Моё твоё наказание

      Смеркается, и двери академии распахиваются для вереницы элитных гостей. Никаких политиков, бизнесменов или благодетелей общества, лишь самая отборная грязь, ведущая свои дела за рамками закона. Несколько лет они не собирались подобным образом, опасаясь привлечь внимание стражей закона, но казалось сегодня не было никаких запретов. Соль завороженно следит как загораются фонари на улице и яркие гирлянды, украшающие двор. Внутри академия также выглядит изыскано и вычурно. До Нового года пять часов. Всё время подготовки Соль не выпускали из комнаты. Присланная к ней на подмогу девушка наконец заканчивает и бесшумно удаляется прочь. Девушку впервые совершенно не интересует во что она одета. Даже обожаемые туфли больше не вдохновляют. Соль опускается в кресло, возвращаясь к прерванному чтению Алисы в стране Чудес. За последнюю неделю она прочитала эту книгу около семи раз. Это было единственным на что девушка была способна сейчас и что её заземляло. «До сих пор никто не пришёл…» «Они не придут помочь тебе».       Металлический привкус во рту и боль в руке сводили с ума. Но еще хуже были собственные мысли.       Что с Ынха?       Где Чонгук?       Она правда убила Минсу и просто забыла об этом?       Что ей делать дальше?       Сердце ускоряет ритм. Грудка клетка вздымается чаще. Во рту пересыхает. Острая боль от раны пронзает всю руку, и та немеет. Перед глазами вспыхивают радужные пятна.

» — Привяжи покрепче, а то отрежет мне ненароком голову, — сказал Траляля. И, подумав, мрачно прибавил: — Знаешь, одна из самых серьезных потерь в битве — это потеря головы.»

      Соль смаргивает наваждение из картинок, возникающих при чтении книги, и собственных мыслей. «Не теряй голову», — вновь и вновь повторяет она себе шепотом, пока её не отвлекает звук открывшейся двери.       Сэрим тихо входит в комнату и оглядывает её, едва скрывая восхищение. Ёнсоль выглядела великолепно, но потухший взгляд портил всю картину. Сэрим тяжело вздыхает. Соль раньше относилась ко всему с подозрением, но как только Юнги объявил о своих намерениях, она словно спряталась ото всех под панцирь. Девушка ничего не ела и не пила, поэтому ему пришлось каждый раз пробовать её еду, чтобы доказать, что там нет ничего. Также она не принимала никаких лекарств. Рана после ранения затягивалась медленно и приносила ей ужасный дискомфорт, но кажется болью физической девушка глушила то, что творилось у неё на сердце. — Нам пора.       Соль лишь кивает, не в силах что-то ответить. Она скользит взглядом по ссадинам на лице парня и поджимает губы. Арым не простила ему желания защитить её. Сэрим провожает её в главный холл и прежде, чем отпустить просить быть внимательной и обдуманной. Но Ёнсоль уже все решила для себя. Он что-то ещё бормочет прежде, чем передать её Юнги, ожидающему в холле, и удалиться. Из главного зала уже слышатся музыка, перезвон бокалов и разговоры. В воздухе пахнет хвоей и игристым. Атмосфера праздника и предвкушения заполняет все пространство. Детям постарше тоже позволили посетить вечер. Их горящие интересом и восторгом взгляды ничто не могло скрыть. — Слишком долго, — замечает Юнги, чуть улыбаясь. Он оглядывает девушку, оставаясь полностью довольным. Ожидание всё же того стоило. Соль равняется с ним, упрямо заглядывая в глаза. — Но ожидание того стоило.       Соль усмехается. Он в точности повторил образ её матери. Вернул Соль натуральный глубокий каштановый цвет, нарядил в что-то отдалённо напоминающее наряд маленькой балерины. Девушка никогда не была нежным цветком. Видеть себя в таком виде было дико, но так она была сильнее похожа на человека с фотографии, а сегодня нужно было лишь это. Помпезный громкий выход настоящей дочери могущественного Чхве Минхёка. — Как мне тебя представить, — вздыхает Юнги и аккуратно поправляет волны её волос. — Стоит называть тебя Хёнми. Как хотели родители. — Меня зовут Чхве Ёнсоль. И только так, — шепчет девушка, поддаваясь вперёд и ощущая чужое дыхание на своих губах. — У меня нет и не будет родителей. И твой брак мне не сдался. Если бы я знала… — Конечно, ты бы попыталась сбежать, и я не смог бы обещать, что кто-то