Зарисовки по "Магистру..."

      За тонкой стенкой палатки раздались шаги, а затем — приглушенный голос. Ему ответил другой. Что-то звякнуло, зашуршала ткань, и снова стало тихо. Вэнь Сюй и головы не повернул. Никто не войдет в его палатку без приказа, даже доверенный слуга, а наемных убийц, которые попытались бы вывести из строя командира армии перед решающим боем, опасаться было незачем. Тот, с кем завтра предстоит встретиться, никогда не станет никого подсылать. Он так не умеет. Ему и не нужно. Вэнь Сюй бы тоже не стал. Из принципа. Он вновь подошел к столу, разгладил и без того ровно лежащие бумаги. Надо же, казалось, так вымотался за минувший день, что уснет, едва окончится совещание с офицерами, но теперь сон как росой смыло. Вообще-то, конечно, отдохнуть нужно, в таком состоянии сражаться — последнее дело, да и командовать… Нет. Не уснуть. Вэнь Сюй пальцем проследил одну из горных тропинок на карте: их здесь много, о некоторых не знают и жители окрестных деревень… ну а если знают, то вполне могут не говорить вторгшейся на их землю армии. И заговорить их не заставишь ни золотом, ни пытками: он пробовал и то, и другое. Возможно, если поджечь их дома, они и побегут, как крысы, спасаться именно по тем тропинкам, но Вэнь Сюй терпеть не мог бессмысленную жестокость. Он ограничился тем, что забрал из каждой деревни заложников — просто чтобы крестьяне четырежды подумали, прежде чем броситься за помощью к кому бы то ни было. Вряд ли ненависть к Цишань Вэнь пересилит страх за близких. Не у этих людей. Возле палатки снова послышались шаги. Вэнь Сюй нахмурился. — Кто это? — спросил он, обозначая, что не спит. — С позволения молодого господина, — негромко заговорил один из охранников, — командующий левым крылом Вэнь Хэшинь просит молодого господина выслушать его. — Пусть заходит, — велел Вэнь Сюй. Спокойнее не стало, наоборот — изнутри к горлу поднялась липким комком тревога. Вэнь Хэшинь, один из опытнейших военачальников, не пришел бы просто так. Тот переступил порог, коротко поклонился. На бледном лице была написана усталость: последний раз он спал, наверное, еще в позапрошлую ночь. — Молодой господин, — Хэшинь говорил вполголоса, так, чтобы не услышали охранники, — дурные вести. Комок в горле превратился в кусок льда, но внешне Вэнь Сюй остался невозмутим. Лишь долю секунды промедлил перед тем, как кивнуть: — Говори. Хэшинь, несомненно, умел владеть собой ничуть не хуже, чем Вэнь Сюй, и даже много лучше — его глаза видели куда больше всякого и пережить ему пришлось то, что Вэнь Сюй мог разве что представить. Но сейчас и его каменная маска сломалась, и лицо на миг исказилось гневом. — Тот скользкий выродок все-таки предал нас, — выдохнул он. — Его отряд сегодня видели за перевалом, он направляется в другую сторону. Вот как… Вэнь Сюй бросил взгляд на карту и быстро подсчитал соотношение войск. Ма Танъян обещал привести три сотни лучников; без них правому крылу останется полагаться на собственные силы. — Что ж… с ним мы разберемся позже, — а вот послать гонца к командиру правого крыла следует немедленно, чтобы тот знал о ситуации. — Предательство Ма Танъяна означает лишь то, что исход боя определят не лучники. Вэнь Хэшинь покачал головой. — Есть еще кое-что, что вам надлежит знать, молодой господин, — сказал он без всякого выражения. — Нам удалось перехватить послание, адресованное главе Не. Сюда идет большой отряд во главе с Лань Сичэнем. Они будут здесь еще до того, как солнце минует зенит. Вэнь Сюй усилием воли заставил себя не вздрогнуть. — Насколько большой отряд? — В послании это не указано. Однако я сомневаюсь, что молодой глава Лань ограничился тремя сотнями лучников. И то правда. Лань Сичэнь проявил себя отличным стратегом, а с таким раскладом сил… Никогда не доводилось чувствовать себя в западне, и вот оно — понимание, что уже не выберешься ни ты, ни твои люди. Хотелось сорваться с места и начать нервно метаться по палатке, но Вэнь Сюй не шевельнулся, так и стоял, продолжая смотреть на карту. Тонкие линии дорог на ней вдруг показались начерченными кровью. — Молодой господин, — окликнул Вэнь Хэшинь. Он хмурился, будто принял какое-то нелегкое решение. Нет, вдруг понял Вэнь Сюй, решение было принято раньше, и шел он уже с ним. И сейчас разрывался между долгом, честью и… и чем-то еще. — Молодой господин, вы можете спастись. Что?.. — Моя честь принадлежит клану Вэнь, — голос Хэшиня звучал глухо. — Как и жизнь. Я клялся защищать вас. Уезжайте из лагеря сейчас, пока темно и по горным тропам еще можно пройти. Никто не… — он все-таки запнулся на полуслове. — Я скажу, что не оставил вам выбора. Он брал вину на себя. И позор — на себя. Не командир армии сбегал под покровом ночи, испуганный грядущим поражением, а его ближайший соратник совершил бесчестный поступок, чтобы спасти старшего сына главы клана. Вэнь Сюя не осудят за такое, даже отец не осудит, а в Безночном городе можно будет обдумать планы дальнейших действий и жестоко отомстить как врагам, так и предателям. Медленно снять кожу с Ма Танъяна и скормить ее ему же по кусочку, заставить Лань Сичэня умолять о смерти, заставить Минцзюэ смотреть на это… Он сможет это сделать. Нужно всего лишь согласиться. — Нет, — ответил Вэнь Сюй. Развернулся, взглянув в глаза Хэшиню. — Я не приму от тебя такого. Я, наверное, не самый лучший сын и не самый почтительный ученик, но я — Вэнь. Мой отец и ты забыли воспитать меня трусом. Пусть А-Чао бегает. Ему привычно. А Вэнь Сюй — лицо и голос своего отца здесь, командир, за которым идут, кровь от крови клана Вэнь. И никто не посмеет сказать, что он струсил. Вэнь Хэшинь некоторое время стоял молча, а затем склонился. И — показалось или нет? — его губы тронула исполненная гордости улыбка. — Наследник клана прав. …Солнце, символ их клана, смеялось с высокого неба, такого же кроваво-алого, как и весь мир вокруг. Солнце тоже знало, что им не пережить этот день. Вэнь Сюй не остановился, когда рядом с ним рухнул израненный Вэнь Хэшинь, все-таки сумевший, хоть ненадолго, спасти жизнь своему воспитаннику. Казалось, даже скорбь, не успев зародиться в сердце, превращалась в яростный огонь, и этот огонь давал силы сражаться, отыскивая в бесконечной круговерти битвы одного человека. Наследник клана Вэнь имеет право выбирать, как и от чьей руки умереть. — Не Минцзюэ! Он не должен был услышать, не мог услышать его крик среди звона стали, боевых воплей и треска вспыхивающих талисманов. Но услышал. И, обернувшись, ринулся навстречу. Вэнь Сюй коротко усмехнулся, салютуя ему мечом.