Моё твоё наказание

      Ноги вязнут в пожухлой листве и сырой земле, поэтому девушка спешит выбраться на поросшие разбитые дорожки. Дом и вся прилежащая к нему территория выглядели запущенными, словно уже десятилетие здесь никто не бывал. Ынха смотрит на потрескавшееся вздутое дерево поросшей беседки и хмурится, не в силах даже представить тех, кто мог бы здесь жить. Всё выглядело как иллюстрация к книге сказок. Арым поднимается по скрипящим ступенькам и неуверенно переступает с ноги на ногу, заглядывая в узкие из цветных осколков окошки по бокам от дверей. — Как откроем? — спрашивает она, оглядываясь.       Ынха отвлекается от созерцания двора и спешит к девушке. Она дергает несколько раз дверь, оценивая замок, и тяжело вздыхает, понимая, что его время не испортило. Она присаживается и отодвигает заслонку, заглядывая в замочную скважину. — Ключ.       Суён оглядывается на грохот и видит перед собой свёрнутый разбитый горшок с сухой землёй и гнилыми корнями. Арым роет землю и достаёт заржавевший грязный ключ. — Это кажется слишком простым, — усмехается она, довольная своей победой. — Возможно, они не собирались уходить навсегда, — качает головой Ынха. Её сердце теплеет из-за этого дома.       Обе девушки входят внутрь и замирают в круглом холле. Дом, выглядевший заброшенным снаружи, внутри казался вполне жилым. Ынха ожидала, что здесь всё будет убрано под простыни, а полки будут опустошены, но всё выглядело так, словно хозяева просто вышли в магазин и пропали на добрый десяток лет. Арым проводит рукой по висящему старомодному плащу на вешалке и смотрит на женские перчатки, запачканные пылью. — Что это вообще за место? — вздыхает Ынха, чувствуя какое-то странное отчаяние. Её пугает, как всё замерло в этом доме, запечатлев в себе чью-то незнакомую жизнь. Первый этаж состоит всего из большой кухни с панорамными окнами и скромной гостиной с изумрудным диваном и стеной, заставленной книгами.       Ынха оглядывается и поднимается наверх, чувствуя, как под её весом прогибаются старые деревянные доски. На втором этаже лишь две комнаты, одна из которых спальня. На туалетном столике мутные флаконы от испарившихся духов, покрытые пылью баночки кремов и шкатулки с сохранившимися в них украшениями. В гардеробной множество платьев, мужских костюмов и верхней одежды. Ынха кончиками пальцев касается вещей, невольно замечая, что у женщины был прекрасный вкус. Она спотыкается обо что-то выглядывающее из полки и вытягивает оттуда красивую розовую коробку, в которой пеленки и распашонки для новорожденной. Вещи всё ещё лежали под лентами, словно никто так и не успел их надеть. Девушка переводит взгляд на колыбель с сожженной солнцем тюлью у двуспальной кровати. Они ждали ребёнка прежде, чем покинуть это место навсегда. Что-то внутри неё обрывается, и к горлу подкатывает ком. — Ынха, иди сюда! — из соседней комнаты доносится зов Арым, и девушка всё оставляет, поспешив туда.       Арым обводит руками комнату, не в силах скрыть своей растерянности. Повсюду висели искусные картины самых разных размеров. Высокие сводчатые потолки мастерской были также украшены многочисленными рисунками. Ынха узнает в них библейские сюжеты и удивленно распахивает глаза. Ровным строем на полу в несколько рядов стояли холсты, а все шкафы были плотно заставлены кистями и красками. — Как думаешь, что случилось с теми, кто здесь жил? — спрашивает Ынха, разглядывая великолепные картины. В их время мало кто ценил такую детальную работу, предпочитая более современные и авангардные стили. — Честно, поразительное место. Мне жутко с момента, как мы вошли сюда, — признается Арым, морща нос.       