из детей случайно не прикончит тебя. Ты бы не смирилась и не успокоилась. Слишком сильный в тебе дух противоречия. А теперь смотри… — он разворачивает ее за плечи в сторону открытых дверей зала и склоняется к ее уху. Цветы из венка на ее голове источают бархатный аромат и мягко щекочут кожу. — Сегодня зал полон людей, но никто из них тебе не поможет, ведь собственная жизнь им значительно дороже. Твоя подруга мертва. Твой друг Намджун, возглавляющий теперь семью Кан, даже не явился, ведь власть не придаёт смелости. Для остальных ты просто пустое место. Вокруг только твои враги и ненавистники, и только я сегодня могу тебя спасти. В твоей судьбе, как и в судьбе Минхёка, нет места привязанностям и любви. Люди рядом с тобой будут предавать, умирать и страдать. — Я тебя ненавижу, Мин Юнги, — шепчет Соль, стискивая кулаки, но это не помогает остановить дрожь. Она всегда была одна, но тогда почему эти слова действуют как яд. Её парализует, к горлу подкатывает вязкий ком, и кружится голова. Ынха больше нет. Эта мысль каждый раз вызвала у неё ступор. Что-то внутри Соль так сильно сопротивлялось этой новости. Подруга должна была ждать её возвращения, чтобы крепок обнять и мягко отчитать за всё. — Всё меняется, — равнодушно принимает её признание он. — Мне достаточно даже ненависти.       Юнги лишь слегка толкает её вперёд, и Соль как под наваждением делает этот шаг. Не скидывает его руки со своей талии, позволяет себя завести в зал, даже принимает как должное тихий шепот «улыбайся». Десяток заинтересованных взглядов, словно под прицелом оружия. Ёнсоль закрывает глаза, пытаясь зацепиться в памяти хотя бы за какую-то мелочь, которая не даст ей утонуть. Юнги торжественно представляет её всем, но Соль ничего не слышит. Всё будто в вакууме, где слышен лишь его ядовитый шепот с указаниями. Страшно. Так быстро и легко она стала его марионеткой. В зале ни одного родного лица. Соль отпускает руки, и даже когда её оставляют одну, не может ступить и шага. Она правда терпела до последнего, но ради чего теперь ей это делать. — Так вы дочь Минхёка, — к ней подходит суховатая приятного вида женщина, и Соль быстро кивает, пытаясь припомнить где видела её лицо. Ответ находиться быстро — это она облила её шампанским и дала пощёчину за измену мужа. — Приятно познакомиться, — воркует она, внимательно разглядывая девушку, словно манекен на витрине. Хотя именно им она сегодня себя и ощущает. — Забавно. Узнав кем я являюсь, вам сразу стало приятно заводить со мной знакомство, — бесцветно отвечает девушка. — Думаю, мне стоит извиниться. Мой муж… — Нет. То, что я дочь Чхве Минхёка не значит, что вы рады изменам вашего мужа. Это не стирает факта моей работы в борделе, и никак не должно влиять на ваше мнение обо мне. Не лицемерьте, уходите, — отгоняет от себя гостью Соль. Раньше бы она точно устроила из этих извинений маленькое шоу и не поскупилась бы припомнить ей всё, но сейчас было совсем не до пустых разговоров.       От празднества уже тошнит. До Нового года часа два, и все только входят в кураж, но остаются на стороже. Соль садится на край ступенек лестницы, ведущей на балконы, и наблюдает за всеми со стороны. Довольно непривычное ощущение, ведь раньше она всегда спешила оказаться в центре событий. Она вспоминает тот день, когда впервые пришла сюда.       Минхёк сидел именно здесь. Прежде подобные залы и лестницы ей доводилось видеть только на картинках, поэтому Соль даже не пыталась сдержать восхищенного возгласа. Он тогда лишь посмеялся, подозвал её к себе, позволив сесть рядом, и указал на высокие витражные окна. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь цветные осколки, словно красками окрашивая белый мрамор в нежные цвета. И становилось так тепло и уютно, что даже сердце чувствовало покой. Это навсегда запечатлелось в её памяти. Витраж разбили при очередном покушении на Минхёка через год после того дня, и мастера для его реконструкции так и не нашли. В тот день Соль первый и последний раз сидела рядом со своим отцом, хотя сама не знала и не понимала этого. Она смотрит на пустоту справа от себя и не понимает чего ожидала увидеть там.       