Souvenir

Первый день.

Лучи яркого, сжигающего солнца пробирались через плотную ткань палатки, проходясь маленькими электрическими разрядами по коже и вызывая мурашки. Тепло солнца – первое, что почувствовала Квон Сольби. Потом послышались завывающий тихий ветерок, разгоняющий по округе разговоры людей, и музыка. Ритмичная мелодия звучала там, за пределами сна девушки. Там люди веселились, позабыв о невзгодах. – Проснись, – послышалось ей где-то над ухом, и, застонав, она попыталась разлепить веки своих заспанных глаз. Яркий свет, пробившийся сквозь ту часть палатки, где ее забыли плотно закрыть на молнию, сразу ослепил, раздражая зрачок. Закрыв глаза руками, она отвернулась, скрывая свое лицо тенью, и уперлась во что-то мягкое и теплое. – Проснись, – вновь затормошил ее некто, пытаясь привести в чувство. Как только до Сыльби дошло, что голос этот не ее подруги Миен, а какого-то мужчины, она резко вскочила, тут же прикрываясь одеялом, которое было точно не из их палатки: слишком легкое и мрачное. И под ним она только в белье. Посмотрев перед собой, она сразу увидела выделяющиеся лисьи глаза, маленький носик кнопочкой и обкусанные от нервов губы. Да, перед ней сидела определенно не Миен. – Ты кто? – опешила Квон, стараясь все же выглядеть невозмутимой. Делая вид, будто она полностью руководит ситуацией. – Ты так напилась вчера, что забыла мое имя? – Нет. Почему ты в одежде? Я надеюсь, ты ничего не делал с моим пьяным телом. – Я должен быть голым? – полный непонимания спросил парень. Честно говоря, Сольби посчитала его достаточно привлекательным на первый взгляд. – Только не говори мне, что ты вообще ничего не помнишь, - сказал он, почесывая шею. – И меня не интересуют упивающиеся девушки. Ты не в моем вкусе, чтобы я тебя трогал. – Эм… Ты тоже, – цокнула она. – Если мы все решили, выметайся. – Да, – ей оставалось лишь закатить глаза и осмотреть палатку в поисках своей одежды. Увидев реакцию девушки, парень поднялся с матраса и скрестил руки на груди. – Ты облевала свои вещи, и твоя подруга сказала, что принесет другие, как видишь, вещей нет. Твоей пьяной подруги тоже. Вот, что было вчера. По своей глупости я решил помочь. Ты переночевала в моей палатке. Я спал у своих друзей. Договоренность была на утро, в которое ты незаметно выбежишь отсюда. И вместо благодарности ты выставляешь меня маньяком и извращенцем. Вот помогай после этого людям. – Дай мне свой телефон, я позвоню Миен, – протянув руку, выдала девушка. – С чего бы мне тебе вновь помогать? И так слишком много сделал. – Пожалуйста, – с вымученной улыбкой попросила Квон, продолжая держать руку вытянутой, пока наконец не получила телефон. Но на звонки подруга отвечать не хотела, поэтому сейчас девушке оставалось лишь проклинать подругу и попытаться навсегда забыть этот случай. Просто вычеркнуть этого симпатичного, сварливого парня из своей жизни. Это проще простого. У Сольби было слишком много неловких моментов, чтобы помнить каждый. – Видимо, она еще не проснулась, – нажав отмену вызова, девушка отдала телефон, – Мои грязные вещи тут? Сейчас я могу пойти и в них. – Она их забрала, – твердо проговорил незнакомец, в конце концов решив смягчиться перед девушкой, – Возьми мои. – Спасибо, – проговаривая это, она надеялась, что ее краснеющая шея совершено не бросается в глаза. Квон продолжала, стараясь выглядеть бодрой и нисколько не опечаленной ситуацией. Как только парень протянул ей черные, заранее подготовленные вещи и отвернулся, девушка быстро натянула предложенную одежду, – Как тебе потом их отдать? – Оставь себе и просто уходи, – ответил он, даже не взглянув на нее. Быстро поклонившись, она выскользнула из палатки и побежала прямо, куда глаза глядели, только бы больше никогда с этим парнем не встречаться.

