Souvenir

Второй день.

Чонгук спрыгивает с помоста, белоснежными салфетками вытирая шею от прозрачных капель пота, стекающих вниз по спине. Он осматривается, пытаясь найти старших в толпе мельтешащих, одетых в одинаковые черные майки работников фестиваля. Уши закладывает от слишком громких голосов, через микрофоны передающихся в колонки, оглушая танцующих людей. – Где... – не успевает он задать вопрос, как девушка с короткой стрижкой, подающая ему салфетки, отвечает: – Не могу их найти. Чего вам на месте не сидится? – злится она, собирая морщинки на лбу. – Возьми аккредитацию и иди спать, – говорит девушка и протягивает пластмассовый бейджик с нелучшей фотографией Чона. – Не злись, нуна, – растягивает губы в улыбке Чонгук, пытаясь подлизаться. – Давай я лучше пойду и поищу хенов? – К утру они найдутся, без них не уедем, – остается невозмутимой девушка, что на первый взгляд чуть старше молодого певца. – Хорошо, – он снова начинает вертеть головой, надеясь заметить старших и отделаться от надоедливого менеджера, запрещающего веселиться. В его годы по свиданиям надо бегать и умирать от алкогольного опьянения, а не от жуткой усталости после выступлений. – Чонгук, – привлекает внимание менеджер, размахивая карточкой перед его лицом, – давай без глупостей. Не ходи и не ищи приключений. – Хорошо, – без особого энтузиазма проговаривает Чон и ныряет в проходы между палатками, скрываясь от ее внимательных глаз. Он натягивает панамку сильнее на глаза, боясь встретиться один на один с фанатами, и шагает, уставившись себе под ноги. Очень часто парень думает о том, как же ему повезло иметь рядом с собой хенов – старших братьев, научивших правильно жить свою жизнь, братьев, заменивших семью, оставшуюся в родном городе и не захотевшую переезжать в столицу. Хотя сейчас парень достаточно зарабатывает, чтобы его родные жили с ним рядом. Не привлекая внимание и успешно минуя полянки отдыхающих людей, он ныряет в свою бежевую палатку, застывая на месте. – Юнги-хен, ты почему тут? – округляет свои и так невозможно круглые глаза Чонгук. – Хотел сказать, что ты прекрасно выступил. Настоящий профессиональный артист, – улыбается Юнги, откладывая телефон в сторону. – Я уже давно профессиональный артист, – надувает губу младший. – Да ты еще ребенок, – смеется Мин, обнажая десна. – Я не ребенок, – восклицает Чонгук, понимая, что снова ведет себя скорее как дитя малое. – Это все вы. Помогли создать идеальную песню, – стесняясь похвалы, он заводит руки за спину. – А где, кстати, остальные? – Развлекаются, – твердо отвечает Мин, заставляя удивиться быстрой смене настроения. – А ты почему не с ними, хен? Когда еще побываем на главном музыкальном фестивале? Пошли тоже? – наивно спрашивает младший, пользуясь своим милым лицом, из-за которого ему невозможно отказать. Для Юнги младший всегда был важен. Был огромной слабостью хена.

Семьсот первый день.