Юнги проходит мимо неё и слегка касается плеча, привлекая внимание. Соль понимает, что кульминация вечера уже близко. Каждый шаг к нему как по осколкам. Ей всегда было легко чем-то жертвовать. Наверное, это потому, что она мало, что ценила и оберегала так ревностно. И сейчас девушка чувствовала себя самой отпетой эгоисткой, но она не хотела никого защищать или кому-то помогать. Она хотела так глупо по-детски сбежать ото всех, спрятаться далеко от чужих взглядов и языков, забыть обо всём раз и навсегда. Она знала, что не помнить страшно, но оказалось нет ничего страшнее и тяжелее правды, как яд пропитывающий всю душу. Публичные казни давно отменили, но происходящее является ею. Зал аплодирует на заявление о помолвке и кажется кто-то даже наивно принимают эту новость как искренний союз. Колизей современного мира. Кричите в одобрении, делая вид, что не знаете, что на самом деле ей уготовано. Юнги заявляет, что приготовил для невесты особый подарок и просит её обернуться. На мольберте стоит завернутая в подарочную бумагу картина. Сэрим передает Соль ножницы. — Больше шанса не будет, — шепчет он ей.       Девушка бросает взгляд на острые концы резных ножниц. Она срезает ленту, и Юнги помогает раскрыть ей подарок, устанавливая его на мольберте. Даже в кошмарах она не могла представить, что увидит перед собой портрет родителей. С того момента, как Соль получила фотографию, она не могла на неё смотреть без странного ощущения вины и обиды. Теперь он устроил шоу из её чувств. Провернул нож, который уже был в её спине.       Шум зала сливается в непонятный гомон, а сердце пропускает удар. К глазам подступают предательские слёзы, а тело в миг становится ватным и бессильным. Она падает на колени перед портретом, не понимая что с ней происходит. Соль чувствует как ей на плечи отпускаются чьи-то руки и слышит язвительное «вот видишь». Девушка сжимает в руках ножницы и прячет их в складках юбки, разрываясь между желанием покончить со всем этим одним ударом и забыться навсегда. Без боли. Без сожалений. Девушка поднимает взгляд на портрет. Тёмные глаза женщины с него смотреть с неожиданным понимаем и успокоением. И внутри Соль защелкивается последний механизм.       Она скидывает с себя руки Юнги и оборачивается на него, не скрывая всей ненависти и боли. Он упивается её слабостью, довольный своим поступком. — Думаешь, что победил? — пересохшими губами шепчет девушка.              Смирение и безумие могут идти рука об руку, и только за ней выбор на чью сторону перейти. Но она не Доён, которая ради своих чувств пошла на всё, и не Ынха, которая приняла происходящее с ней как должное и смогла создать из этого что-то. Соль привыкла бороться за себя и свои желания, никогда не отпускать руки, как бы не было страшно и как бы собственные мысли не сводили с ума. Перед сном она каждый раз просила для себя ещё один день. Она всегда хотела жить. С момента как ей было суждено родиться в руках неизвестных и найти себя в прогнившем борделе. Девушка сжимает в руках острые ножницы, ощущая как набатом бьют мысли и бешено стучит сердце. Если ударит в шею… Соль краем глаза замечает ярко-алую шевелюру, промелькнувшую в зале. Это кажется настолько внезапным, что поначалу она думает, что ей померещилось. Но нет. Среди толпы гостей, смотря прямо на неё, стоит Тэхён. Парень улыбается ей и поднимает бокал, словно поддерживая. Неужели он специально перекрасился, чтобы быть заметным для неё? Если он здесь в таком виде, значит ли, что Ынха… Соль забывает как дышать. Маленькая надежда в её сердце становится ярким пламенем. Где-то здесь может быть Чонгук. Он тоже пришёл. Сомнений не было. У Соль дрожат руки. Она ощущает как ей помогают встать и старается сделать всё, чтобы он не вспомнил о ножницах. Сэрим наблюдает за происходящим со стороны. — Спасибо за подарок. Он прекрасен, — она не знает откуда в ней находятся силы, чтобы играть дальше. Она делает шаг ближе, почти прижимаясь к Юнги. Гости за его спиной, даже не могут разглядеть силуэта девушки. — Но я уже сказала тебя. У меня не было и не будет родителей. Я выросла в борделе, думая, что я дочь одной из проституток. Меня научили никому не доверять и держать сердце