Моё твоё наказание

Родители меньше всего прощают своим детям те пороки, которые они сами им привили. — Фридрих Шиллер

      Доён неспешно направляется в спальню отца. В руках девушки цветущая алая роза, чей длинный стебель украшен множеством острых шипов. По давно установленному распорядку весь дом украшен в преддверии Рождества, отчего в длинных темных коридорах пахнет хвоей и лакрицей. У самого потолка вьются гирлянды с тёплыми тусклыми огоньками являясь единственным освещением в темно-зелёном коридоре. Два дня назад после вечера у господина О ей сразу доложили о смерти одной из эскортниц и побеге второй. Бордель оказался серьезной проблемой, но по настоящему весь масштаб она оценила лишь когда ей в руки попал телефон с интересными снимками. Карин явно чего-то добивалась, раз хранила компромат почти на всю элиту борделя. Конечно, не сложно догадаться чего именно, ведь таким образом она могла шантажировать любую из девушек и добиваться своего. Но Доён интересует лишь несколько последних снимков. Она долго всматривалась, лишь в тот, где рядом с Ёнсоль стоял Чонгук. За шесть лет он сильно возмужал и похорошел. Ещё в ночь собрания Совета она отметила насколько прекрасным мужчиной он стал. Но вновь рядом с ним крутилась какая-то никчёмная девчонка. Сначала дочь жалкого клерка, а теперь язвительная проститутка. Может Чон и хорошел, но вкус на женщин у него был также отвратителен.       В темной и холодной комнате копошится моложавый мужчина, но он сразу отступает от постели больного стоит девушке зайти. Доён морщится от запаха лекарств и старости, приказывает открыть окно и лишь одним жестом просит уйти сиделку вон. Мужчина послушно склоняется и покидает комнату, оставляя дочь и отца наедине. Он даже не смеет ей перечить. Девушка смотрит на бледное осунувшееся лицо парализованного мужчины, чьи волосы уже давно покрыла седина, и усмехается. Она медленно надевает на руки перчатки и легким движением поправляет причёску. Отец ненавидел распущенные волосы, и как-то раз оттаскал её за них в этой самой комнате в порыве гнева за какой-то нелепый поступок. Тогда Доён подстриглась под каре и больше никогда не позволяла себе иной причёски. — Тяжело быть прикованным к кровати, — понимающе кивает Доён, касаясь его рук. За окном шёл снег и дул холодный ветер. Из-за открытого окна лёгкую тюль раздувало сильными потоками и снег залетал в комнату. — Я тоже до сих пор просыпаюсь, потому что мне кажется, что меня вновь привязывают, — шепчет она, впиваясь длинными ногтями в сморщенную старческую кожу. Мужчина взвывает, не в состоянии вырвать руку, а Доён лишь улыбается, наслаждаясь происходящим. Она уверена, что ему не больно, ведь её руки в перчатках. Девушка ослабляет хватку, разворачивает его кисти и ласково, словно успокаивая, гладит красные полулунные ямки от её ногтей на коже. — На собрании Совета никто не был в восторге от моего присутствия, но они ведь не знают, что им всем придётся смириться. Даже высокомерный Ким Тэхён падёт, чтобы получить моё благословение. Минхёк убит. Кто-то сделал это скорее нас, но разве это не хорошо. Он так старательно подмял под себя весь наркооборот, что ни у кого не было шанса создать свой канал, а теперь все дороги открыты. Мои люди уже работают над этим. А ещё я думаю превратить бордель во что-то более стоящее и масштабное. Думаю, это будет последний аукцион. Слишком затратно и не окупается как хотелось бы. Зачем устраивать шоу для стариков, если оно бесполезно, — Доён приближается к окну, разглядывая припорошенный снегом двор. Из спальни отца открывался вид на задний двор, где стройными рядами были высажены маленькие елочки. Мужчина часто выходил сюда после работы, чтобы привести мысли в порядок