Из Воздуха и Пламени

      Вот и он.       Катара прищурилась, заметив одинокую фигуру Зуко: белую вспышку посреди беспорядочных волн, появляющуюся в поле зрения и тут же исчезающую из неё, по мере того как принц сражался с морем, омывающим Угольный остров. Энергично, решительно рассекал он волны огнём в одиночку – Аанг был в задней части дома, оттачивал с Тоф свою технику метания валунов, в то время как Суюки и Сокка бродили где-то, занимаясь "сбором ягод" в кавычках.       Замечательно. Значит, они будут только вдвоем. Катара именно этого и ждала.       Она зашагала по узкой каменистой тропинке к пляжу, держа сандалии в руках, и остановилась как раз перед полосой убывающей воды. Соленый ветер тут же ударил ей в лицо и запутался в волосах, щедро наполнив легкие приятным, свежим запахом её родной стихии в первозданном виде; это успокоило бы её нервы при любых других обстоятельствах, но сегодня всё это было лишь болезненным напоминанием о том, чему она стала свидетелем прошлой ночью.       От воспоминания её желудок сжался – и это было отнюдь не приятное чувство.       Катара ждала, пока Зуко закончит свое послетренировочное плавание, и чем больше она ждала, тем больше всё внутри неё закипало.       На самом деле, это было довольно типично с его стороны, твердила Катара самой себе, изо всех сил стараясь не топать ногой по песку от нетерпения. Довериться Зуко, чтобы он снова все испортил, особенно сейчас, когда она наконец нашла в себе силы простить его! Когда она признала его частью своей семьи! Как только она начала по-настоящему привыкать к его постоянному присутствию и прониклась к нему, он просто обязан был взять и выдать что-то вроде... этого.       Во имя Туи и Ла, она не могла даже признаться себе самой в том, что именно увидела. Это было настолько ... странно. И даже не само то, чему она стала свидетелем – хотя для Катары, которая только начала странствовать по миру, и которой лишь предстоит открыть для себя некоторые аспекты жизни, это само по себе тоже был довольно удивительным, - а скорее то, кого она уличила. Никогда в своей жизни она не ожидала, что из всех проступков, что только можно совершить, она будет обвинять Зуко именно в … ... Она вздохнула и крепко зажмурилась, чтобы прогнать этот образ из головы… ... в том, что он поцеловал Аанга.       По правде говоря, это была лишь малая толика того, что занимало мысли покорительницы Воды, пока она выжидала на берегу. Даже в это время внутри неё велась борьба: с одной стороны, она понимала, что несправедлива по отношению к ним, и вообще, что она лезет не в свое дело. Но, в это же время, что-то внутри неё буквально шипело, что именно она стала причиной всего произошедшего, и своим бездействием и нежеланием что-то решать по отношению к Аангу, она буквально толкнула его в объятия другого человека. Но всё же Катара понимала, что ей не следует делать поспешных выводов, если она не знает общей картины. Но все эти мысли путались в клубящейся массе смятения, гнева и наполовину осознанного чувства боли измены, которое молодая девушка не могла до конца осознать, и, пока внутри неё бушевали противоречия, она ждала, желая прояснить ситуацию.       Должно быть, он заметил её. Звуки плещущейся воды все ближе и ближе к берегу громом отзывались в голове. Когда Катара открыла глаза, Зуко уже был по колено в воде, идя к ней и улыбаясь; морская вода стекала по его тренированным мускулам, подчеркивая его потрясающую фигуру, на которую девушка запретила себе смотреть. Сейчас ей нельзя отвлекаться.       — Эй, — крикнул он, стряхивая воду с волос, — что-то стряслось?       — Мне нужно поговорить с тобой, — коротко сказала она, глядя вниз: на волны, тянущиеся к ее ногам. — У тебя найдется минутка?       — Конечно, — он выглядел удивленным, плюхаясь на песок рядом с ней. Катара присоединилась к нему, подтянув колени к груди в защитной позе. Она чувствовала на себе взгляд Зуко, выражающий любопытство. Должно быть, её внутреннее состояние отразилось либо на её голосе, либо на поведении, потому что, когда Зуко заговорил снова, его тон звучал настороженно.       — Так в чем же дело?       Катара сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ну вот, пришло время. Она мучилась из-за этого всю ночь и полдня, пришла к тысяче различных выводов, боролась с противоречивыми эмоциями, и теперь настало время встретиться с ними лицом к лицу. Требовать правды, а потом уже разбираться с тем, что она услышит.       