взаперти, но когда-то я ошиблась и позволила себе пожелать большего. К сожалению, расплата за это длится до сих пор, — Соль отходит от Юнги и возвращается к картине, лишь кончиками пальцев касаясь лица матери. — Но сегодня я положу всему конец, — Соль сжимает ножницы и без промедления вонзает их в угол картины. Одно грубое резкое движение и холст раскрывается надвое. Никто не будет порочить память этих двоих. Она слышит шаги позади себя и отсчитывает каждый. Раз, два, три… Соль резко разворачивается и вонзает острые ножницы в плечо Юнги. Ей не хватает маневра, чтобы попасть ему в шею, но всё же по мгновенно хлынувшей крови, она понимает, что попала достаточно глубоко. Всё происходит слишком быстро и стремительно, чтобы кто-то из его охраны успел среагировать. Соль стискивает зубы, смотря в удивленные глаза напротив. — Не смей ко мне прикасаться, — шипит девушка. — Что ты творишь, идиотка, — рычит Юнги, отталкивая её в сторону, но не вынимая ножницы из раны. — Думаешь, тебе это поможет? Думаешь сможешь спастись?       Соль отступает назад. Терпение обоих исчерпано. Она не хочет его слышать, не хочет признавать его слова. Девушку резко дёргают на себя, а после дают сильную пощечину. Арым смотрит на неё с яростью и недовольством. Соль оседает на пол, смотря как алые капли её крови падают на нежно-голубую пачку, смешиваясь с брызгами крови Юнги. — Неужели ты действительно решила, что сможешь что-то изменить? — издевательски тянет девушка.       У Соль звенит в ушах. В крови бьёт адреналин, и её слегка потряхивает. Арым хватает её за волосы и заставляет поднять голову, чтобы смотреть в её глаза полные ненависти и отвращения. Она снова наотмашь бьёт Соль по лицу. По залу прокатывается взволнованный рокот. Среди гостей тоже поднимается суета. Когда Арым собирается вновь ударит, Сэрим перехватывает её руку. Он как никогда серьёзен и собран. Даже сопротивление Арым не ослабляет его хватки. — Отпусти её. — Тебе мало того, что уже получил? Кем ты возомнил себя, крысёныш? — Ты переходишь границу. Прекрати, — пытается остановить её парень. — Идиот, — срывается Арым. Она выпускает волосы Арым из пальцев, но сразу тянется к пистолету. — На чьей ты стороне?! — Она ранила Юнги, и на её руках его кровь. Уроборос всегда руководствовался лишь этим — до первой крови, — спокойно объясняет парень, бросая взгляд на окровавленного Юнги. Это не убьёт его, но на время все же ослабит.       Соль шокировано смотрит на него. Он дал ей ножницы лишь для этого. И насколько же Минхёк был монстром, что столько лет никто не мог пустить его кровь. Холодное дуло прижимается ко лбу Сэрима. Соль вздрагивает. — Нет… Не делай этого, — шепчет девушка. — Никогда не кусай руку, кормящую тебя. — Смешно. Этой рукой всегда был дядя Минхёк. Лишь для него мы все имели значение. А теперь мы все принадлежим ей — по крови и по закону, — усмехается парень. — А кто вы такие?       Лицо Арым багровеет от гнева. Девушка нажимает на курок, но её руку откидывают вверх. Подкравшийся сзади Тэхён скручивает её и волочит к лестнице. — У меня с ней свои счёты.       Девушка кричит, словно фурия, но ничто не мешает ему спустить ее вниз головой с лестницы. Снизу девушку берут в окружении его люди. Соль вздрагивает, когда видит кровь на ступеньках, но не решается что-либо сказать. Сэрим быстро поднимает её с пола и отводит в сторону. Словно на сцене остаются лишь Юнги и Тэхён. Все взгляды направлены на них в ожидании следующего шага. Тэхён слишком дикий и непредсказуемый для взвешенного и расчетливого Юнги. Это столкновение непредсказуемо. В зале повисает мёртвая напряженная тишина. — Думал, что получишь всё? — усмехается Тэхён. — Наследницу Уробороса, наркоимперию и академию в лучшем своём виде.       Юнги качает головой. Он помнил Соль ещё взбалмошной школьницей и тогда точно даже представить не мог, что таилось в этой грубой девчонке. Никто даже представить не мог, что из гадкого утенка вырастит невероятной красоты девушка с таким наследством. Если она не достанется ему, то будет ничей. Он заберет её лучшие и худшие дни с собой. Навсегда оставит на её теле свой след. — Соль! — девушка даже не успевает повернуть голову, когда её прижимают к полу и эхом по залу разносятся звуки выстрелов.       