Дивный новый мир

I Сир Рональд Коннингтон, мастер над оружием в Красном Замке, коренастый невысокий крепыш родом из Штормовых Земель, долго и с изумлением рассматривал измочаленную фигуру Сандора. – И что прикажете с вами делать? – мрачно вопросил он. – Вы сами-то понимаете, о чем просите? – Мой мейстер хочет, чтобы я снова начинал тренироваться, – упрямо сказал Сандор. – Да-а? А больше он ничего не хочет? Может быть, ему дать еще замок и земли?.. – Я должен тренироваться. – А я должен следить, чтобы люди не умирали у меня на тренировках! Кто будет отвечать перед королем, если вы тут свалитесь замертво? Я или ваш мейстер? – Я не свалюсь, – проскрежетал Сандор. – Да что вы говорите!? А не знаете ли вы случайно, с кем мне вас поставить? Не с этими же! – Коннингтон небрежно махнул рукой в сторону тренировочного поля, где новобранцы неумело размахивали деревянными мечами. – А против обычного бойца вы и минуты не продержитесь. Вы даже стоять толком не можете! – Потому я и должен начинать всё снова. Сир Рональд пристально посмотрел на него. – Вы, наверное, думаете, что я вас не знаю. Так вы ошибаетесь. Я вас прекрасно помню, Клиган. Вы были одним из лучших мечников в Королевской Гавани, если не самым лучшим. – Это было давно. – Верно. Это было давно, – сир Рональд тяжко вздохнул. Потом коротко свистнул одному из молодых мечников, что были неподалеку: – Эй, Родрик! Два деревянных меча! – парень тут же подбежал и с поклоном подал ему мечи. Сир Рональд взвесил их на руке и вдруг неожиданно, без предупреждения бросил один из них Сандору. Тот в последний момент все-таки успел поймать его правой рукой. Коннингтон усмехнулся. – Что ж. Всё не так плохо, как я думал. Вставайте в позицию. Пока что будете тренироваться со мной, а там посмотрим. *** После первой тренировки Сандор с таким трудом дополз до своих покоев в Девичьем склепе, что у него не осталось сил даже на то, чтобы выпить. «Мейстер Арстен был бы счастлив!» – утомленно подумал он. Всё тело снова невыносимо ломило, но теперь это была добрая, привычная боль усталости, а не боль от ран, и Сандор поймал себя на том, что глупо улыбается с закрытыми глазами. Целую неделю он каждый день ходил на тренировочное поле, и с удивлением обнаружил, что и правда начинает меньше уставать после тренировок – хотя Коннингтон и сегодня гонял его до седьмого пота. Это так его обрадовало, что вечером, придя с поля, он решил отпраздновать победу над самим собой, и налил полный бокал дорнийского красного. Медленно допивая вино, он смотрел в окно на темнеющее небо – в солярий он не выходил, но кресло поставил у окна. Вечер – его время, можно не бояться, что его ослепит солнце, и не щуриться от яркого света. Можно подумать о том, как он наконец уедет из проклятой Королевской Гавани, которая сидела у него в печенках еще при Джоффри. И еще кое о чем, о чем мечтать глупо, но так хочется… Он уже собрался налить себе еще, но тут в дверь постучали. Сандор удивился – к нему никогда никто не заходил в это время. – Войдите! – крикнул он. Дверь открылась, и на пороге вновь возник Эдрик Дейн. Бестолковый, но упорный Меч Зари определенно взялся его опекать. Глупый мальчишка, белобрысая башка набита песнями и героическими сказаниями!.. – Что случилось, Эдрик? – раздраженно спросил Сандор. – К вам посетитель, сир Сандор. – Кто? – изумился Сандор. – Посетитель, – терпеливо повторил Дейн. – Чего хочет, не говорит. Впустить? – Ну впусти, – ответил заинтригованный Сандор и чуть развернул свое кресло к дверям. Эдрик