No Maker Made Me

Баки Барнс встречал декабрь в тоскливом настроении, чувствуя убивающую его усталость от своего существования. В Округе Колумбия валил снег, который тормозил жизнь всего города, местные новости постоянно сообщали о том, что городские службы не справлялись со стихией, прогнозировали, что дальше будет хуже. Подобные новости приходились Баки по душе, немного разбавляли рутину решений, которые принимали по его душу. Начатое в сентябре закрытое заседание суда продлилось три с половиной месяца. Все это время слилось в подсознании Баки в один дрянной день, в который он стал невольным зрителем всех своих главных страхов и сожалений. Перед ним рассказывали о его заданиях, показывая архивные материалы. Люди в костюмах, ученые в халатах — решали его судьбу. Военные, силовики — стояли с автоматами на случай, если что-то пойдет не так. Баки Барнс никогда не задумывался о религии, душах, том, куда они попадают, но потом оказался на войне. Месяца в окопах, лагерях, смерти товарищей, сослуживцев, кровь, травмы и молодые парни, ставшие калеками, невольно навели на раздумья о том, что происходило после смерти. Что в Раю? Как происходят пытки в Аду? Зачтется ли им на том свете пережитое здесь? И если Ад и Рай еще наводили на какие-то образы, то Чистилище вызывало больше вопросов. Его приятель тогда сказал, что это пустое место. Не поощрение. Не наказание. Может, лес, может, пустыня, может, что-то в этом духе. Но всегда что-то пустое, туманное, заставляющее от нечего делать копаться в себе, своих страхах, травмах, сожалениях. Копаться до тех пор, пока это не сведет тебя с ума. Ты не спишь. Ты не ешь. Ты не думаешь о завтра, потому что в этом нет смысла. Завтра не будет отличаться от сегодня. Ты просто идешь. Ты просто думаешь. Может, пытаешься сбежать. И абсолютно неважно, что ты понимаешь — бежать некуда. А от себя не убежать и тем более. В далеких сороковых Баки посмеялся, что друг перебрал выпивки, и продолжил ужинать. Сидя на заседании, Баки вспомнил тот день и понял, что его Чистилище будет выглядеть именно так. А, может, он вообще уже давно умер и просто этого не заметил. Суд закончился в пользу Баки и обязал проходить медицинские испытания, чтобы избавиться от кода, и не выезжать, если не хотел заключения. Браслет все еще был на ноге. Официально с него сняли наблюдение, но Баки продолжал его замечать, хотя ничего с этим и не делал. Он забрал некоторые вещи из старой квартиры, переехал, отстриг волосы, вернув старую стрижку, и не включал телевизор, не заходил в интернет, чтобы не засорять свой мозг информационным мусором около недели. На суде были представлены не все задания Солдата, и это напрягало. Инстинкт подсказывал Баки, что у всего этого будет продолжение, но какое он предугадать не мог. Сидя сейчас на диване, переключая каналы, Баки начинал злиться от этого чувства неприкаянности. Показывали глупые шоу, сериалы, фильмы, в новостях говорили если не о погоде, то о МОЛОТе и чем-то грандиозном, что они представят в новом году. Эта иллюзия, что правительство делится своими планами с обычными людьми, вызвала у Баки раздражение. Он выключил телевизор, кинул пульт на кофейный столик и почувствовал еще большее раздражение, услышав дверной звонок. Баки хотел игнорировать, но звонок продолжался. Первый. Второй. Третий. Стук. Баки чувствовал, что сжал зубы так сильно, что стало уже больно. Пластины на бионике приняли боевой вид, а сам он смотрел в сторону двери. Звонящий уже просто удерживал кнопку звонка, от чего звук не прекращался. Баки раздраженно поднялся и стремительно направился к двери, что-то сбив на пути. Он открыл ее, даже не узнав, кто пришел, и гневно уставился на гостя. Сэм Уилсон невозмутимо смотрел на него и без приглашения вошел внутрь, держа бумажный пакет в руках. Баки этому уже не удивлялся. Пока Наташа была где-то с Меланией, а Стив разбирался с остатками Щ.И.Т.