Предсказуемо в зале поднимается паника и суета. Вверх берут животные инстинкты. Мраморные полы заливает кровь. С улицы также доносятся звуки выстрелов, и одно за другим бьются стекла окон, засыпая гостей осколками. Ёнсоль не может понять, что случилось, пытается позвать Сэрима, но парень даже не отзывается. Он всё еще лежит сверху на ней и не двигается. Она отчётливо слышит голос Тэхёна, просящего позаботиться о ней. Сам же парень убегает следом за Юнги, не собираясь упускать его. — Сэрим? — вновь зовёт его девушка, понимая, что парень даже не опирается о пол руками. Она ощущает как стремительно платье на ней намокает, но в полной неразберихе вокруг не может даже сориентироваться.       Соль в панике толкает его в грудь, скидывает с себя и переворачивает на спину. Рядом неожиданно оказывается Доён, которая и помогает его уложить. Девушка ничего не говорит и ведёт рукой по его груди вниз, но замирает, когда натыкается на влажную в области живота рубашку. Ёнсоль сталкивается с её перепуганным взглядом и сразу касается того места, где остановилась рука Доён. Кровь. У неё всё плывёт перед глазами, а сердце пропускает удар. Невозможно. На ней тоже его кровь. — Сэрим! — кричит Соль, обхватывая его лицо грязными руками. — Н-нет… Ты не можешь так умереть!       Парень с трудом открывает глаза и слабо усмехается. — Тело само сработало, — шепчет он, не чувствуя как по подбородку скатывается кровь. — Ты правда ощущалась как старшая сестра. Было приятно быть с тобой эти дни. Прости…       Доён понимает, что ему не выжить. Незаметно девушка нащупала ещё одну рану в груди. Юнги выстрелил несколько раз. Кровотечение было слишком сильным, парень на глазах превращался в белое полотно, теряя жизненный блеск в глазах.       — Нет. Сэрим, нет! — Соль его умоляет потерпеть и подождать, хотя сама не понимает будет ли это спасение. Её руки и платье в крови, и только в этот момент она понимает, что её невозможно много. Она перекладывает его голову себе на колени и склоняется над его телом, продолжая звать его шепотом. Всё её тело содрогается, но она не может выдавить из себя даже слезинку. Соль чувствует лишь сильное головокружение и подкатывающую тошноту. Внутри всё сжимается, и девушка резко теряет все силы, низко склоняясь надо телом Сэрима так, что уже не чувствует его дыхания на своей коже. — Прости. Пожалуйста, прости меня, — как в бреду часто шепчет девушка.       Обстановка в зале также накаляется, и воздух быстро пропитывается стальным запахом крови. Кто-то касается плеча девушки, и она видит вокруг них ребят, с которыми общался Сэрим. Та самая девушка, что фыркала при виде Соль рядом с Сэримом, мягко отталкивает её. — Сэрим просил позаботиться о вас чего бы это нам не стоило, — говорит кто-то из них. — Если вы дочь дяди Минхёка, то наша присяга принадлежит вам.       Соль качает головой, не понимая о чём они говорят. Её руки залиты кровью, и она может смотреть лишь на это. Доён качает головой и хватает за руку Соль. Она тянет её за собой, заставляя девушку подняться и поторопиться уйти прочь. Соль сопротивляется, но оказывается настолько бессильной, что даже Доён удаётся её вытащить из зала. Она что-то говорит ей, но Соль абсолютно ничего не понимает. В голове звенит, а перед глазами всё в сплошной густой пелене. Они поднимаются на третий этаж, где царит темнота и пугающая тишина. Здесь никого нет. Доён зовёт Соль, но та прибивается к стене и абсолютно не реагирует на неё. — Ёнсоль!       Стоит ей услышать знакомый голос в переплетении коридоров как к глазам в то же мгновение подкатывают слёзы. Соль бросается дальше по коридору, прямо за углом влетая в Чонгука. Парень резко и крепко прижимает её к себе, и это становится последней каплей. Она ощущает тяжесть и тепло его рук на себе, вдыхает знакомый аромат. Всё тело в тоже мгновение расслабляется, и девушку накрывает истерика. Она мертвой хваткой вцепляется ему в куртку и рыдает навзрыд. Соль вся дрожит, не в силах сдержать крика. Ей было так больно, что казалось ещё немного, и она сойдёт с ума, лёгкие и сердце горели в огне, пока в голове крутились самые жуткие кошмары. — Плачь, — словно мантру шепчет ей Чонгук.       