посторонился и впустил в комнату какого-то человека, одетого в очень поношенный плащ с капюшоном, полностью закрывавшим лицо. – Я буду за дверью, – предупредил Дейн, подозрительно глядя на вошедшего и делая Сандору какие-то гримасы. – Если что, зовите меня! – строго сказал он и со значением посмотрел на Сандора, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь. Сандор пристально смотрел на человека в плаще. Тот неподвижно стоял на пороге, не пытаясь ни пройти дальше, ни откинуть капюшон. – Ты кто? – спросил его Сандор. – Чего надо? Так и будешь стоять? Человек не ответил. – Какого хрена ты тогда приперся? – его вдруг осенило. – Убивать меня пришел, что ли? Ну так убивай! Правда, Эдрик тебя вряд ли выпустит после этого живым. – Нет, – ответили из-под капюшона. – Не убивать. – Какой-то подозрительно тонкий голос… девчонка?! – Тогда или убирайся, или говори! – вспылил Сандор. Человек в плаще сделал шаг вперед и откинул капюшон. У Сандора мороз прошел по коже. На него смотрело его собственное лицо двадцатипятилетней давности – почти такой же уродливый шрам от ожогов на пол-лица, только с другой стороны; давно не стриженые волосы, зачесанные набок в тщетной попытке его скрыть; то же выражение глаз – затравленное и вместе с тем вызывающее, те же упрямо сжатые губы... Только волосы были не темными, а русыми, и не вились, а падали совершенно прямыми прядями. В остальном парень был его маленьким подобием. Сандор почувствовал, как с него мигом слетел весь хмель, в горле пересохло, сердце заколотилось, как бешеное. – Кто ты? – повторил он осипшим голосом. – Мое имя Эдмунд Крейн, я последний из рода Крейнов из замка Алое Озеро, что в Просторе. Наш герб – пять летящих клином золотых журавлей на бледно-голубом поле. Наш девиз… – В пекло ваш девиз. Зачем ты пришел? Чего ты хочешь? – Служить вам. От неожиданности Сандор чуть не выпал из кресла. – Служить? Мне? Парень, да ты спятил! Мне не нужны слуги! – Не слугой. Возьмите меня своим оруженосцем. – На кой мне хрен оруженосец?! – Вы рыцарь, рыцарю нужен оруженосец, – ответил Эдмунд Крейн. – Я буду служить вам. – Вот же упрямая тварь! Мне не нужен никакой оруженосец, ты, тупица!.. Наслушался песен? Решил, что похож на меня, и я тут обрыдаюсь от умиления и стану твоим папочкой? Пошел вон отсюда! Заруби себе на носу, что я не рыцарь, что бы там ни бормотал надо мной король! В пекло все их обеты, которые ничего не значат! – Я знаю, – со странной полуулыбкой сказал Эдмунд Крейн. – Что ты знаешь?! – Что все их обеты ничего не значат, – ответил Крейн. – Посвященные рыцари убили моего отца, а мать насиловали, пока она не перестала кричать и биться у них в руках. Посвященные рыцари бросили мою маленькую сестру в стену и разбили ей голову о камень. – А где же был ты? – Лежал лицом в костре, который посвященные рыцари разожгли во дворе, чтобы поджечь наш замок. Они бросили меня туда, когда я убил тех двоих, что были последними, кто мучил мою мать. Тогда я впервые услышал о вас. «Сделаем из него второго Пса!» – кричали они… и смеялись. Сандор напряженно смотрел на него, не зная, что сказать. Потом с трудом поднялся из кресла. Эдмунд Крейн дернулся было к нему, но Сандор взглядом пригвоздил его к месту. Хромая от усталости сильнее, чем обычно, он подошел к столу и налил себе полный бокал. – Ты знаешь, кто это был? – небрежно спросил он, не глядя на Крейна. – Да, – ответил Эдмунд. – Это случилось после падения Хайгардена. Ланнистерам и их знаменосцам было скучно по пути в Утес Кастерли. Они