно искать выход из ситуации.