Сильные дожди уже который день омывают город, заставляя людей, бесконечно бегающих по улицам, прятаться по своим бетонным коробкам. Юнги выходит из главного здания аэропорта, встречая множество ярких вспышек фотоаппаратов, что снимали парня, идущего позади. Фотографы жаждут запечатлеть лучший момент, найти нужный ракурс, милое выражение лица. Чон Чонгук, уже привыкший к подобным встречам, останавливается, отставая от хена и начиная всем кланяться. Все хотят молодую звездочку музыкальной индустрии, выпустившую новый альбом, презентовавшийся в Америке, ставший номером один в крупных чартах. Этот альбом полностью, спродюсированный Мин Юнги, – маленькая гордость для их маленького агентства. Агентства, состоящего из двух продюсеров и хореографа, постоянно ищущих путь признания. Старший вложил кровь, пот и слезы в каждую строчку добавленной в этот альбом песни, получив неплохой гонорар от компании Чонгука. Ну, конечно, они работают не первый день вместе, чтобы знать предпочтения артиста. Парни подходят к уже ожидающей их черной машине, быстро запрыгивая внутрь, чтобы скрыться от ненастной погоды. – Хен, – говорит Чонгук и садится рядом, нежно улыбаясь Мину, – скоро будем дома. У нас все получилось. – Да уж, – устало трет виски старший, услышав оповещение на телефоне и доставая гаджет из заднего кармана. – Кто там? – ближе подтягивается Чон, отстегивая только что пристегнутый ремень безопасности и стараясь заглянуть в телефон парня. Он думает о других его хенах, готовящих ему поздравительный вечер. – Сольби, – Юнги открывает сообщение и смотрит на фотографию девушки, что сделала татуировку с псевдонимом любимого у себя на бедре. – Мне не нравится, – фыркает Чонгук и отодвигается обратно. – Тебе и не должно нравиться, – улыбается Мин, внимательнее рассматривая фотографию с участком тела, куда были нанесены чернила. – Пристегни ремень, – замечает он, отрываясь от экрана телефона. – Она слишком прилипла к тебе, вон уже татуировку сделала. Зачем? – продолжает негодовать Чон. – Все это заходит слишком далеко для мимолетного увлечения. Скоро так и свадьбу сыграете. – Успокойся, я всегда буду рядом с тобой, – Юнги смотрит на насупившегося парня. – Ты должен понять, что она мне правда нравится, нравится, как никто другой. И как же после этих слов младшему хочется сказать, что Юнги ему тоже очень сильно нравится, правда. Слишком сильно, слишком глубоко. Но они просто коллеги и друзья? Те, кого ничто не может связать, кроме работы и шашлычков из баранины после трудовых дней. Ведь Чон Чонгук – маленький мальчик, пытающийся скрывать свои чувства, принимая отцовскую заботу предмета воздыхания. Чонгук слишком поздно чувствует нереальную силу, с которой его кидает в противоположную сторону: в сторону, где сидит Юнги. Парень пролетает, разбивая боковое стекло головой. Он не сразу чувствует густую кровь, стекающую по виску, и расплывчато видит осколки разбитого стекла перевернутой машины. Мир теряет свои краски.

Второй день.