знали, что мой отец – один из главных знаменосцев Тиреллов, но были уверены, что он откроет им ворота и впустит в замок. Они не ожидали, что он откажется. Но там были не только Ланнистеры. Там были и другие посвященные рыцари – из Простора… Некоторые из них приезжали к нам в замок и танцевали с моей матерью, называя ее самой прекрасной леди от Крейкхолла до Бронзовых Врат. И они же потом держали ее руки и ноги. Отец не смог защитить замок – их было слишком много… – Ну и дурак он был, твой отец! – рявкнул Сандор. – Нет, милорд. Он был человеком чести. – Честь! – ощерился Сандор и яростно отшвырнул пустой бокал. Эдмунд Крейн невольно попятился. – Долг! Верность! Ничего не значащие слова! Твой отец понял это, когда ему перерезали горло?! Когда он слышал вопли твоей матери?! Когда убивали его детей?! – Я не мог спросить его, милорд. Вы позволите мне служить вам? – Пошел вон! Убирайся сейчас же! – Вы не знаете меня, а я знаю вас, – как ни в чем не бывало продолжал Эдмунд, не обращая внимания на его слова. – Когда я наконец добрался до Королевской Гавани, туда прилетела Безумная Дейенерис на своем драконе. Мне повезло: я попал к мейстеру Арстену, как и вы. Я лежал на соседней кровати, но вы не могли меня видеть. Зато я мог видеть вас. Вы самый мужественный человек из всех, кого я встречал. – Сандор недоверчиво хмыкнул. – Я не мужественный. Я дезертировал с Черноводной, увидев дикий огонь. Послушай, ведь мейстер Арстен умеет лечить ожоги… – Только не такие старые, как у меня, – возразил Эдмунд. Они помолчали. – Сколько тебе лет? – обреченно спросил Сандор. – Семна… шестнадцать, милорд. – Я спрашиваю: сколько тебе лет? – Через луну сравняется пятнадцать, милорд. – Сколько же тебе было?.. – Почти одиннадцать. Тогда я был ребенком. Теперь я взрослый, милорд. – Взрослый он!.. Иди домой! – У меня нет дома, милорд. Я живу сейчас в сиротском приюте на Стальной улице. Но там одни дети и девчонки! Я не хочу там оставаться! Я хочу служить вам! – Да ты хоть понимаешь, как мы будем выглядеть вместе? Ты знаешь, как над нами будут смеяться? Ты понимаешь, тупорылая ты тварь, что каждый ублюдок в этом сраном городе будет говорить, что Пес завел себе щенка?!? – Все равно. Я буду служить вам. Буду помогать вам одеваться, чистить вам обувь, подавать еду… Я знаю, что делают оруженосцы, меня к этому готовили. – Я сам могу одеваться, и в пекло чистую обувь. – Милорд, – Эдмунд Крейн выпрямился и впервые посмотрел Сандору прямо в глаза. – Прошу вас. Возьмите меня. Я вам пригожусь. Сандор только махнул рукой. – Я огромный и злобный. Я швыряюсь стаканами в стену. Или в людей. Я слишком много пью, непрестанно ругаюсь и всех ненавижу. Ты уверен, что хочешь этого? – Уверен, милорд, – ответил Эдмунд Крейн и снова улыбнулся своей невеселой полуулыбкой. – Разрешите помочь вам снять сапоги?.. – Это подождет. Эдрик! – заорал вдруг Сандор. Меч Зари тут же заскочил в комнату с обнаженным мечом – и остолбенел, увидев Крейна. Рот его смешно раскрылся от удивления. Сандор гневно зыркнул на Эдмунда – вот, мол, я же тебе говорил! – и обратился к Дейну: – Знакомься, Эдрик, это мой оруженосец. Распорядись, чтобы ему принесли кровать. II На следующее утро Сандор проснулся с дикой головной болью. Он лежал, не открывая глаз, мечтая, чтобы голова перестала раскалываться, и вдруг услышал какое-то шебуршание. Кто-то тихонько ходил по комнате. Он потянулся под подушку за кинжалом и понял, что не успел его туда положить. – Милорд, – раздался мальчишеский голос, – доброе