и тогда никто не мог его беспокоить. Он должен был остаться полностью один. Доён знала это правило, но каждый раз надеялась, что отец позволит ей погулять с ним. — Я ещё много всего делаю, но все до сих пор ждут тебя и говорят о тебе. Никто не замечает моих стараний… Так что не хочу больше тянуть, — она складывая руки отца у него на груди. Мужчина что-то стонет, бегает взглядом по сторонам и кажется пытается хоть как-то сопротивляться дочери, но всё бесполезно. Он уже месяц волочил жалкое существование, прикованным к кровати и способным издавать лишь нечленораздельные звуки. Доён наслаждается его страхом и беспомощностью. Она вкладывает ему розу и без всякой жалости обхватывает его руки своими и давит на них, заставляя шипы болезненно прокалывать дряблую старческую кожу. На белое постельное бельё стекают красные капли крови, но это её даже не останавливает. Она ослабляет хватку, лишь когда удовлетворяет свою жажду крови. — Я начинаю отсчёт. Наслаждайся последними моментами своей никчемной и жалкой жизни, папочка, — шепчет она, вытирая слезы с глаз мужчины и громко довольно смеётся.       Девушка покидает комнату, сразу снимает перчатки и откидывает их в сторону. Она никогда не касается отца голыми руками. Доён считала прикосновения чем-то важным, интимным и нежным, а этот человек вызывал в ней лишь желание уничтожать. Ей потребовалось много времени и сил, чтобы суметь настроить приближенных к нему людей против своего господина и ещё больше, чтобы грамотно довести отца до больничной койки. Предавший один раз, предаст и второй, поэтому Доён даже не удивилась, когда те же люди посчитали её лишь капризной папиной девочкой и попытались присвоить всю власть себе. Только они не учли, что Доён на самом деле умная девочка, воспитанная своим отцом в строжайших правилах и насилии. Она позаботилась обо всём. Всё принадлежит ей. От пылинки в воздухе этого дома до служащих клану людей только её. И если она чего-то захотела, то так и будет. Взгляд девушки снова падает на телефон рядом с книгой на тумбочке её спальни, и она открывает ту фотографию, где Чонгук так аккуратно, но уверено держит темноволосую девушку за талию. Доён ненавидит ложь, потому что вранье привилегия бедных и убогих. Хотя Ёнсоль и является таковой. Обидно, что Карин не довела дело до конца, а в больнице перед ней теперь огромная непоколебимая преграда в виде братца. Пак Чимин слишком умён и хорошо знает систему клана. Мимо него пройти будет невозможно, слушать он её тем более не будет. Уходя он согласился с ней поговорить только тогда, когда Доён избавиться от страха перед отцом и согласится пройти лечение и реабилитацию в центре его знакомого. Доён спускает на ужин и вызывает Донука. Парень появляется незамедлительно, принимая её приглашение присоединиться, и садится напротив. — Проследите, чтобы отец поел, — приказывает она служанке, принимаясь за еду. — Вы всё ещё следите за женой Пак Чимина? — между делом интересуется девушка, пригубив бокал с вином. — Да, госпожа. За ней и их детьми, — уточняет он. Он замечает рядом с столовыми приборами Доён знакомый телефон и напрягается, теряясь в догадках. — Сколько их? — она поднимает салфетку с колен и аккуратно обвязывает её спереди, прикрывая белоснежную блузку. — Они двойняшки. Им около четырех.       Доён одобрительно кивает, берет телефон и бросает его в тарелку супа. Экран заливает бульоном, и кажется старый смартфон мгновенно становится нежизнеспособным. Брызги разлетаются по сторонам, и после она снимает салфетку, бросая её на стол. Донук непонимающе наблюдает за всем этим и поднимает испуганный взгляд на девушку. С коридора слышится шепот служанок, просящих позвать врача, чтобы помочь господину Паку.