Внезапно окружающую тишину разрушает рингтон её телефона. Арым торопится ответить и выходит из комнаты, задевая мольберт. Он с грохотом падает на пол, и с него валится картина, оказываясь у ног Ынха. Девушка приседает и поднимает укрытый ранее холст, отряхивая с него пыль. Краска от времени потрескалась, но это совершенно не портило портрет. Девушка возвращает все на свои места и отходит на пару шагов, чтобы оценить очередную работу безымянного художника.       В этот момент сердце девушки пропускает удар. Её охватывают шок и оцепенение. Ынха прижимает руки к лицу, не веря увиденному.       На картине была изображена пара. В молодом мужчине можно было узнать Минхёка. Он обнимал девушку перед собой, уложив подбородок ей на макушку. Но фон вокруг него был тёмным, размытым, несмотря на то, что сам он выглядел счастливым. Девушка же, наоборот, была окружена теплом и светом. Создавалось ощущение, что её внешность срисована с Соль. Даже их возраст был почти одинаковым.       Ынха касается линий краски. Тёмные волосы, острые черты лица с полисьи изогнутыми глазами в обрамлении пышных ресниц. Минхёк мягко улыбался, но даже в такой улыбке таилась лукавая насмешка. В точности также улыбалась Соль. У Ынха от волнения дрожат коленки и потеют ладони. Она не может понять, что здесь происходит, отказываясь сложить очевидные кусочки пазла. Но тот факт, что сейчас она находилась в настоящем дома своей единственной подруги, было ясно как день. Ынха ощущает, как наворачиваются слёзы. Мысль, что Соль оказалась лишь жертвой обстоятельств и чьих-то игр, в то время как она могла расти в полной любящей семье, которая ждала её, вызывает в ней болезненное сожаление. Девушка начинает снимать ткани с других картин и переворачивать ящики. Мастерская принадлежала её матери. Небольшой росчерк автора в углу всех картин говорил об этом. В одном из маленьких сундучков она находит огромное количество полароидных снимков.       Ынха словно в агонии. Она раскладывает снимки. На самом дне и правда была фотокарточка беременной красивой девушки и Минхёка. Она сидела в кресле, забравшись в него с ногами, а он сидел на полу, закинув голову назад, чтобы видеть её. На уголке стола, попавшего в кадр, можно было увидеть тот самый детский комплект, который нашла Ынха в гардеробной, и край колыбели. Позади них стояло два холста, между которыми стоял столик с красками. Весна в самом разгаре. В воздухе пахнет любовью, уютом и сладостным ожиданием. Они ждали дочь. Они ждали Ёнсоль. — Возможно, ты не знаешь этого, но… — говорит Арым. — Когда-то жена Минхёка была похищена. Она была в положении, и… С той ночи ребёнок считался пропавшим.       Ынха вздрагивает, совсем забыв о присутствии девушки. — Её звали Наби, — говорит Арым, показывая Ынха подпись на картине. — Она изучала живопись. Минхёк встретил её на одной из выставок в музее искусств, и с того дня не мог забыть. Любили друг друга до безумства, но предпочитали жить тихо и скромно.       Арым подходит сзади, нависая над девушкой и бегло оглядывая снимки. Она цепляет фотографию, где ещё совсем молодой Минхёк разговаривает с кем-то по телефону, боковым зрением замечая фотографирующую его девушку. Пока она увлеченно разглядывала старый снимок, Ынха проверяет шкатулку на случай затерявшихся снимков, но дно под её пальцами шевелится. Девушка подковыривает его и поднимает картонную вставку. На втором дне лежит продолговатая карточка-флешка. Что-то заставляет ее ощутить тревогу. — Что с ними произошло? — Наби похитили. Убили. И бросили её труп на крыльце этого дома. Минхёк не хотел верить, что вместе с женой потерял и дочь. Он построил Академию в надежде, что среди брошенных и неприкаянных детей будет она — его потерянная дочь. — Откуда ты всё это знаешь? — понимая, что оказалась в ловушке, спрашивает Ынха. Её сознание сходит с ума от мысли, что история семьи Соль была такой трагичной. Ведь в какой-то момент дочь и отец всё же нашли друг друга.       