Восьмисотый день.

«Я хочу любить тебя. Хочу, чтобы ты позволил нам это. Хочу, чтобы посмотрел особенно, как никогда не смотрел ни на кого. Хочу, чтобы держал за руку. Думал часто, больше, чем я о тебе. Я так хочу быть с тобой, обнимая, согреваясь. Наверное, это одержимость? Когда так зависим, идут к врачу? Говорят: "Доктор, у меня дыра в сердце, я люблю человека, который и смотреть на меня не хочет". Знаешь, с тобой хорошо. С тобой легко. Когда ты найдёшь того, кто для тебя создан, уверена, с тобой точно будут счастливы. Она или он должны беречь, охранять, лелеять отношения между вами. Невидимое чувство любви. Но что мне делать? Объясни, как стать для тебя чем-то важным? Или как вырвать кусочек твоего сердца из моего. Прыгнуть? Утонуть? Как снова начать разговаривать? Вчера мне сказали, что можно увидеть сон. Сны исполняют мечты. А я не вижу сны. Хотя так хочу. Хочу видеть тебя."

Все еще первый день.

– Я все еще не могу поверить, что мы напились по дороге на фестиваль, – все не успокаивалась Миен, вспоминая прошедшую ночь. Девушка мельтешила вокруг палатки, собирая разбросанные вещи и постоянно одергивая блондинистые волосы, мешающиеся перед глазами. – Ох, – тяжело вздохнула она, поставив руки в боки, – все же зря я постригла челку перед поездкой. – А я говорила, – гукнула себе под нос Сольби, ожидавшая подругу, сидя на своем маленьком, ярко-желтом чемодане, – Давай больше не вспоминать об этом? – Об этом? – блондинка повернулась, сжимая губы в попытках скрыть улыбку, – Ты о том парне, с которым переспала? – Собирайся быстрее, мы из-за тебя опять опоздаем на автобус, – как всегда мастерски перевела тему Квон. – И мы с ним не спали, – добавила она очень тихо. – Хочешь сказать, что двое человек в алкогольном опьянении ночью сказки друг другу рассказывали? – Позволь напомнить тебе, как ты, только познакомившись, сразу же полезла целоваться с парнем, который был прилично младше тебя. – Эй, так я же не с претензиями, – вспылила Миен, – И долго ты мне это припоминать будешь? – До конца жизни, – выдала Сольби и встала, перевернув чемодан и высунув его ручку, – Если ты продолжишь разглаголствовать, все уедут без нас. Забыть эту злосчастную тему не получилось. Как только Квон прибежала поздним утром в свою палатку в чужой одежде, подруга включила детектива, начиная расспрашивать, терроризировать докучающими вопросами. Блондинка хотела знать все: от цвета волос партнера до слов, которые он выкрикивал во время оргазма. Хотя сама подруга, как верный друг, должна была помнить, куда, кому и зачем вручила напившуюся Сольби. Кстати, сам парень вел себя так, будто вообще первый раз видит Сольби. Он угрюмо прошел мимо нее на завтраке, отворачиваясь. Да и не особо его привлекали окружающие люди, разбившие лагерь на перевалочной территории. Он буквально тенью парил повсюду. Девушка уговаривала себя, что это ее никак не расстраивает. Ей точно не нужны знаки внимание какого-то грубияна, помогающего незнакомцам. Может, он и правда извращенец? Фотографировал ее бессознательное тело, а потом кучу денег заработает. Не зря же она всю зиму и весну пыхтела на фитнесе. Миен быстро закончила сборы, испугавшись гнева уже и так разозлённой подруги, и девушки отправились к автобусам, собиравших путешественников, готовых отправляться дальше, к последней точке их маршрута. Усевшись на свободные места, они разделили наушники, включая любимую музыку. Музыку, которую в скором времени можно будет услышать вживую. Всего каких-то шесть часов, и все пассажиры окажутся на фестивале Коачелла, на котором можно отдыхать без перерыва три дня. Три долгожданных дня навсегда отложатся в памяти подруг, которые в течение года каждодневно собирали бесценные монетки в особую копилку. Дальняя дорога – занятие скучное, а поспать не получается: слишком восторженно себя чувствуешь. Читать тоже не вариант, ведь может укачать. Остаётся только прокручивать в голове моменты прошлого, которые почему-то обязательно сходятся в лице с лисьими глазами. Сольби этого не понимает совсем, списывает все на нехватку секса и надеется исправить положение сегодня же. Вот прямо пойти и найти любого парня на одну ночь. А чем плохо? Ей уже двадцать пять, может себе позволить и без чувства морали пожить. В таких думах и проходят бесконечно текущие секунды пути, проведённые в салоне, пропахшем бензином. Фестиваль встречает громкой музыкой, и разгуливающими людьми, тела которых покрыты минимальным слоем одежды. Зарегистрировавшись, устроив палатку, и наконец с гордостью упав на кровать, Квон, собирается вздремнуть. – Ты чего разлеглась? – спрашивает одетая в черные шорты и высокое на бедрах боди Миен, – Ты все три дня проспишь. Пошли выйдем, прогуляемся. – Пить не будем, – четко выговаривает Сольби, решая для прогулки не переодеваться и оставаясь в своих спортивных шортах и белой майке. Каким образом выпившие девушки оказываются на танцполе под громкие звуки техно, никто не знает. Но можно сказать точно, что уже наступил поздний вечер, раскатившийся розовым закатом. Закатом, отражающим огромное колесо обозрение, переливающееся сиянием ярких лампочек. – Эй, – недовольно восклицает Сольби, прыгающая под ритм и придумывающая план по захвату этого колеса сияния. Девушка оборачивается, почувствовав, как вдруг холодная жидкость потекла по спине. – Извините, – кланяется парен с наполовину полным стакан в левой руке, – Угостить? – спрашивает он, протягивая полный синей жидкости стакан, находящийся в другой руке, демонстрируя обозначительный браслет фестиваля. Браслет оранжевого цвета, говорящий о том, что перед тобой вип персона. – Мне не нужно, – улыбается в ответ Сольби. – Я должен загладить вину, – он сильнее растягивает губы, показывая свою милую улыбку. – Нас двое, и мы не прочь бы попасть на вип площадку, – кивает головой на браслет. – Без проблем. Нас трое, – гордо заявляет парень. – Чон Хосок. – И ты, Чон Хосок, обязуешься брать нам столько алкоголя, сколько в нас влезет, – сразу выдает девушка, вспоминая о плане «Секс на одну ночь». – Согласен, для нас выпивка бесплатная: все включено, – начинает танцевать стаканами Хосок, – Мы здесь как продюсеры очень популярного паренька. – Ага, а я принцесса Диана, – качает головой Квон.