утро. Сегодня пасмурно, но дождя нет. Твою же мать. Он совсем забыл, что у него теперь есть оруженосец. – Эй, ты… – Сандор хотел позвать его, но понял, что не может вспомнить его имя. – Как там тебя… Эддард... Пейн… – Эдмунд Крейн, милорд, из замка Алое Озеро, что в Просторе. Наш герб – пять летящих клином золотых журавлей на бледно-голубом поле. Наш девиз… – В пекло девиз! – простонал Сандор. – Налей выпить мне! – Нет, не налью, – невозмутимо ответил Эдмунд. – Чего-о?! – вытаращился на него Сандор. – Что значит – не налью?! Совсем охренел? Сейчас вылетишь отсюда!.. – Мейстер Арстен сказал мне, чтобы я не давал вам много пить, вам это вредно. Вот, я вам приготовил отвар, выпейте. Должно помочь. – Мейстер Арстен!.. Можно было догадаться! – рыкнул Сандор. Он бы с радостью убил этих двоих. Как они его поймали, любо-дорого глядеть! Мейстер Арстен мог бы дать пару уроков даже покойному Мизинцу. – Давай сюда свою пакость! Эдмунд почтительно и осторожно подал ему чашку с отваром. Пахло омерзительно. Сандор попробовал и скривился. – Что это за дрянь?! Мейстер Арстен научил?! – Нет, милорд. Бабушка по отцу. Она была последней женщиной из Крейнов, и ей передались способности Розы с Алого озера. Бабушка немного умела колдовать и варить разные лекарства. Она иногда учила и меня, потому что мне было интересно. Но я совсем мало умею – вот, только отвар от похмелья и отвар от расстройства желудка, и всё. Остальное уже не помню. – Ох, какой же ты болтливый, парень! – поморщился Сандор. – Заткнись, никаких сил на тебя нет! – Виноват, милорд, исправлюсь. Сандор с отвращением заглянул в чашку. Отвара было много. Он осторожно глотнул еще – ну, не самое противное из того, что ему доводилось пить. В общем-то, даже приятно, если привыкнуть. Эдмунд Крейн выжидательно смотрел на него. – На, – буркнул Сандор, сунув ему в руки пустую чашку. Как ни странно, отвар действительно помог почти сразу, и Сандор облегченно вздохнул. – Давай, одевайся, мне на поле пора, на тренировку. Пойдешь со мной, нет? – А можно, милорд? – странно взволнованно спросил Эдмунд. – Можно, конечно, почему нет-то? Иди, собирайся. *** Их появление на тренировочном поле вызвало сильнейшее оживление в рядах собравшихся. Люди начали перешептываться и показывать пальцем. Сандор злился, но старался не подавать виду. – Это что такое? – подозрительно спросил Коннингтон. – Мой оруженосец. Со вчерашнего дня, – вздохнул Сандор. Коннингтон нахмурился. – Тоже будет тренироваться? Поди-ка сюда. Как тебя зовут, парень? – грозно спросил он. – Эдмунд Крейн, сир, из замка Алое озеро, что... – Эдмунд Крейн, и всё, мне этого довольно. Меч держать умеешь? Учился чему-нибудь? – Да, сир, приходилось. Но я очень давно не тренировался в паре. – Ничего. Покажи, что умеешь, – сир Рональд свистнул своим подручным. За неделю тренировок Сандор так и не привык, что Коннингтон в основном отдает на поле команды с помощью свиста, и люди слушаются его, как собаки хозяина. – Родрик, дай ему меч и вставай с ним в пару. Эдмунд вышел на поле. При свете дня его шрамы казались особенно страшными. Стало заметно, что он очень бледен, а простой серый дублет и холщовые штаны, одолженные вчера сердобольным Эдриком Дейном, висели на нем мешком. Он взял деревянный меч и несколько раз перекинул его из руки в руку, взвешивая и приноравливаясь к рукоятке. Коннингтон, стоявший рядом с Сандором, одобрительно усмехнулся. Когда Родрик тоже вышел на поле, Эдмунд коротко отсалютовал ему и встал в позицию. Родрик, рослый