Ынха оглядывается на Арым и аккуратно отставляет шкатулку. Если это не то, что нужно, то вряд ли ей удалось бы найти что-то более тщательно спрятанное. Девушка собирается подняться, но замирает, когда слышит щелчок предохранителя, а после ей в затылок упирается холодный металл дула пистолета. — Отдай по-хорошему, и ничего не будет, — Арым теперь звучит совсем иначе. Её холодный стальной голос пробирает до мурашек. — Я, конечно, догадывалась, что Соль успела что-то подобное провернуть, но почему-то даже не взяла тебя в расчёт. Была уверена, что ваши отношения сильно испортились после того, как ты согласилась стать невестой семьи Ким. К тому же ты такая бесхребетная, — фыркает девушка.       Ынха переводит дыхание. Она действительно никому никогда не доверяла. Если интуиция Соль была хорошо развита на какие-то события, то Ынха отчетливо ощущала людей. В Арым было что-то непостоянное и тревожное. Особенно в её преданности борделю и семье Ким. — Ты столько лет работала на этот дом и бордель, так что тебя заставило переметнуться? — Ынха судорожно пытается что-то придумать и потянуть время. Она сжимает в руках деревянную шкатулку, оценивая, насколько она тяжелая. От удара ею ничего не случится, но она сможет выиграть себе время.       Девушка переводит взгляд на окно. Солнце близилось к закату. Её сообщение уже дошло до адресата. — Я не металась. Я всегда служила только одному человеку, — улыбается Арым. Её спокойный холодный голос звучит совершенно чуждо. Словно не было нескольких месяцев знакомства и взаимопомощи. — Наби и Минхёк действительно были без ума друг от друга, и весь остаток своей жизни он потратил, чтобы найти дочь, которая была куда ближе, чем ему казалось, и отомстить за смерть жены. Мы закончим его дело. Соль вернётся в академию, а виновные понесут наказание.       Ынха оглядывается через плечо, встречаясь взглядами с Арым, и тяжело вздыхает. Лишь по одному виду девушки можно сказать, что ей с ней не тягаться. Она достаёт флешку и протягивает её через плечо. Но в моменте, когда Арым тянется за ней, Ынха замахивается шкатулкой в лицо Арым. Девушка хватается за рассечённую бровь, будто не верит, что такое могло произойти. Кровь сочится из раны, капая на пол, и Ынха ощущает сожаление за устроенный бардак.       Она бросается прочь на выход. Пуля пролетает совсем близко от неё, вбиваясь в дверной косяк. Ынха ощущает, как от страха подгибаются колени, но торопится вниз. Арым, словно дикая кошка, бросается следом. Она гораздо быстрее и куда более ловкая, поэтому успевает поймать её у лестницы, схватить за волосы и оглушить ударом рукоятки пистолета о лицо. Неосознанно Ынха съеживается от боли и отступает назад. Перед глазами всё плывет, и она ощущает отчётливый металлический привкус во рту. Глаза застилает кровь. — Ты забавнее, чем кажешься, — улыбается Арым. — Теперь понимаю Тэхёна.       Она бьёт Ынха в живот, не отпуская её волос. Девушка закашливается и еле слышно стонет, ощущая, как выворачивает от боли. — Ненавижу таких, как ты, — искренне и легко признаётся Арым.       Её не пугает вид чужой крови и слабое дыхание, сдавленное болью. Арым оглядывает окровавленную рукоятку пистолета. Девушка думает закончить всё сразу, но представляет, как Тэхён кинется искать Ынха и как же его убьет мысль, что он мог бы успеть. Пусть все они ощутят боль Минхёка. Она перехватывает пистолет и наотмашь бьёт несколько раз Ынха по голове.       