No Maker Made Me

[ Manchester Orchestra - I Know How To Speak ]

Мелания уже около часа сидела в кабинете неизвестного ей закрытого боксерского зала, куда ее привел Баки и ела печенье, которое купила в магазине, запивая его молоком. Чувствуя банальную скуку, она осматривала помещение, но ничего не цепляло. Слой пыли на столе, полках, отсутствие электричества и бардак внутри давали четкое представление, что помещение забросили уже как минимум несколько месяцев назад. Тишину, которая очень подходила месту, нарушали звуки ударов о боксерскую грушу. Мелания услышала их минут двадцать назад и с тех пор игнорировала, но с каждой минутой они начали раздражать все больше. Она чувствовала себя так, словно удар приходился непосредственно на ее мозг, напоминая о том, что она не в своем уютном доме в Катании, не в квартире в Бруклине, а в непонятном месте, которое с натяжкой можно назвать комфортным. Единственную радость приносили молоко и печенье, которые она же сама и купила, и остальные покупки, от которых она не дала избавиться Баки, говорящему, что еда и так будет, а ее забота о пакете без ручек тормозит. Оставив молоко и пачку печенья на столе, Мелания встала и вышла из кабинета директора или кого-то из тренеров. Перед ней был весь небольшой зал: ринг в центре или «клетка», как его называли, несколько зон с матами и спортивным оборудованием, тренажеры, чтобы качать мышцы и несколько боксерских груш, одну из которых Баки благополучно и лупил. — И что теперь? Мне смотреть, как ты грушу бьешь? — громко крикнула Мелания, чтобы не подходить ближе. Хоть она по-прежнему и не видела для себя угрозы в лице Баки, груша, которая прилично отлетала от него, и сам он, который отрабатывал удары без перчаток, голыми руками, в прилипшей уже к нему белой майке и сосредоточенный суровым взглядом на цели, заставили Меланию как следует подумать перед дальнейшими действиями. Ответа не было. Как и не было четкого представления о том, просто ли он не услышал или проигнорировал. Мелания сделала глубокий вдох, выдох и вспомнила, с кем она имела дело. Человек перед ней обращал внимание на каждый шорох, принадлежащий не ему, и ее вопросы тупо и некрасиво были проигнорированы. — Барнс! — громче и раздраженнее крикнула Мелания, направляясь к нему. К своему душевному спокойствию, Мелания увидела, что Баки остановил грушу и развернулся к ней. Его взгляд был полон непонятной ей усталости, словно она покупательница, которая надоедала продавцу-консультанту глупыми вопросами не по делу, или ребенок, который уже утомил вопросами, но которого он не может позволить себе послать. — В другом кабинете есть диван. Можешь поспать, — спокойно ответил Баки. — Не хочу я спать! Я хочу к себе в квартиру. Мне все это надоело. — Ты сама нашла меня, — напомнил Баки. — Но я не подписывалась сидеть с тобой в непонятном заброшенном зале! — напомнила Мелания, невольно вспомнив, куда шла дорога, выложенная благими намерениями. — Знаешь, я хотела помочь тебе. Искренне. Но я не собираюсь сидеть тут мебелью и ждать, пока ты соблаговолишь разобраться в себе, в своих проблемах, обвинениях и так далее. Я ухожу домой! — закончила Мелания, развернулась и хотела вернуться за продуктами и вещами, но вдруг почувствовала прикосновение на голом запястье. Мелания инстинктивно попыталась освободиться, успела испугаться, подумать о глупости снять перчатки и засучить рукава водолазки, но вдруг поняла, что ничего не происходило. Она взглянула на руку Баки и поняла, что он ухватил ее бионикой, а от контакта с ней не было никакого эффекта. Смотря сейчас на Меланию, Баки понимал, что слишком отвык от подобного общения. Упреки в его адрес казались чем-то знакомым, но одновременно чем-то