Моё твоё наказание

      Сэрим отпирает дверь комнаты и уже по привычке направляется к дальнему окну, чтобы открыть его. Накануне Нового года почти весь выпавший снег растаял. Было слякотно и серо. Небо затянулось низкими свинцовыми тучами, и дул промозглый сырой ветер. В комнате было тихо и уютно, в дальнем углу горел торшер, специально убранный туда, чтобы не беспокоить девушку. Соль проспала четыре дня. Сэрим знал, что Чонгук поднял на уши всех своих псов, и те прочесывали все вокруг в поисках информации. Вряд ли Чон не понимал, куда надо направить силы, но всё же в этот раз был осмотрительнее и не рвался на нож. Сэрим чувствует на себе пронзительный взгляд и оборачивается. Соль полусидела на кровати. Её раненая рука была подвязана на косынку, и через ворот пижамы виднелись белые бинты. Тёмные волосы небрежно окружали её бледное лицо с тёмными блестящими глазами. Она едва ли могла двигаться без помощи, но титановый стержень в ней невозможно было переломить. Сэрим до сих пор помнил, как она подперла дверь в комнату и не давала никому войти, пока не услышала его. И это с единственной рукой. — Нас ждёт Юнги, — Сэрим мягко улыбался, отчего на его щеках образовывались маленькие ямочки.       Тёмная бровь Соль вопросительно приподнимается, и это единственное, что она выдаёт ему. Сэрим подходит к постели и садится по-турецки. Кровать достаточно большая, чтобы девушка могла свободно вытянуть ноги, но они не касались его, поэтому эти дни своё свободное время они проводили так. — Лучше сдохну, чем пойду к нему, — девушка качает головой и морщится от боли в руке, которой попыталась пошевелить. Вчера Сэрим помог ей помыть голову. Она не позволяла никому приблизиться к себе, кроме него. Соль не могла объяснить, но что-то заставляло её ощущать себя спокойно рядом с Сэримом. — Нельзя пока, — передразнивает её Сэрим. Он берет в руки книгу, оставленную им же прошлым вечером, и открывает на загнутой странице. Соль бросает взгляд на золотые буквы, впечатанные в обложку. «Алиса в стране чудес». Она выглядела потертой и зачитанной. — У тебя, между прочим, огнестрельное ранение и была обширная кровопотеря, но ты настолько безумная, что всё равно решила выжить, а теперь препираешься со своим врагом. В прошлой жизни, наверное, умерла либо слишком рано, либо великим героем, — он кладет раскрытую книгу себе на макушку и поднимает взгляд на Соль. Это не взгляд шестнадцатилетнего мальчишки.       Сердце Соль сжимается. — Как давно ты здесь? — тихо спрашивает девушка. Она откидывает одеяло в сторону и осторожно выбирается из кровати. Тело кажется вялым и непослушным. — М? Я тут родился.       Сэрим продолжает сидеть на своём месте и внимательно наблюдает за ней. — А о родителях? Знаешь что-то? — Нет. Мне нравится думать, что я просто изначально был в этом месте, — хмыкает он.       Соль вздрагивает и спотыкается, но упасть ей не даёт хватка Сэрима на вороте пижамы. Ткань жалобно потрескивает, но парень отпускает её лишь когда она уверенно встаёт на ноги. Девушка смотрит на него и ужасается тому, как их чувства похожи. — Идём к Юнги. Он уже знает, что тебе лучше. — Если так хочет, то пусть сам тащит свою задницу сюда. Я не просила меня спасать, — рычит Соль. Она боялась снова оказаться в академии. Предчувствие чего-то ужасного не давало ей покоя, пока она была здесь. — Только глаза открыла, а уже ругаешься. Удивительно, что тебе пулю не в голову пустили, — он мягко тычет её в лоб и поднимается, чтобы закрыть окно.       