И в секунду будто все посторонние чувства отключились, и она смогла сделать спасительный вдох. Её словно окунули в теплые воды, чтобы смыть всю грязь. Он сильнее сжимает её в своих руках и сползает по стене, помогая Соль удобнее устроиться на полу между его ног, прижавшись к груди. Девушка плачет и шепчет что-то совершенно неразборчивое, а он лишь прижимает её к себе, гладит спутанные волосы и касается губами виска. Чонгук взволнованно замечает следы крови и поднимает взгляд на Доён, но девушка отрицательно кивает головой. Кровь не её. — Тише, тише… — Чонгук гладит Соль по голове, прижимаясь щекой к макушке и пытается хоть как-то облегчить её боль. — Всё хорошо, Соль. Всё закончилось. — Не хочу… Пожалуйста, пусть всё прекратится. Я больше не могу, — сбивчиво, задыхаясь шепчет Соль, заставляя внутри него всё метаться и гореть. Он обхватывает её лицо, поднимая голову, чтобы взглянуть в глаза и утереть слёзы. — Я не могу… За что мне это? Я… Нет… — она задыхается в истерике. Он впервые видел столько боли в её глазах. Неприкрытая сарказмом и торжественной бравадой, она в миг стала хрупкой маленькой девочкой, измученной сложностями жизни. И всё в нём возжелало защитить её.       Смирение и безумие идут рука об руку. Он не умеет как Хосок принимать поражение и выжидать момент для атаки, и никогда не пытался как Тэхён найти в этом баланс. Сжечь все мосты, не оставив пепла. Разрушить всё, не оставив пыли. Не важно как, но он сделает всё, чтобы помочь ей. Доён никогда не ощущала такого рядом с Чонгуком, но теперь ей было безумно страшно даже находиться рядом, а Соль как котёнок ластится в его объятиях и словно не замечает, как в нем что-то переменилось. Ей спокойно и уютно в руках настоящего монстра. — Я совершила ошибку той ночью, — неожиданно начинает Соль, вздрагивая от собственного хриплого голоса, когда истерика утихает. — Мне было так обидно от мысли, что ты правда можешь видеть во мне только Минсу. Я хотела тебе доказать, что я другая. Я не просто эскорт из борделя или призрак твоей бывшей… Меня столько раз называли чужими именами, сравнивали с другими… Но я просто всегда хотела, чтобы я была только собой. Хочу понять каково это жить, — словно в бреду шепчет Соль. Её тело теряет силу, мысли не вяжутся в предложения, а слезы всё текут. — Хочу выжить, чтобы испытать хотя бы это. Я должна пойти с тобой туда. Показать, что я сильнее… Но я так чертовски устала, — впервые в жизни Соль говорит следующие слова вслух. Она ощущает как тяжело они ей даются и сколько облегчения приносят после. Ни в детстве, ни сейчас они никогда не позволяла себе этого. — Мне страшно. Я не справляюсь. Помоги мне.       Чонгук обхватывает её за лицо и прислоняется лбом к её. Ему нравится касаться её вот так, иногда слишком эмоционально и в порыве, а иногда ощущая щемящую ласку и слабость. Она поразительно прекрасна в любой своей эмоции, поглощая и утягивающая, манящая и желанная. Соль единственная смогла открыть ему глаза и сердце. Он мягко целует её в лоб, замечая как девушка прикрыла глаза, словно наслаждаясь этим жестом.       — Ты не должна, — качает он головой, зарываясь пальцами в длинные волосы. Чонгук осторожно снимает испорченным венок из её волос и выкидывает его прочь. — Уходи. Прячься и дождись меня. Я сделаю всё за тебя. Я заставлю их всех склонить перед тобой головы. Ты больше не одна. У тебя есть я. Используй меня.       Соль никогда не думала, что слова, которые она всегда принимала за признание слабости будет так приятно сказать и услышать нечто подобное в ответ. Девушка смотрит в темные глаза напротив, ощущая как с неё разом сняли весь груз прошедших лет. Она смотрит в его глаза, видя в них уверенность и силу. Она видит в них столько доверия и признания, что не осознает как вновь по щекам скользят слёзы. Впервые ей хочется доверить кому-то свою жизнь и остановить борьбу. Уже не хочется кричать и рвать душу. Она лишь прикрывает глаза, ощущая мягкую ткань его куртки на своих плечах и успокаивающий шепот.       Сегодня впервые она укроется от чужого удара за спину другого.