Светлые волосы и одежду девушки пропитывает кровь. Сознание медленно угасало в её глазах. Со стороны довольно забавно наблюдать, как человек, чей конец предопределён, продолжает бороться за жизнь. — Умирай без сожалений, — она перешагивает через девушку и направляется на выход.       Арым садится в машину и ощущает, что счастлива наконец закончить эту работу и вернуться домой. Сколько же лет она ждала этого приказа от Юнги.       Соль разгуливает между рядами книжных стеллажей в библиотеке, но книги её совершенно не интересуют. Девушка не была большой любительницей читать, и зачастую просто слушала чтение Ынха. Она бросает взгляд на стол, занятый Сэримом. На краю вновь лежала книжка с приключениями Алисы в стране Чудес. Девушка смутно помнила подробности сюжета. Она также неспешно возвращается к его месту, пока парень что-то конспектирует себе в тетрадь. Соль берет книгу и пораженно вздыхает. Каждая страница была явно прочитана множество раз, строчки пестрили пометками и символами. Девушка не понимала, как детская книжка могла стать чьим-то смыслом жизни. — Что это? — Воспитатели мне сказали, что эта книга единственное, что они нашли рядом со мной, — признаётся парень. Он никогда никому не давал к ней прикоснуться, но ощущение того, что Соль будет единственной кто его поймёт, позволило ему расслабиться. — Я часто ищу в ней ответы.       Девушка присаживается на соседний стул и раскрывает книгу на первой странице. Желание узнать больше заставляет её провалиться в вымышленный мир, словно Алису в нору Кролика. Девушка внимательно вчитывается в каждое слово, рисуя в своей голове прекрасный мир истории. Сэрим продолжает рядом корпеть над работой. Иногда в зале появляются другие ученики. Когда один из учеников младших классов подходит к Сэриму за помощью, парень сразу соглашается. Он достаточно легко и дотошно объясняет тему. После его помощи просит кто-то другой. Соль все также читает, но уже вслушивается в их разговоры, и удивляется тому, как Сэрим ловко и точно находил общий язык с ними. — Ты отлично справляешься с детьми. Кажется, они доверяют тебе, — улыбается Соль. — Ты всегда возвращаешься туда, где тебя любят и берегут. Наша академия — наш дом. Все здесь одна семья. И не важно, где, мы всегда найдем сюда дорогу, — рассуждает парень. — А что ты решила по поводу предложения Юнги? — неожиданно спрашивает он. — Ты можешь быть частью нашей семьи. Здесь тебя всегда будут ждать.       Соль прикусывает до боли губу. Её будто разрывают на кусочки, и теперь она прекрасно осознаёт, что даже физическая боль от её ран не была настолько сводящей с ума, как-то, что засело где-то глубоко внутри. По спине бегут мурашки, и рана на плече начинает ныть. Место, где ждут. Куда хочется вернуться. Она такого не знала до недавних пор, но после слов Сэрима в голове само собой всплыли дни, которые она проводила с Ынха и Чонгуком. Она хотела вернуться к ним. — Знаешь, я жила до какого-то момента даже не понимая где я и кто я. Думала, что у всех так. Что весь мир это парад красивых девушек в провокационных нарядах. Понимала, что если я плачу, когда получаю рану и мне больно, то значит все девушки в борделе тоже плачут от боли. Но тогда я правда не понимала почему не вижу их ран. Лишь потом я узнала, что у нашей профессии не лучший моральный облик, что никто не приходит в бордель сам, что боль не всегда бывает от видимых ран, что оскорбления и унижения разрушают тебя, что удовольствие секундное, а вина съедает твою душу… — Ты могла бы остаться здесь. С самого начала, — настаивает Сэрим. Он не знает как Юнги обошёлся с Соль, поэтому не понимает почему девушка так против. — Что я знаю, кроме насилия, издевательств и унижения? Мир до сих пор чужой, большой