широкоплечий парень лет восемнадцати, рядом с щуплым и невысоким Эдмундом выглядел чуть ли не великаном. Он сделал ленивый замах… и его меч полетел на землю. Неуловимое движение, сделанное Эдмундом, заметили, должно быть, только Сандор и сир Рональд. Зрители загомонили. Потрясенный Родрик обернулся и посмотрел на них. – Что ты встал столбом, Родрик? – бросил Коннингтон. – Поднимай меч, и в бой! Родрик послушно поднял меч и уже более осторожно начал атаку. Эдмунд легко уворачивался от его меча, даже не поднимая свой. Он заложил обе руки за спину и так быстро и изящно отпрыгивал от Родрика, не используя рук, что в толпе послышались смешки и обидные высказывания. Родрик разозлился – его удары становились все более сильными, но раз за разом он рубил воздух, потому что Эдмунд каждый раз успевал увернуться. Что-то неуловимо знакомое было в его движениях, но Сандор никак не мог понять, что же именно. То, что Эдмунд не использовал меч, особенно взбесило Родрика. – Прекрати скакать! Дерись! – заорал он. – Да пожалуйста, – усмехнулся Эдмунд. Он взял меч поудобнее и принялся наносить Родрику несильные тычки, от которых Родрик не мог отбиться. Он змеей вертелся вокруг Родрика, уворачиваясь от его меча, осыпая его градом ударов. Родрик уже ревел, как дикий бык, глаза его налились кровью, он бросил в Эдмунда меч – Эдмунд с ленцой увернулся от броска – и ринулся в рукопашную. – Стоп! – резко крикнул Коннингтон и хлопнул в ладоши. – Родрик, немедленно остановись. Три круга вокруг поля за неумение держать себя в руках. – Нечестно! – заорал Родрик. – Это не бой! – Четыре круга. – Но сир Рональд!.. – Пять кругов, и прекрати меня раздражать. Пошел! – Родрик обиженно посмотрел на него, метнул ненавидящий взгляд в Эдмунда и побежал вокруг поля. Коннингтон внимательно посмотрел на Эдмунда. – Парень, прекрати игры. Выстоишь против взрослого? Эдмунд неопределенно пожал плечами. – Попробую. Сир Рональд посмотрел вокруг, выбирая партнера для Эдмунда. – Дайте его мне, – раздался чей-то низкий голос. Из толпы вышел огромный детина, ростом почти с Сандора, и почти такой же широкий в плечах. Сандор повернулся к Коннингтону. – Э-э-э, нет, так не пойдет, – сказал он. – Он же убьет мальца. Сир Рональд! – Спокойно, Клиган. Малыш Джон – самый нежный из наших людей. Он свиреп только с виду, а на деле и мухи не обидит. Вам нечего бояться. Давай, Джон, начинайте, но будь осторожен, – сказал он детине и снова свистнул – определенно, у него был свой тайный язык, понятный только избранным. Малыш Джон вышел на поле неожиданно легкой для такого крупного человека походкой и исподлобья взглянул на Эдмунда. Тот стоял совершенно неподвижно, словно статуя – чтобы увидеть лицо Джона, ему пришлось запрокинуть голову. Они оценивающе смотрели друг на друга, и зрители постепенно затихли, ожидая поединка. Джон начал с обманного маневра – зашел с левой стороны и вдруг неожиданно сделал сильный выпад, направив меч прямо в лицо Эдмунду. Эдмунд легко отбил удар, и они скрестили мечи. Это и впрямь было больше похоже на танец, чем на бой – тонкий невесомый Эдмунд и огромный тяжелый Джон действовали так слаженно, как будто много лет тренировались друг с другом. Вольт! Полувольт! Пируэт! Снова полувольт! Удар! Вольт! Эдмунд уворачивался от ударов Джона, словно не замечая их, он кружился, скользил, подлетал в прыжке – а Джон стоял, как скала, делая резкие, скупые движения, но ни тому, ни другому не удавалось задеть мечом противника. Казалось, это продолжается очень долго. Ни один не