Дивный новый мир

I Мира прибыла почти пол-луны спустя – от Сероводья до Винтерфелла путь неблизкий и тяжелый. Санса пожалела, что не отправила за ней кого-то из своих людей – должно быть, ей туго пришлось в дороге. Она наблюдала за тем, как Мира спешивается, с галереи, с любимого места ее покойного отца. Совсем взрослая стала, подумала Санса, глядя на Миру, совсем не похожа на испуганную девочку в нелепых одеждах, что привезла Брана из-за Стены. Станет ему хорошей женой, родит ему красивого сына, а если повезет, то и не одного. Это был опасный ход мыслей, и Санса поспешно спустилась по лестнице навстречу Мире. – Миледи… то есть моя королева, – неловко поклонилась Мира, – я прибыла, как только смогла. – Здравствуй, Мира, – тепло улыбнулась Санса. – Спасибо, что приехала. Пойдем, тебе нужно отдохнуть и поесть, а потом мы поговорим. *** – Нет! Нет! Ни за что! – орала Мира Рид. – Вы не можете меня заставить! Я никогда не выйду за него замуж! Санса была потрясена. Она ожидала, что Мира с радостью согласится, и столь бурные возражения изумили ее. – Мира, успокойся, – попыталась увещевать ее, – не нужно так кричать! – Я никогда, никогда не подойду к нему и близко! Я не хочу! – Но почему, Мира? Разве он обидел тебя? – Из-за него погиб Жойен! Из-за него погибли Ходор и Лето! А он сам… Он уже не человек! Он никогда больше не будет человеком! Он сам мне сказал! – в глазах Миры блеснули слезы, и Санса всё поняла. – Ты по-прежнему любишь его, – печально улыбнулась она Мире, и та запнулась на полуслове, тяжело дыша, покраснев, как рак. – Любишь того, кем он был прежде, но боишься того, чем он стал. – Да, люблю, – горестно ответила Мира, – но разве это что-то значит? Лучше я буду любить его прежнего, вспоминать, каким он был, чем каждый день видеть, что он – больше не Бран! Лучше я останусь в Сероводном Дозоре и буду помогать отцу! Если я уеду, он останется один. Я не хочу уезжать! И за Брана я не выйду! Ни за что! Сердце Сансы разрывалось от жалости. Девочка действительно страдает, поняла она, а ведь столько времени прошло. – Мира, – мягко начала Санса, – пойми, здесь замешаны интересы многих людей. Ты должна знать, что тебя поддерживают все лорды Малого совета. Лорд Тирион Ланнистер, Десница короля, написал мне, что ты была единственной, за кого они проголосовали единогласно! Согласись, что это дорогого стоит. – Для меня это не стоит ничего! – выпалила Мира. – Не лорды Малого совета будут жить с этим… этим чудовищем! – Прекрати, Мира, – властно сказала Санса. – Ты забываешь, что говоришь о короле… и говоришь с королевой! В конце концов, в моей власти приказать тебе выйти за него! – Вы не моя мать! – Нет. Но я твоя королева. Долг перед королевой выше, чем долг перед матерью. Мира опустила голову. Плечи ее вздрагивали. – Ты неправильно смотришь на вещи, – строго сказала Санса. – Ты думаешь лишь о том, что ты потеряешь, но не думаешь о том, что приобретешь. Ты станешь супругой короля Шести Королевств, правящей королевой, матерью наследника престола. Твои подданные станут благословлять тебя, называть детей в твою честь, носить такие же платья, как у тебя, причесывать волосы, как ты. В твою честь будут устраиваться турниры, и прекрасные рыцари станут биться за право назвать тебя королевой своего сердца, – она вздохнула. – Когда-то я мечтала обо всем этом, но это было давно. Поверь мне, ты не знаешь, от чего отказываешься. И потом, ты не дала мне договорить. Лорд Тирион пишет, что король заранее знал, что ты откажешься, и был этим очень опечален. Тирион очень наблюдательный и умный