и страшный, — грустно улыбается девушка. Её голос звучит спокойно и даже обычно, но Сэрим понимает, что идёт по тонкому льду. — И мне некуда идти, поэтому я буду дальше противостоять всему миру и сама создам такое место. Мне не нужны ничья помощь и ничьи предложения. Я не останусь в академии и не вернусь в бордель, — твёрдо произносит девушка. — Здесь будет твой дом. Когда ты устанешь, я буду ждать тебя здесь, чтобы утешить, — парень останавливается и заглядывает ей в глаза. — Не говори того, что не понимаешь, — пресекает Соль. — К игрушке со временем пропадает интерес, и она остаётся брошенной. Мы оба понимаем, что вскоре Юнги так и поступит. Я не собираюсь ждать дня, когда он решит от меня избавиться. Соль поднимается со своего места и хочет вернуться обратно в комнату. Сэрим сразу подрывается следом. Что-то в его взгляде заставляет девушку ощутить сожаление. Она вновь смотрит на его раны от укуса. Этот парень тоже был у озера, когда они с Ынха спасались. — Ты постоянно решаешь за других. Отучись делать такие вещи, — ворчит парень, ероша непослушные волосы.       Соль тихо смеётся, но не даёт повода продолжить этот разговор. Сэрим ей нравился. Он принимает всё так, как есть и не требует больше, хотя это и очень странно. Кажется они враги, но за эти дни он узнал о ней гораздо больше, чем многие. Его ненавязчивое внимание заставляет её чувствовать себя окруженной заботой и семейной любовью. Если бы у неё был бы шанс, она хотела себе такого брата. Девушка останавливается у окна и оглядывает залитый солнцем двор, когда замечает Арым, выходящую из машины. Девушка эффектно откидывает волосы назад и одаривает охрану счастливой улыбкой, гордо дефилируя в сторону входа. Сэрим сразу замечает как улыбка сползает с лица Соль, а тонкие брови сходятся на переносице. — Что она здесь делает? — севшим голосом шепчет девушка. — Она студентка академии. Лучшая из лучших, — коротко поясняет парень. — Змея Уробороса. — Она же работает на Чон Хосока… Мне казалось, что они давно друг друга знали. — Да, она работала в Лилии со времён отца братьев Чон. Раньше собирала информацию на него, а после и на остальных членов. Минхёк достаточно давно заслал её туда. Ёнсоль чувствует как что-то обрывается внутри. Почему-то её предательство так сильно бьёт по ней. Та сцена с уходом, которую она закатила, а когда она приезжала в больницу к Чимину и маленькой Джиён, а то, что она признавалась, что ей нравится Хосок… Соль сразу срывается в холл. Она спускается по лестнице как раз, когда Арым входит в холл. Взгляды девушек пересекаются. — Должна ли я сделать земной поклон? — усмехается Арым. — Ты чертовски живучая. — Твоими молитвами, — угрюмо отзывается Ёнсоль.       Девушки переглядываются, словно коршуны, готовые сцепиться друг с другом в любой момент. Даже Сэрим делает шаг вперёд, прикрывая собой Соль, но девушка отталкивает его. Она сама решит нужна ли ей помощь. Звенит звонок с урока. Холл заполняется учениками. Также безмолвно девушки направляются в кабинет Юнги. Секретарь равнодушно оглядывает всех, едва ли интересуясь происходящим. — Долго, — с ходу бросает Юнги, не поднимая склоненной над документами головы, когда в кабинет входит Арым. — Дата Собрания уже решена. Мы начали готовиться, — сообщает он, лишь теперь поднимая голову и замечая остальных. — Боюсь представить кто явится на Собрание. Ты уже видел послание Тэхёна? Его напичкали яблоками и вместо пиньяты подвесили в главном зале ресторана. Любил дед праздники, вот и стал сам праздничным шоу.       