мог победить, и зрители, понимавшие толк в схватках, восторженно заголосили, приветствуя обоих. – Где ты выкопал его, Клиган?! – закричал Коннингтон потрясенному Сандору. – Сам пришел! – гаркнул Сандор, перекрикивая шум толпы. – Да, такие приходят только сами, – глубокомысленно заметил Коннингтон и снова резко хлопнул в ладоши. – Стоп! – заорал он зычным голосом. – Спасибо, Джон, – тот поклонился чуть ниже, чем это было нужно, и отсалютовал Эдмунду, тот ответил тем же. Зрители бурно аплодировали и кричали. – Заткнитесь все! Парень, сюда, – позвал сир Рональд. – Остальные – по обычным местам! – рявкнул он. – Представление окончено! Все уже получили свои уроки, ну-ка, быстро пошли выполнять, – и он просвистел что-то сложное. Люди начали медленно расходиться, оглядываясь на Эдмунда. Эдмунд опасливо подошел к Коннингтону с Сандором и уставился в землю. – Рассказывай, – потребовал сир Рональд. – Мастером над оружием в замке моего отца был человек из Браавоса, – тихо сказал Эдмунд. Он даже почти не сбил дыхание, несмотря на бой. – Сначала он был простым браво, но после стал водным плясуном. Потом приехал к нам. – Я слышал о Танце Воды, – коротко кивнул ему Коннингтон. Танец Воды! Как у девчонки Старков! Так вот почему Сандору казалось, что он узнаёт движения! – Постой, ты сказал, тебя зовут Крейн? Не родня сиру Вортимеру, который когда-то был мастером над оружием в Хайгардене? – Это был мой двоюродный дед, – подтвердил Эдмунд. – Но обучал меня браавосиец. Меня отдали к нему в учение, когда мне исполнилось пять лет. Мы каждый день тренировались, до самой его смерти. Его смогли взять только стрелой – он один отбивался от целой орды мечников. После этого я стал тренироваться один, когда немного оправился от ран, но это совсем не то. Благодарю вас, сир, что позволили мне выйти на поле, – учтиво добавил он. – Ты смотри, какой вежливый! – засмеялся Коннингтон. – Уступите его мне, Клиган! Это же жемчужина среди того навоза, с которым мне приходится иметь дело! – Еще чего, – буркнул Сандор. – Такой самому нужен. – Эдмунд, услышав это, впервые за всё утро несмело улыбнулся, взглянув на Сандора, и сразу бросилось в глаза, что он совсем молод. – Ну что, будем тренироваться-то? – сварливо спросил сир Рональд. Сандор и Эдмунд закивали и вместе пошли на поле. *** После тренировки Коннингтон окликнул тяжело дышавшего Сандора, кривившегося и закусившего нижнюю губу от боли в ноге и левой руке: – Эй, Клиган! Ну-ка, чего скажу, – он поманил его пальцем, и, когда Сандор наклонился, сказал ему на ухо: – Позаботься о мальчонке. Ты же видишь, он голодал – худющий, и вид изможденный. Откорми его, одень как следует, приглядывай за ним хоть немного, тренируйся с ним сам – и получишь второго Эртура Дейна. – Мне и Эдрика хватает, – проворчал Сандор. – Эдрик ничто по сравнению с Эртуром, он стал Мечом Зари только потому, что он последний в их роду. И Эдрик ничто по сравнению с твоим парнем, это я тебе говорю точно. Я много кого повидал. Береги малого. – Тебя не спросил, – недовольно ответил Сандор. – До завтра, Коннингтон. – До завтра, Клиган. III – Да прекрати же ты, Хосси! Отойди от меня! – снова прикрикнула на сына Рослин Талли. Тяжелая беременность сделала ее раздражительной и вспыльчивой. – Сколько раз было сказано – не лезь ко мне на колени! Иди, поиграй с чем-нибудь, дай нам поговорить! – но Хостер, не слушая, снова уткнулся лицом в складки ее платья. – Ну что ты будешь делать, – сокрушенно сказала Рослин Сансе. – Лезет и лезет, а ведь уже такой