Семьсот пятнадцатый день.

– Сольби, – хлопает по плечу девушки Хосок, пытаясь разбудить. В коридоре белые стены пропитались запахом медикаментов. За дверьми палат шумят медицинские приборы, оповещая о состоянии больных. Сольби раскрывает глаза, промаргиваясь от яркого света синеватых ламп, прикреплённых к идеально чистым потолкам. – Да? – выдает она, потягиваясь, – Он проснулся? – Нет, – отвечает с нескрываемой грустью в глазах парень и садится рядом, осматривая заснувшую, примостившуюся на неудобном ряду стульев девушку. – Иди домой и хорошенько выспись, а, как только он проснется, я позвоню, – Хосок нервно скрещивает руки и кладет их на колени. – Я совсем не устала, – натягивает улыбку Квон, – подожду, пока проснется. Я принесла его любимую еду, – говорит девушка и воодушевлённо шуршит пакетом, буквально оглушая шумом. – Его пока нельзя беспокоить, – парень переводит взгляд на противоположную стену, боясь выдать правду, ведь совсем не умел врать. С болью от одной только мысли о том, что после его слов он может увидеть на лице девушки разочарование, поселившееся глубоко в груди. Как рой пчел, скрываемых грудной клеткой, убивающих в попытках выбраться наружу. – Ну-у, – тянет она, – тогда правда пойду домой, – договаривает Сольби, а затем встает, положив пакет на свое место, – Пусть поест, как только проснется. – Конечно, – улыбается Хосок, осознавая, что снова придется самому съесть содержимое. И только там, в палате, зачем-то раздвинув шторы, тихо проговаривает: – Зря ты так поступаешь с ней. – Хосок, только твоих советов сейчас не хватает, – отворачивается к стене Юнги, по привычке уходя таким образом от проблемы.