Ёнсоль морщится, не понимая насколько можно быть разной. Арым словно была совершенно другим человеком. Уверенная, наглая и раскрепощенная, она крутила в руках стакан с виски со стола Юнги. Соль стискивает кулаки, ощущая к ней лишь презрение и ненависть. Её совершенно не волнует её слова об угрозах Тэхёна. Девушка видит перед собой лишь предателя. — Вы уже все решили? — Арым кивает в сторону Соль. — Объявите о помолвке на празднике?       Соль напрягается, мрачно оглядывая собравшихся. Лёгкие стискивает резкая боль. Девушка не может понять о чём Арым говорит, но беспокойство возникшее в ней громче их объяснений. Юнги внимательно следит на её лицом, цепляет каждую эмоцию в тёмных глазах. Сэрим позади неё хмурится и рефлекторно делает шаг вперёд, словно пытается защитить. Арым замечает это, и ей совершенно не нравится такая привязанность. — О чем вы? — все же спрашивает Соль. — Ты ещё не рассказал? — наигранно удивляется Арым. Она подходит к Соль и протягивает ей полароидный снимок.       Девушка неуверенно берет его в руки, разглядывая красивую пару на нём. Соль отчего-то ощущает опустошение. Несложно догадаться что этим ей хотят сказать. Слишком уж она похожа на девушку на снимке. Вот только в голове никак не укладывается, что рядом с незнакомой Минхёк. Они кажутся счастливыми и влюблёнными настолько, что невозможно отрицать их связь. Соль ощущает как дрожат руки. Она тоже была на этом снимке. Единственной её семейной фотографии, где сама Соль ещё не родилась. Девушка понимает, что не может сделать вздох. В голове шум, сквозь который лишь эхом звучат чужие слова. Рана на плече адски жжёт. Она ощущает чьё-то прикосновение к спине, и едва находит в себе силы отвести взгляд от снимка. Сэрим выглядит действительно напуганным. Он смотрит ей в глаза, и Соль ощущает его поддержку. Но он все знал и ничего не сказал ей. — Минхёк всегда казался таким отстранённым, властным, но оказалось безумно робел перед своей женой. Он хотел семьи, но ему было не суждено её получить. Умирая, он узнал, что собственными руками сдал своего ребёнка в бордель. Шинхё. Так он хотел называть свою принцессу, — Арым медленно подходит к Соль, лишь жестом отгоняя Сэрима в сторону. Парень не отступает, вызывая на ее лице неприятное выражение. — Отец и дочь больше не должны были встретиться.       Теперь Соль понимает, что они делали всё, чтобы избежать её встречи с Минхёком, параллельно готовя его убийство. Девушка не может поверить, что столько событий произошли только из-за неё. Она прячет снимок за спину, словно кто-то может отобрать его. В горле пересыхает. Мысли выглядят как коробка с шарадами. — Что мешало просто убить меня?       Арым тяжело вздыхает, будто она надавила на больную мозоль. — Изначально мы так и планировали, но Минхёк заставил нас изменить своё решение. Забавно, что даже после смерти единственная, о ком он заботился была ты. Точнее его пропавшая дочь, — Арым касается её волос и усмехается. — Ты пришла к нему чёртовым пугалом, и всё равно его сердце чувствовало, что что-то не так. Он перекроил своё завещание, таким образом, что всё достанется его дочери, либо никому. — Помолвка? Так вот зачем вы меня сюда притащили.       У Ёнсоль моментально темнеет перед глазами. Шутка или нет, но её кроет, и ярость обрушивается волной, захлестывая сознание. Она бьёт Арым по руке, не позволяя ей больше к себе прикасаться. — Я больше не позволю вам делать всё, что вздумается. Никакой помолвки и свадьбы не будет. Я не собираюсь оставаться здесь! — срывается Соль. В ослабшем теле она ощущает колющий прилив сил. Даже боль в ране отступает назад, уходя куда-то на подкорки сознания. — Я не ваша пешка!       