человек, ему можно верить. Я думаю, это значит, что Бран не такое чудовище, как ты о нем думаешь. Мира подняла на Сансу полные слез глаза. – Мне не оставили выбора, да? – криво улыбнувшись, спросила она. – Боюсь, что нет, – ответила Санса и приобняла будущую невестку за плечи. – Пойдем ко мне, нам так много нужно с тобой обсудить… II Мейстер Арстен и Жоанна уже давно спорили о чем-то приглушенным шепотом. Сандор не столько толок в ступке какой-то вонючий корешок, сколько с интересом прислушивался к их спору. – Кто здесь мейстер – ты или я?!? – Вы. Но это не значит, что вы всегда всё делаете правильно! – Вот как, да? Вырастил нахалку на свою голову. Конечно, я всегда прав! – Только не тогда, когда заставляете пациентов страдать дольше, чем это необходимо! – Нет, вы только послушайте ее! Позор на мои седины! Так разговаривать с мейстером! Ну и что же ты, бессовестная, предлагаешь? – Снимать повязки с глаз. Уже давно пора. – Да ты с ума сошла, Жоанна! А если там… – Вот и увидим, – решительно отрезала Жоанна. – всё, мне некогда! Меня ждут больные! Снимать повязки с глаз! Неужели он снова сможет видеть? Он уже и забыл, каково это – открыть глаза и смотреть, просто смотреть, не важно, на что!.. – Дайте сюда ступку, – ворчливо сказал мейстер Арстен. – Безобразно. Я сказал «измельчить этот корень», а не «без конца прислушиваться к нашим разговорам». Скоро уши вырастут, как у осла! – Мейстер Арстен… вы правда можете снять повязки? – с надеждой спросил Сандор. – Могу, конечно, – вздохнул мейстер, – Только вот я не знаю, что там. По поводу правого глаза я почти уверен, а вот левый… Вы помните, каким образом были нанесены столь значительные повреждения? Это ведь не результат вашего падения, это проникающее ранение. Сандор вспомнил смертельный бой с чудовищем, которое некогда было его братом, стальные пальцы, что сдавили его горло, лишали его глаз – и почувствовал, как его начало колотить, снова ощутил свой тогдашний страх и свою боль. – Вы помните. – От мейстера Арстена ничего нельзя было скрыть. – Не нужно больше вспоминать. Я не стану спрашивать впредь. – Это… был… мой брат… – еле выдавил из себя Сандор. – Я… он… мы с ним встретились на ступенях Красного Замка… Я шел убить его… искал его по всему замку… Они были втроем – Серсея, Квиберн и… и Григор. То есть, то, чем он стал… Он убил Квиберна – просто бросил его в стену, размозжил ему голову… – Так вот, значит, как он погиб, – грустно заметил мейстер Арстен. – Я знавал его еще со времен Цитадели. Мы так и не нашли его среди павших… – Наверно, его завалило обломками… Серсея сбежала – поняла, что мы будем драться… Он… он снял доспехи, и я увидел… увидел… его лицо… – у него перехватило горло. Сандор замолчал. – Я слушаю, – сказал мейстер Арстен очень тихо. – Он стал… чудовищем… Всегда был таким... Но я увидел… это был оживший мертвец… Он… мы с ним дрались… Я… не мог… его победить – никогда… не мог… его… победить, – седьмое пекло, он что, плачет, прямо слезами ревет, как девчонка?! – Он душил меня… выдавливал… мне глаза… а я… ничего… не мог… сделать… совсем… как тогда… ничего… не мог… – последние слова он произнес еле слышно. – Но вы его победили, – неожиданно сказал мейстер Арстен. – Вы выжили, а он нет. Он стал монстром, а вы нет. Для него всё кончено, а для вас – нет. Вы победили. Сандор долго молчал. – Для меня тоже всё кончено, – впервые он произнес вслух то, о чем думал с того самого момента, как очнулся. – Мне некуда идти. Что я буду делать? Я даже ходить не могу. – Ну, это мы еще посмотрим, – привычным бодрым и насмешливым