большой! – она нежно погладила темные кудряшки сына. – Иди ко мне, малыш, – ласково позвала Санса. Хостер недоверчиво выглянул из материнского платья, посмотрел на Сансу и снова зарылся в него лицом. Обе женщины засмеялись. – Ума не приложу, в кого он такой! – сказала Рослин. – Застенчивый чуть не до слез, а уж молчун!.. Слова не вытянешь по целым дням! Точно не в меня. – И не в Эдмура, – задумчиво заметила Санса. – О, вот уж это точно! – расхохоталась Рослин и со стоном схватилась за поясницу. – Эдмур как начнет говорить, так и не остановишь! Хоть кого замучает! Она любит Эдмура, догадалась Санса. Любит, хотя прекрасно видит его недостатки, любит, несмотря на то, что ее выдали за него замуж насильно… – Ох, скорей бы уж он родился! – пожаловалась Рослин, поглаживая огромный живот. – Я так устала! – Думаешь, опять мальчик? – поинтересовалась Санса. – Не думаю – знаю! И наш мейстер подтверждает. Он говорит, мальчики сильно пинаются – знала бы ты, как он меня утомил! Ни сесть, ни лечь не дает, спать невозможно… Точно мальчик. Эдмур одурел от восторга, уже заказал ему крошечный меч и маленький щит с гербом Талли. Хосси-то у нас будущий мейстер, ему лишь бы в книжку уткнуться. Он уже почти год как умеет читать сам! – гордо добавила она. Санса ласково улыбнулась ей. – Ох, Санса, смотрю на тебя и та-а-ак завидую, – протянула Рослин. – Ты такая молоденькая, хорошенькая, стройненькая... А я стала как корова! – Вовсе ты не корова! – возразила Санса. – Корова, еще какая!.. Вот что я тебе скажу: радуйся, пока можешь, пока ты еще свободна и сама себе хозяйка!.. Потом выйдешь замуж, начнешь рожать, как я – и прощай, красота и молодость! Что случилось? – испугалась Рослин, увидев, как лицо Сансы на мгновение омрачилось. – Я что-то не то сказала? – Нет-нет, Росси, что ты, всё в порядке, – поспешила успокоить ее Санса, поскорее улыбнувшись и спрятавшись за маской веселой учтивости. – Я просто вспомнила, что до сих пор не написала письмо лорду Тириону, а он ждет от меня вестей, чтобы встречать нас. – Ну что ты! Завтра напишешь! – капризно сказала Рослин. – Посиди со мной, я тут от тоски умираю! Слава Семерым, что вы приехали, а то мне даже поговорить не с кем! Обещай, что заедешь на обратном пути. – Конечно, заеду, Росси, обязательно! Но мне и правда нужно написать письмо, еще вчера нужно было! Лорд Тирион ждет от нас вестей – ему необходимо знать, когда нас встречать. Они приехали в Риверран накануне вечером, и Санса первым делом попросила отдельную комнату. Эдмур тут же исполнил ее просьбу и отвел Сансе покой, который некогда был спальней Кейтилин. Сансе было странно оказаться там – не верилось, что когда-то ее мать спала на этой кровати, смотрела в это окно, гуляла по этому двору… Риверран, в который она попала впервые, очень ей понравился: это был гораздо более светлый и удобный замок, чем Винтерфелл, с просторными, богато украшенными комнатами, большими каминами и огромными окнами, а его необычные треугольные башни восхитили ее. Когда же она увидела септу Риверрана, известную далеко за его пределами, то не смогла сдержать восхищенного вздоха – и септа, и сад, окружавший ее, были великолепны. Санса могла понять свою мать, которая не могла молиться в богороще Винтерфелла – какой же суровой и неприветливой она казалась после Риверрана! Рослин оказалась рачительной и внимательной хозяйкой, и это чувствовалось во всем – слуги были великолепно вышколены, блюда, поданные северянам за ужином, были небычными и изысканными, кругом царил