***

      Не скоро, но всё стихает. Соль медленно спускает по ступенькам, стараясь почти не обращать внимания на погром вокруг. В воздухе повис тяжелый металлический запах крови. Двери в зал, где должно было пройти торжество были плотно закрыты. На мгновение ей хотелось распахнуть их и войти. Убедиться в том, что там случилось. Соль нерешительно замирает. Рука повисает в воздухе в сантиметрах от массивных резных ручек. — Не надо, — хриплый голос Чонгука за спиной заставляет её обернуться.       Во тьме коридора сквозь окна пробивался яркий солнечный свет. Фигура Чонгука тенью возвышалась над Соль. Его тёмный, пропитанный жаждой крови взгляд не отражал ни единой эмоции. Одежда и кожа были забрызганы кровью, и Соль вполне могла себе представить что там происходило, но сочла это лишним. Она неспешно направляется к нему. Их взгляды сталкиваются, и Чонгук терпеливо ждёт, когда она приблизиться. С каждым её шагом его внутренняя ярость угасает.       Девушка протягивает руку и касается его щеки. Чонгук, словно утихомиренный зверь, прикрывает глаза. Ему требуется перевести дыхание, чтобы осознать, что ночь окончена. В мире наступил новый год. Солнце озарило самые тёмные углы этого места. Но вместо желанной точки появилась лишь запятая. Парень вновь открывает глаза и в них наконец появляется его привычные спокойствие и понимаю. Соль едва может выдавить из себя улыбку. Чонгук замечает её босые ноги и подзывает к себе. Он приобнимает девушку, укладывая подбородок на макушку. Соль наконец ощущает как её покидает напряжение, накопившиеся за всю ночь.       От него смердит кровью, но Соль это совсем не пугает. Она не закрывает глаза, все ещё пытаясь впитать в себя все происходящее. Чонгук гладит Соль по волосам и шепчет ей самые нужные слова. — Всё закончилось. Засыпай, Соль…       Она просидела всю ночь не сомкнув глаз, даже Доён задремала рядом, пока Соль пыталась понять как близко всё к концу. — Что с Ынха? — шепотом спрашивает девушка. Внутри всё замирает в ожидании ответа. — Она тебе сама об этом расскажет, — отвечает Чонгук.       Соль едва кивает. Это тот ответ, который она желала услышать. Чонгук выводит её неспешно на улицу. От яркого солнца слепит глаза. Всю землю покрыл тонкий слой снега. Во дворе множество людей и машин. Слышится смех, неспешные разговоры сливаются в гул. С трудом сквозь мутное сознание она может понять, что часть из собравшихся говорят на японском. Всё тело адски болит, и каждое движение становилось пыткой, но ей нужно было выйти оттуда самой. Соль ощущает тепло и поддержку Чонгука рядом. — Теперь можно… — едва шепчет она.       Парень ловит бессознательное тело в свои руки. Это происходит настолько мгновенно, что стоящие неподалеку несколько человек торопятся спросить всё ли в порядке. Чонгук опускает взгляд на безмятежную Соль и тепло улыбается. Хоть он и сказал, что всё закончилось, но Юнги сбежал, а значит им ещё предстоит со многим разобраться. Одно Чонгук уже знал точно, что в это он уже её не втянет. — Это та самая девушка? — спрашивает Югито, наблюдая за парой со стороны. Он скидывает с плеч куртку и демонстративно её отряхивает, отчего капли свежей крови разлетаются в сторону. Его вообще не особо волнует всё произошедшее, но он рад, что принял участие. Примчался в Корею по первому звонку Тэхёна, и сполна насладился вечером, впервые за долгий год сидения на должности якудзы размяв кости как следует. — Характер у неё в отца. Не каждый сможет так рискнуть.       Парень предусмотрительно ничего не упоминает о ее схожести с матерью. Это казалось естественным, если не знать всей ужасной истории. Сидящий на капоте машины Тэхён оборачивается на друга и усмехается. Он усердно пытался оттереть кровь с лица какой-то тряпкой, но это не сильно помогало. Окровавленная катана лежала у его ноги. Югито оценил столь тонкий и изящный жест. Союз, который им предстояло укрепить, внушал ему доверие и уверенность. Парень считал, что брак между Чонгуком и его младшей сестрой станет окончательной точкой в этом вопросе, но кажется ему придётся пересмотреть этот пункт. — Теперь мы все твои должники, — задумывается Тэхён, наблюдая как Чонгук кладет Соль на заднее сидение своей машины. — Какой долг, — отмахивается японец, самодовольно усмехаясь и отталкивая протянутую ему руку. — Если бы не вы двое я бы не стряхнул своего проклятого старика с его места. Считай, что расквитались. В следующий раз надеюсь приехать на праздник. — Через два месяца у меня свадьба. Буду рад тебя видеть, — приглашает старого друга парень.       Глаза Югито округляются. Он впервые слышал о том, что Тэхён нашёл для себя кого-то. Парень щурит глаза и усмехается.