Соль закатывает глаза и аккуратно ведёт плечами назад. Тело ощущалось деревянным, двигаться было крайне тяжело, словно мышцы налились свинцом. Сэрим пригласил врача, и пока тот осматривал Ёнсоль, он подготовил для неё вещи. Отчасти девушка ощущала себя инвалидом, потому что двигать рукой как обычно не получалось совершенно. — Другой одежды не было? — Тебе идёт форма. Что не так?       Соль хмуро оглядывает школьную форму, сшитую из дорогих качественных материалов. Она сидела идеально. Но проблема была не в её красоте или размере, а в том, что девушка мечтала вычеркнуть дни в академии из памяти навсегда. Она попала в систему, будучи буйным подростком, и считала, что может всё, пока её руку с пистолетом не подняли на одноклассника. Тогда первый раз бравада пала и рассыпалась в крошки. Ощущение того, что чья-то жизнь в твоих руках, напугало её до тошноты. Соль считала, что все её чувства умерли, но это было совершенно не так. Она была почти как Сэрим, когда сделала первый выстрел в молоко и поклялась себе убивать только, если это угрожает её жизни. — Что с твоей рукой? — замечая чёткие раны на его ладони, интересуется девушка. Следы выглядят свежими, словно зажили только недавно.       Он помогает ей надеть кофту, словно ребенку застёгивая все пуговицы кардигана. Рубашку ей предусмотрительно заменили на футболку, которую Соль даже смогла сама надеть, пересилив боль в плече. — Собака покусала, — легко отвечает он. — Ты ведь уже знаешь, что бордель закрыли. Думаю, Юнги хочет тебя попросить остаться.       Соль тяжело вздыхает, чувствуя, как неспокойно на сердце. Её интуиция била тревогу, и девушке хотелось всё бросить и просто сбежать. Между ней и Юнги уже не было никаких чувств, но она до сих пор не поняла, что именно ему нужно. — Хорошо. Веди, — уверенно произносит девушка.       Сэрим ведёт по светлым широким коридорам, где туда-сюда метались дети всех возрастов. Их было немного, но их навыки оставались пугающими. Кажется, в этих стенах не поменялось ничего с её последнего визита шесть лет назад. Она сталкивается взглядами с одной из старшеклассниц, замечая, как девушка мрачно хмурится. Догадаться о причине не так сложно. Соль оборачивается на Сэрима. Он чувствовал себя полностью органично в этом месте, успевая по пути раздавать замечания и отвечать на вопросы детей. — Кажется, они ревнуют, — улыбается Соль.       Сэрим поднимает равнодушный взгляд на одноклассниц, и они тут же кланяются ему, не рискуя посмотреть в ответ. Соль удивлённо смотрит на парня. Она знала, что он достаточно отслужил, чтобы получить одобрение Юнги, но их поведение лишь подтверждало, что этот парень опасен. — Ты помнишь, что случилось в борделе в ту ночь? — впервые затрагивает он эту тему. — Что тебе сказал Донук? — Отрывками. Я не могу вспомнить всё. Ты знаешь, почему? — Врач сказал, что это побочное действие препаратов общей анестезии. Ты была под наркозом, когда искали пулю и ушивали рану. Это может вызывать ретроградную амнезию, а после некоторые нарушения когнитивных функций, — хмуро делится Сэрим. — Это, кажется, не очень хорошо. — Отлично. Умру с деменцией в пятьдесят, — оптимистично отзывается Соль. — Я слышала, что из-за неё люди какбудто откатываются назад во времени. Ищут свой старый дом, родителей или что-то такое…       Девушка задумывается о том, куда будет вести её память. В один из домов постоянных клиентов, в бордель, в маленькое скромное кафе на углу улицы… В такие моменты Соль искренне понимала, насколько ничтожна жизнь, за которую она так борется. — Уверен, что тебя убьют раньше. — Надеюсь, — резко отвечает Соль, отмахиваясь от гнетущих мыслей.       