Моё твоё наказание

      Печать полиции с двери сорвана, что не может не вызвать усмешку. Она могла позвать его куда угодно, но почему-то привела именно сюда. Чонгук небрежно поднимает жёлтую ленту и проходит под ней. В одно мгновение это место стало никому ненужным заброшенным помещением, где по заголовкам СМИ произошла ужасная трагедия и в результате несчастного случая погибли работники ресторана. Кажется Доён всё же смогла кое-как разрешить эту проблему и не навлечь на себя излишнее внимание. Она даже выплатила липовую компенсацию семьям погибших, умалчивая, что никаких семей и не было.       Чонгук оглядывается и вспоминает как попал сюда первый раз. Тут было полно народу, всё казалось слишком аляпистым и вычурным, но среди всего этого была Соль. Ей не нужно было стараться, чтобы привлечь внимание. Достаточно одного взгляда хитрых глаз и лукавой полу улыбки, чтобы навсегда врезаться в память. Она была единственной причиной почему он согласился на эту встречу. Доён точно что-то знала. Он замечает на барной стойке знакомый телефон и убеждается, что он уже разряжен. — Быстро ты однако, — бесцветный скучающий голос Доён раздаётся за спиной, заставляя его обернуться и нахмуриться.       Девушка была бледной и уставшей, но не изменяла себе как всегда одетая с иголочки в твидовый костюм с изящной укладкой на волосах, словно фарфоровая кукла на старой запыленной витрине. В этом хаосе она смотрела донельзя правильно и гармонично. Её неспешные шаги, равнодушно-скучающий вид и красные глаза заставляют его насторожиться. — Что её телефон делал у тебя?       Доён отчего-то улыбается и растерянно пожимает плечами. Она вообще не была даже уверена, что он придёт, но теперь ей предстояло как следует обдумать всё, что она ему скажет. Где-то внутри неё липко зашевелился страх. Чонгук уже не её друг, готовый выручить в любой ситуации, несмотря на скверный характер и капризы. От него веяло жестокостью и смертью. Он стал таким же как и все мужчины их мира: расчетливым, холодным и жестоким.       Чонгук недовольно хмурится, когда она игнорирует его вопрос. Доён садится за барный стул и просит его подать её бутылку с виски. Чонгук даже не обращает внимания на её недовольное ворчание, когда отпускает перед ней только стакан воды. Хватит с него пьяных неуправляемых девушек. Если Доён обещала что-то рассказать, то он рассчитывал услышать правду от неё трезвой и адекватной. — Мечтала, что ты будешь в ногах моих ползать, когда мы встретимся, а вот оно как получается, — улыбается девушка, переводя на него взгляд.              Даже в воспалённом напуганном сознании пробегает мысль, что он безумно красивый. Это вызывает издевательскую усмешку и мерзкую боль в груди. Она всегда была ведома им. Жалость к самой себе накрывает так неожиданно, что к глазам подступают слёзы, но она быстро смаргивает их и отпивает воды. — Зачем ты меня позвала? Где Соль? — Хочу во всём сознаться, — легко и непринужденно признаётся Доён. — Всё так запутано, верно? Ты пытаешься распутать этот клубок, но ничего не меняется, ведь они продумали всё, но не учли что Соль будет такой живучей и упорной и что когда-то она столкнётся с тобой. С ней всё хорошо. Она жива и находится под защитой Юнги. У него на неё большие планы.       Чонгук тяжело вздыхает, стараясь держать себя в руках. Доён, словно кошка, внимательно смотрит на него, не сводя взгляда, мягко улыбается и впервые кажется такой спокойной и расслабленной. Как бы хотелось вернуться назад, в то время, когда всё было значительно проще и она ещё верила в своё исцеление.        — Говори всё, что знаешь. По какой-то причине твои пути с Юнги разошлись, ведь так?       