***

      Тэхён морщит нос, недовольно разглядывая друга. Чонгук в его кабинете объявился только сейчас, хотя в Сеул вернулся пару дней назад. Видимо Хосок кратко обрисовал ему ситуацию, и он бросился быстро разрулить всё произошедшее. Справился может и идеально, но Ким рассчитывал увидеть его с извинениями в первую очередь у себя. — Ещё давай сейчас на пальчиках мириться, — закатывает глаза Чонгук, скидывая с головы капюшон. Загруженность работой мгновенно вернула его к жизни и избавила от пустых мыслей. Работа с людьми всегда морока, поэтому не хватало ни времени, ни ресурсов думать о постороннем.       Ынха присоединяется к ним и тихо смеется, услышав слова парня. Её присутствие рядом с Тэхёном стало таким привычным и естественным за эти месяцы, что они уже давно перестали придерживаться формальностей при ней. Чонгук интересуется у девушки как Ёнсоль. — Всё хорошо. На днях её выписывают, так что думаю даже отлично, — кивает Ынха. — Рождество встретим вместе.       Тэхён недовольно хмыкает, напоминая, что он всё ещё недоволен. Чонгук закатывает глаза, вспоминая слова Хосока о том, что они повзрослели. В доме непривычно тихо и пусто. Свет горит лишь в гостиной, где они собрались, и в кухне, откуда пришла Ынха. Девушка решает не ждать пока они решат свои вопросы и зовёт всех ужинать. Тэхён сразу оживает, интересуясь что на ужин. Он никогда не был особо капризным по отношению к еде и не любил лишь острое. Чонгук же наоборот ел выборочно и любил поострее, поэтому чаще всего им приходилось заказывать еду или кушать где-то в забегаловках, пока они жили в Японии. Но сегодня ужин устраивает обоих парней. За окном уже давно смеркалось и время перевалило за одиннадцать. Ынха удивляется, когда замечает входящий вызов, но торопится взять. Она выходит из-за стола, направляясь за кухонный островок, чтобы поговорить. Лицо девушки моментально бледнеет, и она суетливо оглядывается по сторонам, пытаясь отыскать часы. — Что-то случилось? — сразу спрашивает Тэхён, замечая столь резкую перемену. — Звонил Чимин. Кажется Ёнсоль сбежала из больницы, — стонет девушка, кусая губы. — А если с ней случилось что-то? — Лучше подумай куда она могла пойти, — предлагает Чонгук.       Ынха понимает, что вариантов на самом деле не много. В бордель она не пойдёт, к Юнги тоже, адреса Намджуна она не знает. Остается только безлюдный мотель. Девушка проводит руками по лицу, пытаясь собраться мыслями, и просит Чонгука отвезти её. Парень сразу соглашается, а Тэхён решает присоединиться за компанию. Ынха даже не спрашивает ничего, когда понимает, что Чонгук знает куда ехать. Девушка мнется у входа, но всё же переступает порог, вздрагивая от звука колокольчика. Внутри пахнет мелиссой и деревом. Вокруг всё такое старое, но за местом всё равно усердно следят. Гоын сидит в кресле, листает книгу и задумчиво отстукивает указательным пальцем ритм. Женщина поднимает голову и удивленно замирает. Книга вываливается из её рук, и она сразу неловко бросается её поднять. — Что привело вас? — аккуратно спрашивает Гоын, ощущая растущие раздражение. Ынха и правда стояла за спиной Тэхёна, и даже не посмотрела в её сторону. Она не могла представить зачем этот парень привёл её дочь сюда, когда уже получил всё, что желал. — Ищем Ёнсоль, — пожимает плечами Тэхён, проходя внутрь и устраиваясь в кресле. Он замечает на столе бумаги и понимает, что где-то здесь должен быть ещё Намджун. — Раз её не видно, то будем ждать. Ей же больше некуда бежать?       В помещение воцаряется тяжёлое молчание, и никто не горит желанием его прервать. Ынха смотрит на часы и переводит взгляд на Тэхёна, который расслабленно сидел, подперев голову рукой, и смотрел в окно. Чонгук занял место около стойки и что-то делал в телефоне. Ынха медлит, но садиться рядом с Кимом и наконец переводит взгляд на мать. Впервые за столько лет они смотрят друг другу в глаза, но ничего не видят. Жгучая обида заполняет легкие и вокруг резко перестает хватать кислорода. Ынха сжимает кулаки и отворачивается, не в силах совладать с эмоциями. Она не хочет казаться ей глупым ребёнком, но отчего-то вновь ощущает себя такой маленькой и беззащитной, теряя весь контроль. Так хотелось всё высказать, разрыдаться и дать ей понять, что же ей пришлось пережить, чтобы просто выжить, пока она даже ни разу не пришла её навестить. Не смогла забрать, так почему не проявила хотя бы немного внимания, не объяснилась, не попросила прощения. Но понимает, что сейчас здесь не ради этого. Ынха замечает как к ней тянется рука женщины, но девушка резко поднимается и уходит, бубня, что ей надо в уборную. Тэхён усмехается, наблюдая за всем этим со стороны. — Зачем вы пришли сюда? Она опять влипла в какие-то проблемы и задолжала кому-то? — зло шипит женщина. — У Ёнсоль гораздо больше связей, чем вы можете себе представить. Эта девчонка эскорт, в её жизни всё делается за ночь в чужой постели и деньги. Сколько бы вам не требовалось, то наверняка уже нашёлся покровитель, который это решит.       