из другой жизни. За долгие годы, десятилетия только жертвы поддавались столь эмоциональному всплеску, кто-то одного ранга с ним или выше всегда держались по-деловому, холодно, спокойно. Что Баки понять не мог — это, как девушка, побывавшая в его голове, знающая то, что он еще не конца осознавал, была так слепа сейчас, требовала объяснений. Он заметил, что Мелания заметно смутилась, когда он подошел ближе, но останавливаться не стал. — Что с тобой было тогда? В Катании? Перед приездом Стива. Баки хотел перевести тему, хотел узнать о том, что видел тогда и понял, что сейчас самый лучший момент удовлетворить оба желания. — Ничего серьезного, — ответила Мелания. — Такое бывает, когда я болею. Я и решилась на это поэтому. Я слишком мало о себе знаю сама. — Замолчала, неуверенно посмотрела на Баки. — Так ты был у меня дома, пока я болела? — Баки кивнул. — Я думала, что уже от температуры забывала, что и куда клала. Баки невольно вспомнил тот день, когда придя к Мелании, увидел, что просто лежала в кровати, мучаясь от температуры. Что-то заставило его остаться дольше, чем он рассчитывал, убедиться, что все будет в порядке. Баки вспомнил, как узнал, что Стив приехал в Катанию по его душу, как догадался, что именно могло вывести его на Меланию, как с неохотой уходил, понимая, что оставаться под ее крышей для него небезопасно. Вспомнил свои мысли, что Роджерс слишком правильный, чтобы оставить девушку в таком состоянии, не оказать помощь. Все должно было закончиться не так плохо. — Я пытался с тобой разговаривать, но ты больше бредила. — И такое бывает. И вот сейчас, когда они снова встретились, Мелания ясно дает понять, что хочет снова уйти. И куда? Непонятные лаборатории, остатки Щ.И.Т.а, Старк. Желание не отпускать от себя росло с каждой минутой. Способность объяснить, почему не стоило так доверять всему этому, не возвращалась. Баки вообще заметил за собой, что разучился говорить долго и красиво, что-то терпеливо объяснять, как-то спокойно доносить свои мысли, но, к сожалению, слишком много знал о последствиях подобного выбора, чтобы стоять в стороне. Хотя бы сейчас. Баки понял, что все еще держал Меланию за запястье, что сам сократил расстояние между ними, что ждал от нее реакции на это. Она стояла, больше не пыталась уйти, вырваться и, кажется, сама ждала развязки действия. Баки чувствовал, что от желания поцеловать Меланию, ему стало еще жарче, чем после отработки ударов. Установка в голове оставить выбор за ней еще как-то одерживала верх, напоминая, что он сам не до конца понимал, как работала ее мутация, а как-то напугать, навредить самому он позволить себе не мог. Мелания поддалась вперед, неуверенно положила вторую руку на его майку, сократила расстояние до минимального. Этого оказалось более чем достаточно. Баки убрал руку с запястья, переместил ее на затылок девушки и наконец поцеловал. Нежно, не торопясь, пытаясь понять, происходило ли что-то сейчас, и банально чувствуя, как Мелания отвечала на поцелуй. Правой рукой Баки обхватил Меланию за талию, убирая любой намек на расстояние и между ними, и почувствовал, как она обхватила его руками за шею. Губы Мелании теплые, мягкие. Ощущается привкус и запах печенья, молока. Каждый раз, когда она отстраняется, Баки чувствует что-то разъедающее его изнутри, страх, что что-то в его голове сейчас заставит Меланию оттолкнуть его, уйти и не возвращаться. Но она лишь растерянно смотрит, прерывисто дышит и продолжает, давая ему разрешение усилить напор. И все обещало закончиться хорошо, но мозг быстро заставил вернуться в реальность из затуманенного поцелуем сознания. Баки услышал кого-то еще. И раз Мелания все еще стояла перед ним, то гость явно из разряда незваных.