Она усмехается, подтверждая его догадку. — Вы думаете, что всё это началось шесть лет назад, но на деле вся история завязалась намного раньше, с момента как Минхёк взял в свои руки всю торговлю наркотиками. Он казался непобедимым, но когда потерял семью, так и не смог свести концов этой истории. Тогда чтобы его успокоить, Совет предложил ему сотрудничество. Вместе они обосновали Академию, власть над которой Минхёк взял в свои руки, и это стало главной ошибкой для всех. Служившие ему дети собирали информацию, отчётности, договора и многое другое и всё это оказалось на одной флешке. Он довольно долго скрывал всё это, и узнать нам было суждено лишь после его смерти.       Доён делает паузу о чём-то задумываясь. А после тяжело вздыхает. — Соль оказалась случайно втянута в это. Наркотики безумно прибыльный бизнес и его монополизация сильно бьёт по карману остальных. К тому же, Юнги стал перепродавать товар. Говорят, что он был отменным, поэтому желающих стало лишь больше, — вздыхает девушка. — Наверное, ты и сам понял, что мать Минсу была сестрой-близнецом матери Ёнсоль, отсюда и внешнее сходство самих девушек. Их черты схожи, но отличны. Это заметили ещё несколько заинтересованных человек. Им показалось хорошим планом шантажировать Минхёка жизнью потерянной дочери. — Как они могли узнать всё это? — В те годы мой отец очень близко дружил с Минхёком и его женой. Как оказалось, он был вхож в семью и первым предал своего друга. Теперь я понимаю, почему он был так осторожен с Соль. Чувство вины пожирало его. — Они попытались выдать Минсу за дочь Минхёка, — догадывается Чонгук, возвращая Доён обратно к разговору. — Но почему всё сорвалось? — Вмешалась я, — горько усмехается девушка. — Точнее мне помогли вмешаться. Юнги понял, что если все раскроется Минхёк уничтожит его, поэтому поспешил спастись. Уж не знаю как он понял, что Соль его настоящая дочь и знал ли об этом вообще, но он привёл её в академию. Правда было уже поздно. Минхёк узнал, что у него воруют из-под носа — и о боже мой — тот самый избранный, которому он так доверял. Когда Юнги прижали, то он преподнёс всё так, что это Ёнсоль специально втёрлась к нему в доверие по приказу моей семьи и самостоятельно провернула всё дело. Они были уже год в отношениях, и по времени всё вполне идеально совпадало. Юнги уже не интересовали ни наркотики, ни деньги, ведь на кону стояла жизнь, поэтому он выкручивался как мог. Минхёк не повёлся, но и складный рассказ Юнги было тяжело поставить под сомнение, поэтому он отослал её, а наш бордель поставил на счётчик. Мы были обязаны компенсировать ему все убытки, и, конечно, эта доля выпала Ёнсоль. Мало кто знает, но это место, — Доён обводит руками помещение, — уже давно не наше. Мы тут все на птичьих правах. В ту ночь, когда Соль вернулась, Минхёк стал получать больше половины прибыли. — Так почему всё сорвалось? Какое ты имеешь отношение к этому? — Юнги пришёл ко мне, когда я была на лечении и рассказал всё, что происходит. Так я узнала, что Минсу у моего отца. У меня были свои счёты с этой девушкой. Во-первых, ты выбрал её, а не меня. Во-вторых, она сдала меня отцу, когда мне удалось его убедить, что я чиста от всех препаратов. Я уговорила Юнги помочь мне бежать, — Доён резко разворачивается к Чонгуку и склоняется к нему ближе. В её движениях нет былой грации. Она нервничает и боится, но старается этого не показать. — В моей голове было столько различных идей, как уничтожить её. От желания пустить её по кругу до выстрелить ей в голову, — маниакально шепчет девушка. — Но судьба куда интереснее. И знаешь почему? Из-за тебя, — она тыкает в Чонгука пальцем и странно широко улыбается. — Ты видел в ней чистый и невинный образ. А я обещала отпустить её, если она убьёт Соль, которая была наказана и делала с ней чертов подвал. Вот, что ты должен был увидеть. Как твоя любимая делает выстрел в другого человека во имя своей жизни.       