Сможешь сделать меня счастливее?

      Парень зашёл в квартиру, таща за собой огромный чемодан. Я сочёл нужным помочь ему, и вскоре Америка уже обустраивался в пустой комнате, в которой стояла только кровать, которая была слишком большая для одного и слишком маленькая для двоих. Раньше в этой комнате жил отец… — Хей! — вывел меня из раздумий звонкий голос "магната". Я устало посмотрел на него, а тот благодарно кивнул и улыбнулся мне. — Спасибо большое! — Угу, — буркнул я, выходя из комнаты, но в последний момент я развернулся и бросил небрежное «Если что, я у себя». Только после этого я вышел из комнаты моего нового знакомого.       Шагая по коридору между комнатами, я размышлял об этом необычном парне. Почему ему понадобился наш отец, хотя все знают, что его давно нет в живых? Как он разорился? И самый главный вопрос, который тревожил меня больше всего: зачем я его впустил?       С такими мыслями я и не заметил, как оказался в спальне. Братьев в комнате не было. Я выглянул в окно: Беларусь и Украина носились по двору, как угорелые. Теперь мне точно никто не помешает…       Я завесил шторы и оглядел комнату, затянутую полумраком. В углу, под кроватью, блеснул железом небольшой острый предмет. Я закатал рукав своего свитера, обнажив перебинтованную от запястья до локтя левую руку. Достав из-под кровати кухонный нож, который тщательно прятал, я провел по его лезвию пальцем: из него потекла густая алая кровь.       Я снял бинты с левой руки и взглянул на неё: она была испещрена длинными шрамами, глубокими порезами и маленькими царапинками. После смерти отца я не мог унять душевную боль, и я просто заменял её физической… Только я занёс лезвие над рукой, в мою дверь постучали. Я поспешно раскатал рукав и запихнул бинты под кровать.       За дверью был Америка. Он нервно крутил в руках телефон, его глаза бегали туда-сюда. Он смотрел куда угодно, но не на меня. — Простите, а… — робко начал он. — Вы не знаете, где находится ближайшая тюрьма?       Его вопрос завёл меня в тупик. — Что, прости? — Ну, тюрьма, — повторил он уже увереннее. — Мне нужно навестить отца… — А, да, конечно. Я могу проводить тебя, если хочешь. Секунду…       Я нырнул обратно в комнату и захлопнул за собой дверь, прижавшись к ней спиной. Было странно, что Америка попросил меня сводить его до тюрьмы, хотя то, что там находился его отец, меня совсем не смущало. Я быстро намотал бинты на руку, спрятал нож и вышел. Парнишка всё так же стоял у двери, уткнувшись в телефон и улыбаясь. — Что такое? — спросил я. Ами поднял голову, не переставая улыбаться, и произнёс: — Неважно! — Как скажешь. Ну, что, пошли?       Я уже был у двери, когда понял, что новый знакомый за мной не идёт. Я развернулся и удивленно приподнял одну бровь: — Ты что, ходить разучился?       Америка отрицательно замотал головой. Его щёки покраснели, телефон снова завертелся в руках, как юла. — Я просто никогда не ходил пешком…       У меня аж челюсть отвисла. — Как это? — Ну… — парень перевёл взгляд на потолок. — У меня была своя машина до того момента, пока папу не арестовали… — Понятно, — усмехнулся я. — Давай, пошли, заодно и прогуляешься…