Они смотрят глаза в глаза, и Арым невольно сравнивает увиденное выражение лица с Минхёком. Непоколебимая уверенность, с которой она это говорила заставляла поверить. Минхёк тоже был ребенком трущоб и весь свой путь выгрызал сам. Через море боли, поражений и страданий, пока ему встретилась волевая и нежная Наби. Соль даже не представляла насколько была похожа на своих родителей. — Тебе лучше быть послушной. За пределами этого места ты больше никому не нужна. — Ч-что это значит?       У Соль все холодеет в груди. Сэрим ловит пошатнувшуюся девушку в свои руки. Словно в доказательство Арым демонстрирует всем найденную в доме флешку и монету, информацию о которой Соль передала лишь Ынха. — Думаю, выбора у тебя больше нет, — подмечает Юнги.       Соль прикрывает глаза. Сколько ударов ей ещё выдержать? Когда её дыхание остановиться, чтобы остановить всю эту боль? Ей хочется закрыть уши и не слышать все, что они скажут. Девушка даже не представляла как надеялась на них, как ждала все это время, пока не услышала эти слова. — Что с Ынха? — едва слышно шепчет она, наблюдая как Юнги берет её холодную руку в свою и надевает драгоценное кольцо обратно ей на палец. За эти годы он приобрёл деньги, но потерял её любовь. — Твой отец составил очень хитроумное завещание. Без твоей крови мне никогда не получить то, что я желаю. Вчера пришли результаты экспертизы, и адвокат готов провести официальную встречу. Ты, Соль, дочь Чхве Минхёка и Ли Наби. Единственная наследница, принцесса Уробороса. Я рад, что несмотря на все сложности, ты снова только моя, — он усмехается и поправляет волосы у её бледного лица.       Насколько же она была красива и желанна. Если когда-то Соль надеялась найти свободу от цепей борделя, то это было достаточно наивно. Они бы никогда не упустили такую девушку. Юнги склоняется к ней, но Соль выходит из оцепенения и резко отходит в сторону, в руки Сэрима.       Девушка уходит прочь. Она ощущает себя совершенно пустой. Все её кошмары ожили. Тени сошли со стен и душат её. Девушка задыхаясь, хватается за воротник футболки и оттягивает его, но это ни капли не помогает. Соль хочется кричать, но из её горла не выходит ни звука. Ынха мертва. Эта мысль выбивает почву из-под ног девушки. Она падает на мраморный пол. Судя по словам Юнги Минсу жива, а значит её встреча с Чонгуком лишь вопрос времени. И всё, что осталось у Соль лишь пустота. «Только моя».       Словно песок сквозь пальцы просочилась вся жизнь, а она даже не может её оплакать. Маленькая девочка из борделя выросла в молодую никчёмный девушку. Если бы Соль могла описать свою душу, то это была бы пустыня. Бескрайняя, жестокая, выжигающая всё, кроме маленького оазиса, где хранились самые тёплые воспоминания о любимых. Но сегодня в ней ничего не осталось. Умерла последняя надежда. Померкли звёзды. Исчезли запахи и ощущения. Лишь тяжёлая пустота и удушающее одиночество. Сэрим прижимает к себе Соль, пытаясь её успокоить и дозваться, но девушка словно онемела. Она не кричала, не плакала, не показывала никаких эмоций, превратившись в каменную статую. Лишь учащенное глубокое дыхание давало понять, что Соль всё ещё жива.       Один человек не может вынести столько потрясений. Но на это и рассчитывали все. Безвольной и сломанной Соль было бы в сотни раз легче управлять. Сэрим чуть отодвигается, собираясь поднять девушку на руки и отнести в комнату, но шокировано замирает. Что-то тёмное и глубокое в её взгляде заставляет его ощутить страх. Он провел достаточно времени рядом с Минхёком, чтобы без всяких экспертиз подтвердить, что перед ним его ребёнок. Эта жестокость и сила в ауре, несгибаемость и воля, что они хранили были дикими, свободными и властными. — Пусть думают, что победили, — хрипло и едва слышно шепчет девушка. — Их кровью я напишу свой портрет. Сэрим обнимает Соль и закрывает глаза, слыша как раскалывается её душа.