Доён хихикает, замечая как потемнели глаза Чонгука, а его дыхание стало тяжелым и редким от гнева. Он осознает, что девушка под действием веществ, но взять под контроль эмоции уже не удаётся. Доён достаёт телефон, что-то недолго ищет и кладёт его перед ним. По экрану идёт запись происходящего в тот злосчастный день на цокольном этаже, и девушка с садистским наслаждением наблюдает как он стискивает зубы, отчего линия челюсти становится чётче и острее, как его дыхание становится чаще и на звуке выстрела ярость застилает ему глаза. Всего мгновение, и его руки оказываются на её шее, а сама она прижата к барной стойке. Слышится треск бьющегося стекла и грохот падающего стула.       Доён тихо смеётся, упивается его бессильным гневом и не сводит взгляда с бездонных блестящих чёрных глаз. Если она хочет умереть, то только от его рук. Она готова смиренно встретить свой конец именно так. — Они заставили Соль думать, что это она убила Минсу! Вскоре они избавятся от Ынха, и тебя рядом с ней тоже не будет. Юнги продумал всё, чтобы заполучить её — наследницу Уробороса. Она станет его женой! Перед глазами начинает плыть, и голова невыносимо кружится, но Чонгук лишь усиливает хватку, совершенно не придавая значения своим действиям. Он готов убить Доён без сомнений. Каждое её слово вызвало в нем обжигающую ярость. — Отпусти её, — позади слышится характерный щелчок предохранителя и вдумчиво спокойный голос Чимина повторяет свои требования.       Чонгук едва ведёт плечом, словно пытаясь отвязаться от назойливого внимания. Голос Чимина приводит его в чувство, и парень возвращает себе частицы самообладание. Перед его глазами стекает алая пелена, и на её место приходит заплаканное лицо подруги детства. Он смотрит на слезы Доён, но не чувствует ничего, кроме отвращения. Чонгук её отпускает, наблюдая как тело девушки скатывается вниз, а она вся сжимается, заходясь в жутком кашле и хватаясь за горло.       Чимин не спешит к сестре, лишь убирает за пояс пистолет и переглядывается с Чонгуком. Он поднимает с пола телефон и сразу удаляет чертово видео. Единственное доказательство того, что сестры оказались смелее своих обидчиков. Несмотря на то, что Минсу первая подняла пистолет, направив его на Соль, после она уверенно перевела его дуло себе в голову. Если бы Соль не бросилась на девушку и не отвела пистолет, то Минсу убила бы себя. Её ранение было лишь малой кровью. — Думаю, ты уже понял, что шесть лет назад в порту из-за ранения была не Минсу, а Ёнсоль. Тогда никто не знал всей правды. Нам потребовалось немного времени, чтобы привести её в порядок, сделать более или менее обычный цвет волос и избавиться её от странного макияжа и украшений. Соль была в состоянии синдрома отмены, поэтому… — Не могла сопротивляться? Вот почему она ничего не помнит, — догадывается Чонгук, ощущая как сжимается сердце от боли. Она такая хрупкая, но сильная была лишь пешкой в чужой игре. — Воспользовались её зависимостью, и сделали из неё марионетку. Зачем ты это сделал? — Мне нужно было выиграть время, чтобы вернуть Доён в больницу и обезопасить её от гнева дяди, — Чимин смотрит на притихшую сестру с остекленевшим взглядом. Он тяжело вздыхает и присаживается перед девушкой, чтобы накинуть на её плечи свою куртку. — Это ты сказал ей позвать меня.       