Рука Сэрима опускается на её здоровое плечо, и они обмениваются улыбками. Быть на одной волне с кем-то и не ощущать страха было приятно.       В кабинет она входит первой, и девушка мгновенно настораживается, ожидая подвоха. От Минхёка здесь не осталось и следа. Юнги всё обставил и переделал под себя, убрав всё лишнее, отчего кабинет стал казаться ещё больше. Она замечает на магнитной доске ряд детских фотографий из личных дел и качает головой. В горле пересохло, и казалось, язык прилип к небу. Юнги бросает на неё взгляд и сразу замечает её реакцию. Его взгляд едва уловимо меняется. Соль вспоминает те дни, когда он носил цветные волосы и огромное количество пирсинга. Они оба были немного не в себе. Возможно, если бы тогда они были как все, то никогда не обратили бы внимание друг на друга. Но судьба — жестокая штука. Ёнсоль ощущает, как сжимается желудок и сбивается дыхание. Он был её первым. Тем, кому она осмелилась открыться и кого пустила к себе в душу. В ответ он оставил ей лишь зависимость, океан боли и недоверия. — Я думала, что ты другой, но… Ты его точная копия, — вздыхает Соль, наблюдая, как Юнги снимает с доски несколько фотографий и откидывает их на стол. Три мальчика и четыре девочки лет пятнадцати сегодня покинули этот мир. Это называлось экзаменом, когда детей ставили перед выбором: убить или быть убитым. Его проходили не все. Отбирались лишь подающие надежды ученики, остальные оказывались на заднем дворе. Соль отводит взгляд, чтобы видеть Сэрима у книжного стеллажа. Он тот, кто прошёл это испытание в совершенстве. Такой же убийца, как все здесь. — Эти дети другого не знают и не умеют. Они социально неприспособленные. Выпустить их сейчас — все равно что дать волю голодной волчьей своре. Юнги не задевают её слова, но он сам настолько погружен в дела детей, что пока даже не брался за основной бизнес Минхёка. — Я разрешил им сохранить жизнь оппоненту и не стрелять. Из шестнадцати пар выстрелили семь. А им только пятнадцать. Завтра подобное будет для старшеклассников. Я на все сто процентов уверен, что никто не выйдет оттуда вдвоем. Его слова — простая истина. Соль ловит равнодушно-спокойный взгляд на себе и едва хмурится. Юнги оглядывает косынку, на которой висит раненая рука девушки. — Как ты себя чувствуешь? — Зачем ты меня привёл сюда? Почему не оставил там умирать?       Юнги склоняет голову к плечу, внимательно смотря на неё. От этого взгляда становится не по себе, но Соль старается держаться. — Зачем ты вернулась в бордель? — Мы так и будем разговаривать вопросами? — У тебя это отлично получается, поэтому я не сомневаюсь в твоих способностях. А теперь ещё раз спрашиваю: как ты себя чувствуешь? В его словах ощущается явный напор, и Соль не решает проверять, что будет дальше. Она устала от этих игр. — Слабо. Тело меня не слушается. Рана беспокоила, но мне сделали укол с обезболивающим, так что сейчас лучше. — Тебя нашёл Сэрим и сказал, что ты ещё жива. Было бы несправедливо тебе дать умереть в борделе, из которого ты сбежала. Я подумал, что тебе некуда идти, и ты можешь остаться здесь. Получив ответ, Юнги тоже не остаётся в долгу. Он вновь разворачивается к доске и меняет на ней снимки. Соль узнает девушку, которую видела в коридоре. — Никогда, — сразу и резко отвечает Соль. — Я лучше во второсортный бордель пойду, чем останусь здесь. В одну и ту же реку не войти дважды. А ты даже не река. Ты болото. Не собираюсь я больше ввязываться в это.       