– Там Чонгук? – спрашивает Намджун у Хосока, сидя на выкрашенном зеленой краской бордюре и замечая фигуру младшего. Чон-старший заснул на плече Миен, которая выглядела слишком довольной. Словно кошка, объевшаяся сметаной. – Он полностью в отключке, – замечая странное, бессмысленное бормотание, она издает тихий смешок и дотрагивается указательным пальцем до лба спящего, отодвигая его голову, желая лучше рассмотреть. – Пойду посмотрю, – кладет руки на колени Ким, собираясь вставать, – вы тут все равно надолго, – говорит он и смотрит с упрекам на Сольби, замахивающуюся дротиком. Разноцветный дротик, пролетает мимо мишени, приземляясь на ненатурально-зеленую траву. Она уже как минимум тридцать минут пытается выиграть ободок с ушками Минни Маус. Но в состоянии опьянения тяжело попасть в цель, а именно по воздушным шарикам, находящимся на разном расстоянии от земли.Тяжело вздохнув, Намджун устремляет взгляд вперед, когда его накрывает высокая тень только что подошедшего Чонгука. – Вы чего здесь сидите? – спрашивает Чон, внимательно осматривая друзей. – Мы с хенам вас искали. – Ждем, – вновь вздыхает Ким, разочаровавшись тем, что не сможет встать и размять ноги. Парень рукой показывает на рассерженную бесконечными неудачными попытками Сольби, шея которой сияет красным огнем. – Ясно, – говорит Юнги, стоявший сбоку, рядом с Чонгуком. Он оставляет друзей и в три шага доходит до девушки. – Мы хотим уйти. – Ушки Минни Маус, – говорит Сольби и тычет в желанный приз пальцем. – Без них не уйду, – говорит она, закусывая губу и в следующую секунду начиная разминать плечи. – Но не переживай, сейчас они будут у меня, – гордо выдает девушка и снова целится, поднимая дротик вверх и широко расставляя ноги, что не особо помогает в попытках перестать пошатываться. – Как ты еще не убила никого? – спокойно проговаривает Мин. – Не отвлекай меня, – цокает она, – я сейчас слишком занята, чтобы обращать на тебя внимание. – Но ты уже обращаешь, – хмыкает парень, доставая кошелек. – Сколько стоят эти ушки? – спрашивает он у мужчины-кассира. – Мы их не продаем. Вы можете купить дротики и попытать удачу, – отвечает продавец, поправляя кепку. Когда мрачный Юнги возвращается, последняя надежда Намджуна умирает. Парень обреченно обхватывает руками голову и выдает: – Это бессмысленно, мы обречены тут состариться, – тяжело вздыхает Джун и, забывая, что он сидит не на удобном стуле со спинкой, чуть ли не заваливается на спину. – Почему бы нам просто не оставить ее? – спрашивает Чонгук. – И вообще кто это? – Мы не оставим моего бро, – кричит Хосок, захотевший одним прыжком подняться на ноги, но, потерпев неудачу, парень примостился обратно на плече Миен. – Когда они успели стать друзьями? – раздраженно трет виски Юнги. – Когда пили текилу на скорость. – Но Хосоку вообще нельзя пить, – говорит Юнги и садится рядом с другом. – Им обоим нельзя, – отзывается Миен. – Боже, это невозможно, – вздыхает Чонгук, – Я собирался весело провести время с вами. – Гук, кому-то уже хватит веселиться, – скривившись, выдает Намджун и смотрит на Хосока. – Ладно, я сейчас приду, – тяжело вздыхает старший, вставая. Мин решает прогуляться среди продовольственных палаток и посмотреть там ненужные никому ушки. Он решил, что когда найдет их и наденет на голову без мозгов, ее обладательницу затащит в палатку и замурует всеми подручными средствами. – Юнги-хен, ты куда? – спрашивает Чонгук и встает за ним. – Пойду куплю этой дуре ее дурацкий ободок, – проговаривает Юнги. – Оставайся с ребятами, я быстро. – Зачем вообще надо было с ними знакомится? - выдает Гук и направляет взгляд, полный неприязни, на Сольби, которая от досады готова упасть на землю, размахивая ногами и руками. – У тебя забыли спросить, – раздражается Миен. – Ну, сейчас начнется, –закрывает лицо руками Намджун. И эта фраза парня заставляет всех замолчать. У Миен краснеют щеки, когда она чувствует жест подержи со стороны Хосока и его мизинец, теплом обволакивающий ее.

Семьсот двадцатый день.

– Хен, я принес книги, – стучит ногтями по плотной, ярко разрисованной обложке, Чонгук. – Я должен сказать "спасибо"? – сухо выдает Мин. – Я решил тебе почитать, – говорит парень, путаясь в трубках, что иглами держатся на предплечье Юнги. – Я не хочу. Я хочу поспать. – Но я хочу. А ты засыпай под чтение, – строит милую мордашку Чон, забывая, что сейчас это не подействует. И весь вечер в палате слышится только мелодичный голос Чонгука, который в этом ненавистном месте звучит слишком неправильно. Он, такой яркий, невозможно увлекательный и увлеченный, совершенно не соответствует мрачной атмосфере, витающей в воздухе. Юнги соврет, если скажет, что не скучал по нему последние две недели. Старшему интересно, как сейчас выгладит это ребенок. Как вечерний свет падает ему на лицо, освещая персиковую кожу. Как его карие с золотистым сиянием зрачки внимательно бегает, жадно изучая написанный текст. Как он мило улыбается, обнажая свои два передних зуба, читая смешные моменты. Жаль, что он больше не увидит, как, взрослея, меняется Чонгук.