Чонгук с презрением и отвращением смотрит на девушку, забившуюся в угол, и не ощущает ни капли жалости или понимая. Его слишком задела мысль, что никто не мог так позаботиться о Соль в своё время. Да и сейчас. Он не заметил отчаяния и идеи в её взгляде, не принял её действия за странность. Даже истерика не заставила его насторожиться, и он поддался искушению, как все те жалкие мужчины, что посещали подобные этому места. — Да. Больше этот клубок тайн продолжаться не может. Кто-то должен поставить в нём точку. — Верно… Точку, — усмехается Чонгук, совершенно не ощущая облегчения, а лишь ядовитый гнев.       Чимин наблюдает за ним какое-то время, явно чего-то ожидая. Они оба понимают какого кусочка в этом пазле не хватает. — Где теперь Минсу? — Её успели спасти. Ранение было несерьёзным, — впервые кому-то признается в этом Чимин. — Я не тороплю. Если хочешь разобраться с тем, что происходит сейчас, то так и сделай. Верни Соль на её место, и я помогу тебе встретиться с Минсу.       Чонгук поднимает взгляд на Чимина и качает головой. В отличие от него он не уверен, что хочет куда-то возвращать Ёнсоль и бросаться за призраком прошлого. Он считал, что пропажа Минсу огромное событие, но оно по итогу стало лишь зёрнышком в жерновах мельницы. Она, как и её сестра Ёнсоль, были лишь невинными жертвами, чья жизнь изначально была кем-то исковеркана. Пережитое с Соль научило его видеть в её действиях подтексты и искать причины. Он ощутил облегчение от мысли, что подруга детства жива, но одновременно с этим осознал, что уже совсем другой человек. Как и возможно она. Теперь Чонгук наконец осознает то, что так долго его терзало — им с Минсу больше не по пути. Чувство вины было настолько сильным, что оно вытеснило все, что было между ними. Знать, что она жива и в безопасности было достаточно, чтобы расколоть эти цепи и ощутить как с плеч сваливается огромный камень.       Доён наконец поднимается с пола, но прячется за спиной Чимина, не решаясь подойти ближе к Чонгуку. Если он на самом деле захочет её убить, ему не помешает даже Чимин. Чонгук ощущает как тяжело становится дышать. Он не показывает никому своих настоящих эмоций, но вихрь из самых разных мыслей заполняет голову. — Минхёк оставил Ёнсоль в наследство всю академию и закрутил условия таким образом, что она достанется либо ей, либо никому, — внезапно сообщает Чимин. — Я проводил экспертизу. Он действительно её отец. Тогда вскрылась информация о документах, и вокруг буквально царил хаос и полный бардак. Я решил, что Соль будет безопаснее остаться в неведении. А после, когда я отправил документы было уже поздно. Минхёк был мёртв, а Юнги получил доказательство родства девушки с его начальником. — Черт возьми, да за кого ты вообще играешь? — Я врач, и не выбираю кого спасать, но после я могу решить с кем мне полезно общаться и кого надо держать подле себя. Только благодаря таким связям я смог спрятаться от ваших псов и скрыть Минсу ото всех. Так, — голос Чимина надламывается, — я пытался сберечь свою семью. — Он не получит ничего. Ни Соль, ни академию, — твёрдо произносит Чонгук.       Теперь в его планах был лишь один приоритет. Найти Соль и освободить её. Дать её крыльям наконец расправиться и найти свое место в этом мире. Ему с ней было легко быть собой, немного язвительным, грубоватым и честным. С ней было не страшно говорить о чём-то откровенном, ощущать эмоции на пике, поддаваться желаниям и загадывать больше. Она была мгновением, ярким и сильным настолько, что только ей удалось заставить его открыть глаза и наконец увидеть что-то, кроме своих эгоистичных желаний и пожирающего чувства вины. — Она невероятная, — внезапно говорит Доён, словно может прочитать его мысли. — Я думаю даже Юнги её боится. Он действует мягко и очень осмотрительно. — Он думает, что мы все её оставим и это сломает её, сделает послушной и тихой, — соглашается Чимин.       Чонгук лишь качает головой. Он знает, что Соль, словно море. И затишье предвещает лишь наступление шторма.