Соль снимает с пальца кольцо и кладёт его на стол перед ним. Сэрим заинтересованно вытягивает шею и узнаёт кольцо, которое всегда видел на ней. Соль его долго берегла, и оно правда помогало ей пережить трудности, но она устала пытаться простить и доказывать себе, что не обижена. Её глубоко ранило его предательство. Его равнодушие уничтожило её сильнее, чем всё остальное. Она до сих пор помнила ужас и ненависть, что испытала той ночью в день своего аукциона. Её первая ночь прошла в одиночестве, но зато под эгидой одной из самых дорогих. Пытался ли он так искупить свою вину?.. Сегодня для Соль это уже не имело никакого значения. Переживая раз за разом боль, страх, разочарования и сожаления, она уже смотрела на мир совсем иначе.       Юнги смотрит на сверкающий ободок со сколами и царапинами и хмурится. То, что Соль носила кольцо столько лет, не было признаком любви. Она держала его рядом как напоминание о том, каким болезненным может быть падение и за что ей не следует его прощать. Юнги всего на мгновение ловит её взгляд, прежде чем Соль самовольно покидает его кабинет. Сэрим сразу следует за ней, словно верный пёс. Он был приставлен к Соль с самого начала и следил за ней везде. Лишь благодаря этому они вовремя успели в бордель и смогли спасти ей жизнь. Юнги знал обо всех связях Соль и не сомневался, что ему не составит труда разорвать их.       Он вызывает к себе в кабинет подчинённого. Это долговязый парень с хмурым взглядом и жестоким нравом. — Следи за Кан Ынха. Уверен, что Соль успела передать ей монету. И скажи своему учителю, что я отзываю её. Пусть возвращается.       Спустя какое-то время после ухода Соль Юнги слышит стук в дверь, и к нему в кабинет врывается Доён. Девушка, как всегда, на взводе и, кажется, готова закатить очередную истерику. Она нервно расправляет невидимые складки на двубортном пиджаке и ресторанов оглядывает кабинет. — Зачем ты пришла? — он дал ей прямой приказ не появляться в школе, особенно пока по её коридорам бродит Соль. Их встреча сейчас крайне нежелательное явление. — Нам нужно поговорить, — от неё не ускользает, что Юнги чем-то расстроен и даже зол, поэтому девушка старается взять себя в руки, но выходит отвратительно. Ей тревожно, и это чувство угнетает. — Я сказал тебе не появляться, пока я тебя не вызову. Хочешь притащить свои проблемы в академию? Здесь вообще-то дети, — он холодно оглядывает девушку, заставляя её съежится. — Не называй детьми этих монстров. — Ты не лучше их всех. Не буду напоминать, что делала ты, — Юнги откидывается на спинку кресла, крутя в руках кольцо. Доён подходит к нему и становится сбоку.       Юнги ощущает лёгкий шлейф её духов. Что-то цветочное и нежное, совсем непохожее на то, что могла бы выбрать Соль. — Ты обещал, что поможешь мне, но ничего не изменилось, — раздражённо начинает девушка, стискивая пальцами край стола, о который опиралась. — Думаешь, эта девчонка останется здесь? Она никогда не разделит твоих идеалов, чтобы ты ни сделал для неё. Соль вольная птица. Даже бордель не смог сдержать её натуры.       