Поэтому она решила перейти к сути, не утруждая себя вступлением:       — Я вас видела, — Катара заметила озадаченность, ясно проступившую на лице Зуко, и прежде чем тот мог бы спросить, о чем конкретно она говорит, добавила, — Тебя и Аанга.       Он бы оскорбил её, начав притворяться, что не понимает, о чём она, и возмущенно всё отрицать, но он этого не сделал, и Катара была благодарна ему за это. Зуко лишь тихо произнес: "Оу" после молчания, продлившегося будто несколько лет, а затем погрузился в мрачную, хмурую задумчивость, и море, казалось, разделило с ними их чувства.       — Мне жаль, — прошептал Зуко после нескольких минут молчания, и слова скорее стали частью тишины, никак не развеяв её.       — Жаль, что поцеловал его? — Катаре потребовалось сделать усилие над собой, чтобы спросить сдержанным, категоричным тоном и её собственный голос показался ей чужим.       — Нет, — на этот раз ответ прозвучал незамедлительно и твёрдо; Катара встревоженно посмотрела на него. — Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом.       На это ей нечего было ответить. Как возразить такой уверенности, такой убежденности? Катара не ожидала такого, не была готова к подобной реакции. Сейчас она могла лишь пристально смотреть на Зуко, изучать напряженные линии его подбородка, наблюдать твердость и решимость, отражающуюся в его глазах и думать: "Он действительно говорит то, что думает".       О, как бы ей хотелось упрекнуть его и обвинить, впасть в гнев и сыпать угрозами. Но она не могла. В глубине души она знала, что не могла. Как бы ей ни хотелось обвинить Зуко во всём, она осознавала, что это было бы несправедливо, так как, как бы ни было больно это признавать, не один Зуко - Аанг тоже был замешан в этом.       По собственному желанию. И это, пожалуй, и ранило больше всего.       — Значит, всё серьезно? — сумела выдавить из себя Катара, но, казалось, собственный голос подводит её.       — Да, — мягко ответил Зуко, наклонив голову, чтобы посмотреть на нее. — Так и есть. Я не хочу делать вид, что это не так.       — И что теперь? — и снова её голос сорвался, просвистев как водяной хлыст; он звучал жестче, чем она того хотела.       — Не знаю. Я понятия не имею, что будет дальше, Катара, и как долго всё продлится. Но я точно знаю, что именно этого хочет Аанг... И я тоже.       — А как же Мэй? — она причинила Зуко боль, напомнив о его мрачной бывшей девушке: о том, что он изменил ей; Катара видела это, но сейчас ей было все равно — какая-то темная, злобная часть неё хотела причинить ему боль.       — Я люблю ее, — сказал Зуко так просто, что это поразило ее. — Аанга тоже люблю. Я люблю их обоих, просто по-разному. Я уже сказал тебе, что не знаю, что будет дальше. Но думаю... — его голос стал ещё ниже; пристальный взгляд, направленный на нее, казалось, выражал внутренние смятение и боль, — то, что ты действительно хотела спросить: а как же ты?       Катара отвернулась. Его взгляд, устремленный на нее, был невыносим. Он пронизывал так, что нельзя было увернуться.       — Послушай, я могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь –       — О, неужели?!       — ... Аанг рассказывал мне о тебе, — безжалостно продолжал Зуко. — Что он чувствовал к тебе, как целовал тебя, как потом ты не хотела признавать этого. Он все еще любит тебя, Катара, и всегда будет любить. Но все изменилось. Теперь он стал мудрее. Стал более зрелым. Он лучше понимает самого себя. И ему нужно, чтобы его любили. Как воздушной натуре ему это просто необходимо. Ты должна это знать.       О, это действительно уже слишком.       — Ты хочешь сказать, что это моя вина?! — На этот раз голос Катары почти сорвался на крик. Ей хотелось закричать и убежать. Она больше не хотела здесь находиться.       — Нет! Никто не виноват, Катара! Ты помогла ему на пути к взрослению. Вот и всё.       "Под взрослением ты подразумеваешь отношения с тобой", подумала она, внутри неё вскипал гнев, но прикусив губу, Катара промолчала.       — Ты должна знать, что последнее, чего я хочу — это причинить боль Аангу, — признался Зуко после того, как его предыдущие слова утонули в потоке бурного молчания. Его голос был тихим, до странности мягким, но уверенным. Зуко продолжал настаивать, — я не могу объяснить, что конкретно происходит между нами, но это... просто кажется таким правильным. Как тогда, когда я наконец решил присоединиться к вам, как тогда, когда мы стояли в окружении пары драконов. Тебя там не было, ты не чувствовала того, что чувствовали мы, но это было... — Зуко вдруг замолчал, подбирая слова, его лицо нахмурилось. — Это было прекрасно. Я знаю, как это глупо звучит, но так оно и было. Аанг, вероятно, объяснил бы всё гораздо лучше, чем я, но всё будто должно было произойти именно так... будто эти два дракона были мы с Аангом. А теперь ... я чувствую то же самое. Будто это правильно.       "Он готов сражаться, — внезапно поняла Катара, обдумывая слова Зуко и замечая, как решимость, которая была его определяющей чертой, взяла над ним верх и зажглась в его глазах. "Он не хочет бросать мне вызов, но сделает это, если придется. Он готов сражаться за Аанга".       И это окончательно обезоружило её.       Правильно. Так и должно было быть. Идеально. Это было невозможно, просто абсурдно. И все же - эта убежденность, этот разговор о судьбе (потому что именно он скрывался за неуклюжими словами), эта ярость. И тот факт, который она до сих пор старалась игнорировать: когда она увидела их прошлой ночью на пляже, именно Аанг поцеловал Зуко, не наоборот.       Ей следовало сначала поговорить с Аангом. Скорее всего, он объяснил бы всё лучше. Но она не могла – она была зла, обижена и чувствовала себя преданной, и ей нужен был кто-то, на кого можно было бы выплеснуть свою злость, и это не мог быть Аанг. Зуко было так легко обвинить, а Аанг ... Аанг поцеловал ее.       Говорить с ним о поцелуе с кем-то другим после того, как она отвергла его из-за своих собственных страхов и неуверенности (ее вина, ее вина, конечно же, это была только ее вина!), было бы слишком.       И было еще кое–что - она даже сейчас не была уверена, что чувствует к Аангу и всей этой ситуации в целом. Растеряна – ха! Теперь она была растеряна больше, чем когда-либо.       — Но почему именно ты? — Катара решила спросить, желая разрешить для себя хоть часть ситуации. — Вот этого я до сих пор не понимаю. Почему это должен был быть ты? После всего, что ты сделал, после всего, через что ты заставил его пройти…       Её придирки были мелочны и капризны. Но Катаре было все равно. Зуко мог осуждать её, сколько ему вздумается.       Но он этого не делал. Вместо этого он окинул её долгим испытующим взглядом, и уголки его губ изогнулись в странной улыбке, в которой не было и тени веселья.       — Знаешь, я и сам не уверен, что понимаю, — признался он. — Почему именно я? Мы ведь с ним такие разные. У нас противоположные мнения по очень многим вопросам. Наши культуры настолько чужды друг другу, что, кажется, мы абсолютно несовместимы. Я знаю, что не заслуживаю его. Но Аанг ... он доверчивый, словно ребенок. Он умеет прощать. И хотя мы с ним не на все вещи смотрим одинаково, в том числе и на это, он был первым, кто рискнул и решил оставить все позади. Мы с тобой больше схожи в этом вопросе. Есть люди, которых мы никогда не сможем простить, — в этот момент ей снова пришлось отвести взгляд. — Дело в том, — продолжал Зуко, — что когда Аанг упоминает Северный полюс, то смеется, Катара. Я не думаю, что когда-нибудь смогу посмеяться над всеми теми вещами, которые сделал, но он — да. И это удивительно. Он простил меня еще до того, как я смог простить самого себя. Это помогает мне исцелиться. Теперь для него всё это в прошлом. И из-за этого я чувствую, что тоже готов оставить всё в прошлом.       "В прошлом", говорит он. Катара еще крепче обняла колени и вгляделась в море; злость, обуревавшая её душу, прошла, уступив место печали. "Так вот кто я теперь для Аанга? Прошлое?"       Эта мысль ранила Катару сильнее, чем она ожидала, но именно она помогла ей осознать то, что до сегодняшнего дня она принимала как должное. Привязанность Аанга к ней. Нежелательное внимание с его стороны. Его любовь. Теперь, когда Катара лишилась всего этого, она вдруг осознала, как сильно зависела от этого – как сильно она нуждается в этом и сейчас.       Но, возможно, теперь всему действительно пришел конец. Аанг постепенно отдалялся от нее, это было неоспоримо. Взросление, так это назвал Зуко? Что ж. Если дело было именно в этом...       Но когда она увидела, что они снова целуются (они любят друг друга, конечно, любят, как можно это отрицать, ведь это так очевидно, так явно!), Катара поняла, что на самом деле они не оставляли прошлое позади – скорее, оно стало частью их отношений, определяющей, к чему всё идет, благодаря прошлому связь между ними была более глубокой, более крепкой. Может быть, ей стоит последовать их примеру. Она тоже взрослела. Может быть, пришло время ей самой найти собственные мечты и воплотить их в жизнь.       Аанг в некотором смысле вырос из отношений с ней. Возможно, его щенячья любовь теперь в прошлом. Но будущее ... будущее все еще оставалось неизведанным. Для них всех.