тоном ответил мейстер Арстен. – К тому же у вас есть руки – и, я надеюсь, будут глаза. – Да, полторы руки есть, – мрачно усмехнулся Сандор. – Перестаньте. Разве вы замечаете отсутствие двух пальцев, когда что-то делаете по моей просьбе? – Нет. Но я не смогу держать в этой руке ни щит, ни тем более меч. – Вы были воином? Впрочем, что я спрашиваю… – Я был наемником. Я убежал из дому, когда мне было двенадцать лет. Вот это, – он показал на свои шрамы, – сделал мне мой… брат. Я был цепным псом Ланнистеров – охранял этого мелкого ублюдка Джоффри. Потом… потом мотался по всему Вестеросу. Потом меня чуть не убила эта баба-конь, Тарт. Я вез мелкую девчонку Старков, хотел продать ее подороже, и мы встретили эту огромную тварь вместе с ее придурком-оруженосцем. Она сбросила меня со скалы, я чуть не сдох. Потом меня подобрал один септон, вылечил меня… Мы строили септу… Их всех убили, но я отомстил за них. Потом я потащился за Стену – ловить упыря, чтоб показать его Серсее. Все, кто был тогда со мной, уже мертвы. А потом я уехал из Винтерфелла и поехал сюда, чтобы убить… моего брата, – он тяжело вздохнул. – Вот и вся моя жизнь, мейстер. Ни семьи, ни детей, ни денег, ни дома. Ни хрена нет. Никто по мне не заплачет, если сдохну. Зря вы меня спасали. – Истинному мейстеру неважно, кто его пациент – преступник или герой, Сандор Клиган, – медленно и чуть торжественно произнес мейстер Арстен. – Вы были ранены. Мы нашли вас. Только это важно. Всё остальное не имеет значения. Прошлое – забыто. Будущее – сокрыто. Настоящее – даровано. Поэтому оно и называется настоящим. – Он сунул Сандору в руки ступку и пестик. – А теперь – за работу! Корешок не измельчит себя сам! III Они решили снимать повязки вечером следующего дня. «Когда стемнеет или чуть позже», как неопределенно выразился мейстер Арстен. Сандор не мог ничего делать весь день, всё валилось из рук, и Жоанна даже прикрикнула на него, когда он испортил ей какую-то мазь. – А если еще и не будете есть, накормлю насильно! – грозно пообещала она и тут же ушла, сильнее, чем обычно, топая ногами. Сандор понял, что Жоанна злится на него, но не мог понять, за что, и решил не злить ее еще сильнее. Когда она принесла ему поесть, он покорно съел всё, хотя ему кусок не лез в горло, и старался лежать как можно тише и незаметнее. По звукам и запахам он понял, что приближается вечер: какая-то женщина звала домой ребенка, промаршировал отряд латников, за ним проехала телега водовоза, запахло готовящейся едой. Сандор лежал, не думая ни о чем, стараясь не представлять, что будет, когда они снимут повязки. Наконец город начал затихать. Должно быть, уже очень поздно, сообразил Сандор, я, должно быть, задремал, – и услышал знакомые голоса. – Проснулся он? – тихо спрашивал мейстер Арстен у Жоанны. – Хорошо. Сейчас будем начинать. Подожди, вот так прикрой. Нет, не так, дай я сам сделаю. Держи вот тут. Сандор Клиган, вы готовы? «Готов», – хотел ответить Сандор, но голос не слушался его. Мейстер Арстен всё понял. – Будем считать, что готовы. Итак, приступаем. Жоанна, разматывай, только медленно. Сандор Клиган, прошу вас не дышать так шумно, иначе мне придется дать вам успокоительное. Руки на кровать. Жоанна, очень осторожно! Теперь держи это вот так, я продолжу. – Он почувствовал, что повязки сняты. – Можно медленно открыть глаза, Сандор. Свет!!! Ослепительный, как дорнийское солнце! Сандор мучительно зажмурился, и мейстер Арстен торжествующе завопил: – Жоанна! Ты видишь!? Есть реакция на свет! Есть реакция на свет! – Вижу, мейстер Арстен, – счастливый голос