Доён не была дурой. В тот момент, когда ей сообщили, что Юнги поможет с делами борделя, а Чонгук залёг на дно, она сразу догадалась, что причина всему Соль. Девушки не смогли нигде найти, а значит, пути вели лишь к одному месту — академии Минхёка. — Ты мне сейчас будешь угрожать? — Юнги поднимается со своего места и нависает над Доён, упираясь руками по бокам от неё. На удивление, девушка смело принимает его взгляд. Её отчаяние почти осязаемо. — Мне напомнить сколько раз ты проваливалась? Я держу тебя здесь только из жалости. Всё, что мне нужно от тебя — это твой клан и те крупицы его влияния.       Доён уводит взгляд в сторону, за его спину и стремительно бледнеет. Мгновенно из уверенной девушки, она превращается в перепуганного ребёнка. Её пальцы мелко подрагивают. Она вжимает голову в плечи и съеживается, словно стараясь спрятаться ото всех. — Ты обещал, что всё это закончится, если я сделаю так, как ты скажешь, — с придыханием, еле слышно, торопливо шепчет девушка. — Эти голоса в моей голове всё ещё звучат. Мама всё ещё меня преследует, — её лихорадочный взгляд соскальзывает в сторону, словно там действительно кто-то может стоять. — Она везде, — хрипло шепчет Доён. — Ты обещал, что она оставит меня, если я помогу тебе! Я ради тебя мужа и отца убила! — девушка срывается на крик, заливаясь слезами. Она разрушила собственными руками всё.       Её состояние без стабильного лечения и контроля ухудшилось. Бред вновь вскружил ей голову. Доён знала, что спасут её только наркотики. Впервые она ощутила их эффект, когда в ту ночь Юнги помог ей сбежать с лечения. Лишь в эйфории она может забыть обо всём и почувствовать себя счастливой. Юнги смотрел на неё с раздражением и презрением, словно на назойливое насекомое.       Балансируя между эмоциями, Доён срывается. Она бьёт его в грудь, но не получает ничего в ответ. Ноги подкашиваются, и девушка сползает на пол, сотрясаясь в истерике. Ей так больно и плохо. Тень матери вновь нависает над ней. — И что не так? — Юнги присаживается рядом с девушкой, поднимая её лицо за подбородок. Он с отвращением оглядывает мокрое от слёз лицо и зло усмехается. — Я обещал тебе избавиться от твоего отца. И сделал это. Я обещал тебе клан, и ты получила его. Я обещал, что ты будешь свободна, и ты получила свою свободу. Твои проблемы с головой меня уже не касаются, — жестоко припечатывает парень, с каждым словом сильнее и сильнее стискивая её подбородок, а после грубо отворачивает лицо девушки от себя. Доён скулит от боли, но не может сдержать слёз. — Не забывай, что сейчас ты пытаешься исправить свои же ошибки. — Где Донук? — вновь спрашивает девушка. — Он мёртв. В отличие от тебя он выполнил свою работу идеально, — сообщает парень, пряча руки в карманы брюк. Было смешно наблюдать как она вспоминала о нём лишь когда ей было плохо. — Ты и меня убьёшь? — кричит Доён, не в силах даже сделать вдоха. Всё тело сковывает от накатывающей истерики. — Ты сама это сделаешь с собой, — равнодушно замечает Юнги, возвышаясь над задыхающейся перед ним на полу девушкой. Её слабость такая раздражающая. Доён тихо смеётся. Девушка прекрасно знает, что он потерял к ней всякий интерес, как только получил желаемое. — Ты думаешь, что можешь удержать её здесь? Даже если ты вновь вернешь ей зависимость, она не будет твоей. Соль куда сильнее, чем тебе кажется.       Доён шатко поднимается на ноги и бросает взгляд на кольцо. Прежде чем уйти девушка забирает его. Юнги не вмешивается. Чтобы она не задумала, у неё ничего не выйдет.