Рассвет второго дня.

Землю заливает фиолетовое сияние поднимающегося над горизонтом солнца. Пока видна только маленькая верхушка светила, но трава уже залита первыми лучистыми бликами просыпающегося тепла. Намджун и Чонгук, схватив под мышкам, пытаются поднять тяжелое тело, глухо упавшее на землю, в то время как Миен только мельтешит, ничуть не помогая процессу. – Его нужно отнести в палатку, – сдувая прядь волос, прилипшую ко лбу, выдает Намджун. – Скоро уезжать, он не успеет протрезветь, – устало говорит парень, бессильно опуская друга на землю и тут же поправляя его джинсовку, надетую на голое тело. Куда делась майка, так никто и не понял. Да ее и не пытались искать. – Правда, Сольби, – дергает подругу за руку Миен, пытаясь привлечь ее внимание, – нам всем плохо, нет смысла кататься. – Но я хочу, – говорит Сольби, начиная размахивать билетами с оформлением выцветшей бумаги, купленными на кассе. – Я так хочу прокатиться, это же романтика. Во всех фильмах-клише есть колесо обозрения, парень, которого любишь, и первый поцелуй. Не отнимай хотя бы аттракцион! – Если Хосока в кабинке стошнит, начнётся настоящая романтика, – достаточно громко проговаривает Мин, бегло взглянув на Чона-старшего. – Если честно, я тоже хочу на колесо, – решает поддержать идею Чонгук. – Тогда давайте я уложу Хосока спать и вернусь. А вы пока стойте в очереди. Я постараюсь успеть, – говорит Намджун, заранее зная, что точно не будет кататься на этом чертовом аттракционе. Мало того, что они в очереди в кассу простояли больше получаса, так теперь еще и тут ждать. Все, чего хочет парень, так это лечь спать, желательно на свой матрас и желательно прямо сейчас. – Я с тобой, – вызывается Миен. – Отлично! Теперь ты еще и с незнакомцами меня оставляешь. Тебе напомнить, что один из них извращенец? – гневно спрашивает Сольби у подруги, поправляя ободок. – О, да, – отмахивается блондинка, – с этими незнакомцами тебе точно ничего не светит. Разве что новые покупки, когда твое упрямство доведет их до отчаяния. – Я не просила мне ничего покупать, – разводит руками Сольби. – Он, – продолжает девушка, указывая пальцем в спину Мина, – испортил мне весь азарт. Я почти их заполучила, – она снимает ободок-Минни с головы и протягивает подруге. – Вот, забирай себе. Я уверена, он пропитан ядом, – все же драматизирует Сольби, наиграно вздыхая. – Я все слышу, – цокает Юнги. – И я, вообще-то, потратил время и деньги на его покупку, так что будь добра, надень его обратно. Потому что внимание, уделенное мною тебе, дорогого стоит. – Я рада, что Ваше величество решил заговорить длинными предложениями, – девушка переключает свое внимание на Мина. – Ты испортил мне настроение. – Кто-нибудь может застрелить меня? – тяжело вздыхает Юнги. – Я! – восклицает Сольби, еще больше раздражая старшего. – Дайте пушку. – Все, хватит. Стойте и ждите нас, – строго говорит Намджун, не выдерживая этих перепалок. – Мы все расходимся по своим палаткам. Как дети. – Все нормально, – выдает Миен и подходит к Хосоку, приподнимая его локоть, – Сольби, когда выпьет, всегда такая: немного агрессивная и болтливая. К этому быстро привыкаешь. Завтра ей будет стыдно, – договаривает она, оглядывая парней и взглядом извиняясь за поведение любимой подруги. – Когда это я была агрессивной? – слышится возмущение Сольби. – Просто постарайтесь тихонько дождаться нас. Мы отнесем Хосока и вернемся, – озвучивает Миен, ожидая быструю реакцию от Кима. Парочка поднимает Хосока и просит его хотя бы постараться волочить ноги самому. – Ну, великолепно. Просто прекрасно! – выпаливает Сольби, недовольно складывая руки на груди.