а, МОЛОТом и кодом Мелании, Сэм стал его нянькой. И Баки был уверен, что без Роджерса и Романофф это решение не обошлось. — Тебя все еще пасут там, — спокойно произнес Сэм, снимая куртку. — Мне вот интересно: когда им надоест. Ты из дома-то почти не выходишь. Баки продолжал стоять в коридоре, сосредоточась на обуви Сэма, покрытой снегом, и мокром следе, который он начал оставлять. Сэм снял шапку, шарф, аккуратно сложил перчатки и посмотрел вниз, потом на Баки. — Знаешь, хмуроглазка, ты словами проси что ли. Я разуюсь, мне несложно. Даже вытру за собой. Мужчина воспитанный, — усмехнулся Сэм. Баки знал, что Сэм не хотел ничего плохого, а имел только самые чистые намеренья, пробовал помочь ему вернуться в этот мир, не носился, не жалел, не навязывал свою дружбу и разговоры по душам. За последнее был даже благодарен, но эту ухмылку захотел стереть с лица. Баки молча дошел до ванной, взял швабру и кинул ее в сторону Сэма так, что только хорошая реакция не дала его лбу встретиться с ручкой. — Разуйся и вытри за собой, — спокойно произнес Баки, развернулся, пошел обратно в комнату. — Отлично, Барнс, урок усвоил. Но в следующий раз добавь «пожалуйста», — вслед крикнул Сэм. — Это покажет и тебя воспитанным мужчиной. Баки продолжал тупо смотреть в выключенный телевизор, когда почувствовал, что рядом с ним что-то падает. Он успел ухватиться за палку швабры, пока та не упала, и перевел взгляд на Сэма, плюхнувшегося в кресло. — Пол вытер, а швабру сам на место клади. Я в чужих домах не шарюсь, — подняв руки, сказал Сэм. Баки безразлично посмотрел на него, разжал кулак. Швабра с шумом упала на пол. Сэм лениво наблюдал за этим падением. — Или так. Твоя квартира. Сэм хлопнул в ладони и положил руки на подлокотники кресла, осмотрелся. Баки заметил, что он так делал каждый раз. В первый раз он не обратил на это внимания, так как был первый визит Уилсона в его обитель. Второй и третий заинтересовали, но не особо. Когда Баки понял, что это происходит на регулярной основе, а его небольшая квартира, состоящая из гостиной, соединенной с кухней, ванной и туалетом, не стоила такого внимания, он понял, что Сэм смотрел, начал ли он как-то обставлять свое жилище, принес ли что-то сам, но так ничего и не находил. — Знаешь, когда ты был под надзором, квартира и то выглядела уютнее, — как бы невзначай сказал Сэм. — Я и ею не занимался, — сухо сказал он, подумав о Мелании. Встретившись взглядом с Сэмом, Баки понял, что Уилсон и сам прекрасно это знал, а они думали сейчас об одном и том же. Прошло уже четыре месяца с того дня, когда он видел ее в последний раз. Месяц с того, как Наташа привезла рисунок с зимним пейзажем. Но говорить ни о чем из этого он не хотел. — Ты же не свечи с подставками под чашки принес сюда? — Знаешь, а в следующий раз возьму и принесу. Самые милые. И вонючие. Чтобы думал обо мне и своем поведении постоянно. Это тебе надо, а не холодное пиво, — возмутился Сэм. — Ладно, спасибо, — примирительно произнес Баки, протянул руку. — Урок второй усвоен, — важно произнес Сэм. — Теперь урок номер три: если гость принес что-то из еды, напитков, хозяину стоит подать это на стол. В твоем случае просто подать. Самому. Баки хмыкнул, но решил подняться на ноги, а заодно положить и швабру на место. — Что-то кроме уроков этикета скажешь, раз пришел? — направляясь к кухне, спросил Баки. — Наташа молчит. Старк так и не объявился после своего таинственного отъезда. Стив пытается его найти. А так не знаю. Хоккей будешь смотреть? Баки увидел, что кроме пива в пакете была смесь с орехами, чипсы. Он решил достать какую-нибудь тарелку, когда Сэм спросил про хоккей, и усмехнулся тому, что из этой квартиры он никуда не денется, даже если скажет «нет». — Нам есть о чем волноваться? Сэм обернулся к Баки и пожал плечами. — Нам всегда есть о чем волноваться, Барнс. Особенно, если речь о чокнутых докторах, кодах и Старке. Давай просто посмотрим игру, пока есть такая возможность? Баки взглянул на продукты у него на столе и подумал, что мог согласиться. Все понимали, что происходящее лишь затишье. — В мое время гости помогали хозяину дома накрывать на стол, — беря по одной бутылке в каждую руку, сказал Баки и специально оставил миску и чипсы на столе. Сэм усмехнулся, поднялся. На памяти Баки это был далеко не самый плохой день в его существовании.