***

— Если вы ищете господина Ким Тэхёна, то я не знаю, где он. С прошлой ночи никаких новостей, — сразу признаётся Арым, аккуратно перекладывая папки с документами на край стола. Хосок и Чонгук исчезли с радаров ещё после произошедшего в «Камелии».       В её кабинете тихо и уютно, несмотря на весь дикий хаос, что творится за его дверьми. Ынха наблюдает за работой девушки, восхищаясь её выдержкой и порядком. — На самом деле я здесь, потому что мне нужна твоя помощь.       Она долго взвешивала все «за» и «против», но тянуть дальше уже было нельзя. Монета сводила её с ума. Ынха не хотела лгать Тэхёну, но её настораживало происходящее, заставляя верить словам Соль. Ей понадобилось время, чтобы разобрать цифры на монете. Это были координаты дома в Пусане. Странная загадка. Разглядывая монету, Ынха тогда впервые задумалась о положении своей семьи в этих хитросплетениях. — Чем я могу помочь вам, госпожа Кан? — Оставь официоз. Ты старше меня на четыре года, — отмахивается девушка, доставая из кармана пальто листочек с координатами. Она протягивает его Арым и просит найти их на карте. — Ты по статусу выше меня, — щелкая мышкой, возражает Арым. — Я попросила, — отрезает Ынха, наблюдая, как быстро парят пальцы девушки над клавиатурой, когда она вбивает в поиске координаты места. — Я знаю, где это! Там частные коттеджи на береговой линии. Когда-то давно отец Хосока купил там дом, но они так и не успели туда заехать. Дом так и стоит. Была там пару раз, когда вывозили их вещи, — Арым приближает на карте местность и негромко вскрикивает. — Ты ведь за рулём? — Дай мне пять минут.       Ынха покидает её кабинет. Она какое-то время наблюдает за происходящим в зале, обращая внимание именно на работниц. В каждом коллективе существовали свои жесты и знаки, чтобы оповестить остальных. Наблюдая за девушками, она уже может вынести несколько знаков для себя. Это заставляет её задуматься. Никто не знал, где она сейчас и что задумала, а Джиён девушка отвезла к матери, попросив присмотреть её за ребёнком.       Ынха достаёт телефон и пишет сообщение, а после ставит его на таймер. Девушка нервничает, не уверенная, что поступает правильно, но и отступать не планирует. Арым спускается к ней полностью готовая, и они сразу отправляются в дорогу. Длинная дорога проходит относительно спокойно. Арым уверена за рулём и отлично знает, куда им ехать. — Ещё два года назад мне приходилось в здешний филиал мотаться раз в неделю, — усмехается девушка, когда они въезжают в город.       Ынха не может оторваться от волшебных видов из окна. Море встречает их быстрыми серыми волнами, накатывающими чередой на берег. Арым паркуется у дома Чонов, а дальше они идут пешком вдоль берега. — Здесь безумно красиво! — Ой, местные девушки отдали бы всё, лишь бы оказаться в Сеуле, — усмехается Арым, не замечая, как её слова задевают Ынха.       Холодный морской воздух щекочет внутренности, заставляя расслабиться и отпустить ситуацию. Арым останавливается у калитки нужного дома и заглядывает внутрь сквозь кованую ограду. Пустой заросший двор выглядел слишком удручающе и одиноко. Она была уверена, что в цветение здесь безумно красиво, но в зимней слякоти вверх поднимались лишь голые колючие ветки деревьев. Ынха дёргает калитку, убеждаясь, что она плотно закрыта заржавевшим замком. Девушка проверяет кирпичную кладку ограды и просит её подсадить. — Ты собираешься так перелезать? Это вторжение в частную собственность, — ворчит Арым, но спину подставляет. Ынха громко извиняется, когда ставит ногу ей на куртку. Этого оказывается достаточно, чтобы девушка зацепилась сверху и смогла подтянуться. — Давай руку, — она свешивается с забора и протягивает руку Арым, которая задумчиво смотрит на неё. — Неужели сейчас правда время взвешивать за и против?       Арым всё же принимает помощь и упирается ногами в кирпичный выступ, вяло перебирая ими, пока Ынха затаскивает её наверх. Девушка с восторгом комментирует её силу и отлично сложенное тело. — Есть что-то, что ты не умеешь? — Доверять людям, — с улыбкой отвечает Ынха, отряхивая одежду и приводя дыхание в порядок. На самом деле по заборам её лазить научила Соль. Она была в этом деле тот ещё мастер и через школьный забор могла перемахнуть с закрытыми глазами.