Двести двадцать второй день.

Отражение в зеркале открывает вид на улыбающуюся девушку, распустившую темно-каштановые волосы, которые она недавно постригла под каре. Она осторожно достаёт из сумочки помаду кораллового цвета и начинает красить свои тонкие губы, стараясь не выходить за контур. Закончив, брюнетка последний раз осматривает себя, надеясь увидеть прошедшую красноту на щеках. Затем решает проверить телефон на наличие уведомлений и только после этого, мягко толкнув дверь туалета, выходит, цокая высокими каблуками и оставляя маленькие, невидимые царапины на дорогом паркете цвета шоколада. Она проходит узкий, невозможно длинный коридор со множеством закрытых дверей, когда замечает вбежавшего парня. Его темные волосы сильно намокли, спадая тяжелыми прядями на лоб и закрывая глаза. Сольби хочет позвать знакомую фигуру, но не успевает и слова вымолвить. Он просто сносящим ураганом проносится мимо, в комнату, не замечая идущую навстречу девушку. Брюнетка прибавляет шаг, не на шутку испугавшись. Она схватилась за ручку двери, собираясь зайти и выяснить, что происходит, но вдруг остановилась, услышав голоса. – Это правда? Ты сказал Хосоку, что она твоя девушка? – спрашивает Чонгук, ворвавшись в уединенную комнату дорогого ресторана. Ресторана, где Юнги планировал провести романтический вечер, находясь рядом с Сольби. – Почему ты плачешь? – слезы на молодом лице сразу бросаются в глаза Мину, рассеивая его внимание. – Что случилось? – Хен, – стонет Чонгук, отворачивая лицо и переводя взгляд на запотевшие от перепада температур окна, за которыми слышен шум проливного дождя, – неужели ты не понимаешь? – Присядь, – говорит старший, нервно приподнимаясь с места, – давай покушаем? Сейчас придёт Сольби, и ты все мне расскажешь. – Хен, ты говорил, что всегда будешь рядом, – руки Чона сами собой сжимаются в кулаки. – Чонгук-и, конечно, – тише говорит Юнги и хочет подойти ближе к младшему, но тот, замечая это, делает шаг назад. – Ты чего? Что тебе наговорил Хосок? Повтори, – судорожно пытается вспомнить Мин. – Я не собираюсь тебя бросать, ребенок, – парень сам делает шаг назад, боясь спугнуть Чонгука. – Я не ребенок! – кричит Чон. – Мы же с ней одногодки, – он закусывает губу, боясь проронить еще один громкий звук, резко сменяющийся жалобным всхлипом. – Сольби? – спрашивает старший и после кивка младшего продолжает. – Ну, да, вы оба дети, – не понимая, что происходит и как себя вести, уточняет Мин. Он просто пытается успокоить Гука. – Я ненавижу ее всем сердцем! – последнее, что говорит парень, прежде чем громко разрыдаться и броситься к выходу, вылетая и сталкиваясь с застывшей в ужасе Сольби. – На кой черт ты вообще родилась?! – выпаливает Чонгук в лицо застывшей в ужасе девушке и уходит прочь. Эти слова туго засели в ее голове, вновь и вновь прокручиваясь и неприятным комом оседая в горле. – Юнги? – шепчет она, замечая, как парень садится обратно на место, нервно теребя воротник рубашки. – Все нормально, – отвечает Мин с абсолютно безэмоциональным лицом, – он просто привык к тому, что мы уделяем ему слишком много внимания. Я поговорю с ним потом.