Продолжение первого дня.

– Это Намджун, – выдает Хосок, показывая рукой на высокого блондина с зачёсанными назад волосами. – Привет, – говорит он и поднимает стакан с пивом в знак приветствия, обнажая улыбку с ямочками. – Сольби и Миен, – быстро представляется девушка. – А где третий? – Юнги ушел проверить Гуки. Малой распереживался, первый раз выступает перед такой большой публикой, - объясняет блондин скорее Хосоку, нежели девушкам. – Девчонки, не переживайте, мы вас прекрасно развлечём. Юнги у нас в команде отвечает за ворчливость, – протяжно, показывая всю наигранность, вздыхает парень. – Заказывайте напитки, – добавляет он, пряча левую руку за спину и показушно кланяясь. – Хосок, нам просто необходим Юнги. Без него тебя бы давно уже унесло, – отпив пива, проговорил Намджун. – Записывай, официант, – облизнулась Сольби, решив не лезть в непонятные для нее разговоры друзей, – Маргарита, Пина Колада, Калифорния, Лонг-Айленд Айс Ти, Текила Санрайз, Май Тай. – Ох, – мило опешил Чон, надувая губы, – Один я это не донесу. Ты пойдешь со мной? – Миен пойдет, – отправила подругу Квон. Блондинка, нисколько не разочаровавшись, мило улыбнулась Хосоку, с радостью собираясь составить ему компанию до бара. – Давай присядем, любительница выпить, – предложил Намджун, – Хосок обычно нескоро возвращается, а если и возвращается, то обязательно с чем-то или с кем-то оригинальным. – Он милый. – Ты просто его плохо знаешь. Когда он трезвый и злой, ты не назовешь его милым. И пошли они в сторону яркой от неоновых фонарей, освещающих сцену, полянки. Небольшие шатры, беспорядочно расположившиеся там, полностью заполнялись людьми. Не очень удобное место отдыха: слишком близко к сцене, музыка гремит под ногами, сотрясая землю, заставляя шататься и так пьяных вип персон, свет слишком яркий – пропадает вся таинственность развлекательной ночи. – Юнги, смотри, кого нашел Хосок, – кричит, зашедший в шатер Намджун парню, сидевшему на диване с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. Открыв глаза, слишком знакомый тебе Юнги входит в ступор. – Замечательно, ты меня преследуешь? – закатывает глаза брюнет. – Больно ты мне нужен, – огрызнулась Сольби, поправляя длинный каштановый хвост волос. – Если бы ты мог пошевелить мозгами, которых нет, понял бы, что вчера в палатках на перевалочном кемпинге были только те, кто направлялись на фестиваль. И какая неожиданная неудача, – фальшиво разводит руками она, – мы встречаемся второй раз. – Это не кемпинг, организованный Коачелла, это просто территория для отдыха. – Так чего же ты дальше не остался там отдыхать, извращенец? – Собирался уехать подальше от тебя, озабоченная. – С каких это пор "озабоченная"? Не я затащила пьяную девушку к себе в палатку, – совсем не из-за громкой музыки переходит на крик Сольби. – Потише, ребята, – улыбнулся Намджун. – Сейчас всех людей распугаете. Кричите тут громче музыкантов. – Вот именно. Намджун прав. Я вообще не к тебе пришла, и с тобой разговаривать не намерена, – девушка опустилась на диван, отворачиваясь в сторону Намджуна. – Джун, я пошел, не хочу находиться рядом с неуравновешенными дамочками, – засобирался на выход Мин. – Юнги, Хосоку это не понравится, – решил во что бы то ни стало остановить друга Намджун. – Да и что, ты сюда приехал спать? – Мне все равно. Я приехал по работе. Развлекайтесь сами. Чонгук знает, где меня искать.