***

      Ынха бродит по палате, морщась от редких приступов головной боли. Девушка не могла найти себе места в тревоге и переживаниях. О том, что планировал Тэхён она не знала. Но ей не требовалось большого ума, чтобы понять о том, что они задумали. Мысли о подруге не давали ей покоя. Она облажалась и не справилась с её просьбой. Возможно свобода Соль как-то зависела от этой информации, и мысль, что из-за её ошибки могла привести к плохому исходу, убивала Ынха. — Я просил тебя оставаться в постели, — замечает Тэхён, входя в палату.       В глазах девушки мгновенно появляется надежда. Она замирает вся в ожидании. Тэхён первым делом избавился от грязной одежды, смыл с себя всю кровь и красный аэрозоль с волос. Чонгук и Ёнсоль остались на квартире, дожидаясь приезда Чимина. Тэхён рассматривает Ынха. В светлой просторной пижаме она казалась ещё более хрупкой и раненной. Голова девушки плотно была перевязана, фиксирую повязку к ране. Её светлые волосы спадают на ссутуленные плечи. В тёмных глазах страх и беспокойство. Она замирает словно напуганная лань в ожидании его вердикта. Что-то пугающе пустое и разрушительное мелькает в её взгляде, когда молчание затягивается. — Почему ты продолжаешь молчать? — шепотом спрашивает она. — Тэхён… Умоляю тебя. Что с ней?       Его имя впервые звучит так мягко. Без страха, восхваления или мольбы. Он в два шага оказывается рядом с девушкой и цепляет прядь её волос. Ынха сводит брови и встревожено касается его руки. — Что с Соль? — Искренне верю, что у Чонгука хватит терпения дождаться пока она восстановит силы, — усмехается парень. — С Соль всё относительно хорошо. Ей потребуется помощь, но ничего серьёзного. Чонгук с ней. Скоро вы увидитесь, а пока вам обеим надо восстановить силы.       Ынха выдыхает и качает головой. Она хотела бы быть рядом с подругой, но спорить не решается. Облегчение так стремительно заполняет её, что на неё наваливается невыносимая слабость, и ноги подкашиваются. Тэхён ловит девушку в свои объятия, едва напрягаясь. Ынха побледнела прямо на его глазах, и ему даже показалось, что она потеряет сознание. — То, что я видела в том доме было пугающим. Не представляю как с этим справляется Соль. Я хочу её увидеть, — она делает резкий шаг в сторону, но Тэхён мягко преграждает ей путь и удерживает. — Я обязана быть рядом с ней. — В постель, Ынха. Без споров. Напомню, что я нашёл тебя всю в крови, и ты несколько дней не приходила в себя.       Тэхён до сих пор ощущал слабость стоило увиденной в коридоре дома картине всплыть в голове. Оперативная и слаженная работа врачей в отделении и на скорой смогла предотвратить непоправимое. Его испугала сама мысль, что он так быстро её теряет, а после повергло в ступор понимание того, что эти чувства давно перестали быть игрой и надобностью. Ынха была нужна ему. Им хватает одного взгляда, чтобы сойтись во мнениях. Девушка прикусывает губу и сдаётся. Она возвращается в кровать, и позволяет Тэхёну укрыть себя одеялом. — Ты ничего мне не сказал. — Что я могу тебе сказать, — усмехается он.       Ынха наблюдает как он скидывает куртку на стул, развязывает шнурки на кроссовках и забирается к ней в постель. — Что ты творишь? — спрашивает девушка, едва сдерживая улыбку. — Ты не представляешь сколько времени и сил заняло всё это. Я спал чёртову пару часов, — вздыхает Тэхён. Ынха двигается к краю, позволяя парню лечь рядом. Он закрывает глаза, откидываясь на мягкие подушки. — Ты молодец. Что не оставила подругу, что написала то сообщение, что оставила телефон в машине.       Ынха напряженно замирает рядом. Кажется она не совсем верит в то, что слышит. Тэхён тихо смеётся, аккуратно просовывает руку под голову Ынха и смотрит ей в лицо. — Но это первый и последний раз, когда ты делаешь такое.       Девушка щурит глаза, ощущая как в груди теплеет, и сердце наполняется успокоением. Ей неожиданно хочется стать игривой, мягкой и забыть все сложности. Встать за мужскую спину и отпустить все тяжбы жизни на эти плечи. — И почему же? — С этого дня и до конца нашей жизней, ты моя.       Как самоуверенно и высокомерно. Но насколько же ей не хочется спорить или что-то доказывать. Это не в её характере и принципах, но всё же внутри всегда что-то вздрагивало от подобных слов от других мужчин. Сколько их желало заполучить её нет смысла вспоминать. Теперь все обстояло иначе. Она была как никогда спокойна. Всё внутри неё соглашалось и принимало эти слова. Ынха смотрит на кольцо, которое он показывает ей. Искусная тонкая работа, переплетение золота высшей пробы и бриллиантов в хитроумном рисунке. То, над чем так долго работал Намджун. Её обручальное кольцо.