К её несчастью это всё слышит Ынха. У девушки темнеет перед глазами от гнева. Собственная обида становится совершенно незначительной, по сравнению с таким грубым замечанием. Она не сдерживается, круто разворачивается и возвращается в зал. Намджун как раз появляется в этот момент из подсобной комнаты за стойкой. Они там держали бумаги, связанные с контрабандой. Хари неожиданно понадобились документы на картину, и Джуну пришлось всё бросить, чтобы приехать сюда и найти их. Парень напрягается и переглядывается с Чонгуком, который лишь пожимает плечами и вновь возвращается к разворчавшейся сцене. — О каких долгах вы говорите, Кан Гоын? Или вам чужды такие чувства как дружба, любовь и привязанность? Иногда люди только ради этого следуют друг за другом, — голос Ынха бесцветный, уверенный и холодный. — Если вы постоянно кому-то были должны и руководствовались лишь правилом «куплено-продано», то я даже не удивлена, что вы остались одинокой. — Не смей! Ты знаешь как я жила. — Зато вы не знаете, — усмехается девушка. Её глаза начинают блестеть от подкативших слёз, но она держится и не позволяет себе большее. Гнев доводит тело до дрожи. Эти сильные эмоции накрывают лавиной, разжигая в груди болезненный пожар. — Я эскорт. И свою жизнь я тоже защищала через постель и деньги, которые брала за это. Я подстраивалась под клиентов, выполняла их желания и продавала иногда не только тело, но и всю себя, лишь бы заработать побольше. Знаете ли вы что это такое в двенадцать лет оказаться в борделе? Каково считать привилегией обучение в самой захолустной школе, где каждый позволяет себе унижать, оскорблять и избивать тебя? Знаете каково это продаваться людям, которые ещё вчера сидели с моим отцом за одним столом?! — не выдерживает девушка, срываясь на крик. — На меня смотрели, словно на зверушку в зоопарке. Они приводили своих дочерей, с которыми я дружила, чтобы показать как низко я пала. Они снимали меня для своих сыновей, просили быть с ними послушной и умелой…       Тэхён удивленно смотрит на неё, не ожидая таких эмоций и такого откровения. Его даже не беспокоит, что кто-то мог подумать, что он лично явился за должником. Ынха плачет. Крупные слезы катятся по щекам, выдавая всё то, что она столько лет терпела. У него перехватывает дыхание от восхищения. Она казалась такой хрупкой и слабой, но на деле оказалась сильнее чем все, кого он знал. Она вызывала уважение и желание узнать о ней больше. — Ынха… — жалобно просит женщина. — Я столько лет хотела услышать, как ты зовёшь меня, но я слишком долго ждала… — слёз уже нет и даже дышать становится легче. Ынха мягко улыбается и кивает своим мыслям. — В двенадцать лет я встретила девочку, которая стала моей младшей сестрой и заменила мне всю семью. Не смейте обижать дорогих мне людей, госпожа Кан. Я не побоюсь ответить.       Чонгук последние несколько минут наблюдал лишь за замершей в дверях Ёнсоль. Она не до конца открыла дверь, отчего колокольчики на музыке ветра молчали. Так она отлично слышала всё, что говорила Ынха. Девушка замечает взгляд Чонгука и наконец входит внутрь. Ынха оборачивается на звук и испуганно смотрит на подругу, но Соль лишь качает головой и чуть улыбается, словно показывая, что всё в порядке. Тэхён поднимается со своего места и решает, что пора увести Ынха на улицу. Соль чуть касается руки подруги в знак поддержки, когда она проходит мимо, и оглядывается по сторонам, всё же ощущая внутри какое-то разочарование и неприятный осадок. Она подходит к Гоын и отдаёт ей небольшой снимок, где запечатлена вся её семья с семилетней Ынха, сидящей в ногах родителей в тёмно-бордовой школьной форме. Намджун касается плеч рыдающей Гаын, не осуждая Ынха, но ощущая какую-то обиду на неё. Он смотрит на снимок, после на Ёнсоль. Девушка чуть щурит глаза, когда их взгляды сталкиваются и стремительно покидает мотель. Чонгук пишет Чимину, что они нашли Соль и также молча уходит, ловя себя на мысли, что вся эта молчаливая сцена была излишне драматична и им всем пора отдохнуть.