Жоанны. Скоро он увидит ее! – Тише, не кричите так, перепугаете остальных. Вот. Я еще один слой сделала. – Отлично. Сандор, открывай глаза, не бойся, мы еще затемнили лампу. Ну же! Смелее! Он медленно открыл глаза и увидел его. Но что это? Где же Тайвин Ланнистер? На него смотрел пухленький низенький старичок лет семидесяти. Обширную лысину обрамляли смешные черные кудряшки с густой проседью, аккуратная седая бородка тоже вилась колечками, маленькие темные глазки под кустистыми бровями смотрели остро и испытующе. – Ну, что вы на меня так смотрите? Ожидали увидеть кого-то другого? – спросил старичок голосом мейстера Арстена. Сандор смог только кивнуть. – Ничего, ко мне можно привыкнуть. Теперь смотрите сюда. Закройте левый глаз левой рукой. Сейчас буду светить в правый глаз, нужно потерпеть. Прекрасно. Так. Следим за палочкой у меня в руке. Не нужно вертеть головой, глазом следим. Ага. Еще раз. Превосходно. Можно считать, что здесь зрение восстановлено полностью. Теперь попробуем проверить левый глаз. Не получается следить? Больно? – Немного больно. – Что-то видите? – Вижу, но мутно. Всё расплывается. – О-о-о, но это же поправимо! Главное – что вы хоть что-то видите! Так, а если так последить? В эту сторону не так больно? Отлично! Жоанна, ну где же ты? Подойди к нам! Она подошла, и Сандор наконец смог разглядеть ее в тусклом свете прикрытого тряпкой ночника. Жоанна была некрасива… Очень широкоскулое лицо, густо обсыпанное веснушками, нос картошкой, большой щербатый и чуть кривоватый рот, оттопыренные уши… Кроме того, правая рука ее и правая нога были странно искривлены и казались короче, чем должны были быть. Но она посмотрела ему в глаза – и Сандор забыл обо всем этом. Глаза Жоанны были как два глубоких омута, полных счастья – бездонные, огромные, они лучились таким светом и теплом, что он прошептал: – Ты такая красивая, Жоанна! – О-о-о, ну началось! – как обычно, мейстер Арстен всё испортил. – Если бы мне давали медный грош каждый раз, когда кто-нибудь из вас, влюбленных идиотов, говорил это моей Жоанне, я был бы богаче Ланнистеров! Так, всё. Уже очень поздно, всем пора спать. Завтра рассмотрите друг друга, как следует. Глаза руками не трогать! Не чесать их и не проверять, на месте ли они! Жоанна, выдай ему чистый платок – может начаться слезотечение – и отправляйся спать. Сандор! Спокойной ночи! – и мейстер Арстен с достоинством удалился. Сандор во все глаза смотрел на Жоанну, подмечая всё новые и новые детали ее облика – простое поношенное платье, грязноватый фартук, выбившиеся из-под косынки пряди волос – в неверном свете ночника они казались темными, и он не мог понять, какого они цвета. Теперь он хорошо видел, что правая сторона ее тела была вся искривлена какой-то болезнью, и что она действительно ходит, припадая на больную ногу. «Как же она одна переворачивала меня?» – поразился он. Жоанна, увидев его жадный взгляд, смутилась и опустила голову. – Я… я пойду спать, – сказала она и смутилась еще больше. – Спокойной ночи. – Угу, – только и смог буркнуть Сандор. – Вам оставить свет? – Да. Он лежал, пытаясь рассмотреть комнату, в которой находился. Высокие потолки с пятнами плесени, закопченные стропила, грязные стены. Несколько пустых кроватей, накрытых довольно старыми одеялами – оказывается, он остался здесь один. Интересно, в каком районе Королевской Гавани мы находимся, внезапно подумал он. Рыбой не пахнет, значит, мы не рядом с Речными Вратами. Завтра я все увижу, подумал он, и от этой мысли на душе стало легко, как никогда. Увижу своими глазами. Наконец-то.