***

      Мы вышли на озарённую солнцем улицу. По оживлённому шоссе неслись автомобили, поднимая в небо клубы дыма. Ами закашлялся, я похлопал его по спине: — Привыкай. Это тебе не личный особняк за городом, где машины раз в сто лет ездят.       Он смущённо улыбнулся мне в ответ.       «Какой же он неженка…» — думал я, шагая по улицам города. Мой спутник едва поспевал за моими широченными шагами, и мне приходилось останавливаться каждые пять метров, чтобы парнишка перевёл дыхание. — Я… не успеваю… — выдыхал он на каждой остановке, хватаясь обеими руками за грудь. — Давай… помедленнее?..       Но помедленнее, к сожалению, я не мог. Поэтому мы шли урывками, даже перебежками, пока не дошли до главного городского парка.       Это было моим любимым местом в детстве. Мы с отцом часто ходили сюда гулять, устраивая пикники под ярко-зелёными кронами высоких деревьев.       Вдруг мне в спину врезался Америка, и мы оба чуть не свалились на асфальт. Потирая ушибленную о мой позвоночник щёку, он с интересом рассматривал ворота парка «Green Forest». — Мы же зайдем туда? — с надеждой спросил меня парень. Я в ответ пожал плечами: — Ну, если ты хочешь…       Ами радостно поскакал к железным воротам, а я поплёлся следом, наблюдая, как друг фотографирует всё, что увидит. — Почему ты не сказал, что в городе есть такие чудесные места? — спросил меня Америка, листая только что сделанные фотографии. — Я думал, ты не фанат природы. — Я тоже так думал! — улыбнулся парнишка в ответ. Мы уже почти дошли до выхода, как Ами резко затормозил и стал дёргать меня за рукав, восхищенно подпрыгивая на месте. — Смотри-смотри-смотри! — визжал он, указывая пальцем куда-то вглубь парка, где собралось очень много людей, в основном — девушек. Я лениво повернул голову в ту сторону и ахнул: в центре толпы был никто иной, как Чехия. — Это какая-то знаменитость? — поинтересовался мой спутник, не переставая пялиться на толпу. — Ну… можно и так сказать, — кисло ответил я, разворачиваясь и хватая Америку за запястье. — Пошли. — Нуууу! — заканючил он, упираясь ногами в землю. — Я хочу посмотреть! — Не хочешь по-хорошему…       Я притянул парня к себе за руку, и одним движением он уже сидел у меня на руках. -Эй! Ты что творишь?! — вопил он, пихая меня локтями. — Быстро опусти! — Хочешь, чтобы я оставил тебя одного здесь?! — рявкнул я, и Ами, успокоившись, обиженно сложил руки на груди. Через пару минут он устал на меня обижаться, когда понял, что до дома нам идти еще очень долго. Парень уткнулся в ворот моего свитера и устало прикрыл глаза. — От тебя шоколадом пахнет… — Что? — переспросил я. Мне же не показалось, он действительно это сказал? — Ничего.

***

      Когда до дома оставалось меньше семи метров, я и сам был готов свалиться без сил прямо на дорогу, но не мог показать свою слабость. Дом сорок четыре… Сорок пять… Сорок шесть… И вот мы, наконец, на месте.       Поставив на землю Америку (который, кстати, был недоволен, что больше не сидит у меня на руках), открыл дверь и, ввалившись в квартиру, рухнул на диван, закрыв глаза рукой. Тут же я услышал, как парнишка сел рядом. — Спасибо, — произнёс он после недолгого молчания. Я кивнул в ответ: сил говорить не было. Америка вздохнул и предложил мне чаю, я согласился, и через секунду парень вовсю орудовал на кухне, едва успевая переворачивать что-то на шкворчащей сковородке. — Мы ведь так к твоему отцу и не сходили, — заметил я, лениво наблюдая за маячившей туда-сюда фигуркой друга. — Зато побывали в парке, а там намного лучше, чем в тюрьме, — весело ответил он, ставя на журнальный столик чашку с ароматным чаем и тарелку, на которой лежало нечто, похожее на оладьи. — Что это? — спросил я, откусывая кусок от творения Ами. — Панкейки. — Чего? — Пан-кей-ки, — по слогам произнес он, приземляясь рядом. — Как оладьи, только толще. — Зачем все так усложнять? — задумчиво протянул я. — Оладьи, и всё. — Дурак, — хихикнул парнишка и скрылся в соседней комнате.