идеальный порядок. Рослин приказала отослать ужин также тем из людей Сансы, которые не были приглашены в большой пиршественный зал, и Санса видела, что еда ничем не уступала той, что была подана им. Рослин отдавала за столом приказы одним движением бровей, что Санса оценила по достоинству. Сейчас же они уютно устроились в малой гостиной, которую Рослин облюбовала для проведения вечеров. Санса чувствовала, что могла бы провести здесь вечность – особенно после того, как наконец избавилась от назойливого, до смерти надоевшего ей общества сестер Форрестер. Слушая болтовню Рослин и наблюдая за маленьким Хостером, она почувствовала, как оледеневшая часть ее души постепенно начала таять. Может быть, и для нее еще не все потеряно?.. Может быть, еще есть надежда на чудо?.. – Наш септон Донал спрашивал, будешь ли ты присутствовать на завтрашней службе, – говорила тем временем Рослин. – Я знаю, что вы на Севере верите в Старых богов, но ведь твоя мать была Талли… – С удовольствием, Росси, – искренне ответила Санса. – Но я так давно не была в септе… – Это ничего, наш септон очень добрый и понимающий человек, он тебе понравится, я уверена. Может быть, еще кто-нибудь из твоих людей пойдет? Он всегда радуется, когда на службе много народу. – Лорд Мандерли и его люди точно будут, они тоже верят в Семерых. А остальные, думаю, захотят пойти просто из интереса – многие из них, наверное, никогда до этого не были в септе. Мы придем, Росси. А сейчас прости меня, я все-таки вынуждена пойти писать письмо лорду Тириону. *** Санса не ошиблась: практически все северяне, уставшие от долгого, трудного и лишенного развлечений пути, на следующий день набились в септу и покорно выстояли всю службу, исподтишка оглядываясь по сторонам и рассматривая фрески, мозаики и статуи. Септон Донал, чье круглое улыбчивое лицо и впрямь лучилось добротой, был счастлив отслужить обряд для такого количества народу, и подошел после службы к Сансе. – Ваше величество, благодарю, что вы пригласили своих людей на службу, – с поклоном сказал он и улыбнулся. – Вы ведь тоже Талли, правда? – Наполовину. Моей матерью была леди Кейтилин Талли, старшая дочь лорда Хостера и сестра лорда Эдмура. – К прискорбию моему, я не знал их – я ведь приехал в Риверран при… хм… при лорде Фрее. Но я наслышан о вашем деде – это был выдающийся человек… – Я также его не знала, – грустно ответила Санса. – Говорят, лорд Эдмур похож на него. – Мне трудно судить. Скажите, септон, – вдруг решилась она, – кому мне поставить свечу, если я… ммм… страдаю от болезни? Септон внимательно, с сочувствием посмотрел на нее. – Если вы страдаете от болезни, нужно обратиться к мейстеру, ваше величество, – мягко сказал он. – Или ваша болезнь иного рода? – Мой мейстер бессилен, – помолчав, ответила она. – Я могу надеяться только на чудо. Кто может даровать его? – Я всего лишь простой септон, – медленно ответил септон Донал. – Я молюсь Семерым, не зная, слышат ли они меня, и сам иногда надеюсь на чудо… Поставьте свечу Матери – она ведь воплощение доброты, милосердия и заботы. Я буду молиться за вас. – Благодарю, септон Донал. Мне это очень нужно… IV – Ну и воздух тут! – в который раз выругался Тормунд. – Как свиное дерьмо! Дышать невозможно! Проклятый Юг! И как они только тут живут? То ли дело на Севере! – Это еще только Перешеек, Тормунд, – посмеивался Джон Сноу. – Это считается Севером. – Да какой это Север! Болото какое-то! Тьфу! А какие пакостные твари тут живут, ты видал? Мерзость. Говоришь, невеста вашего Брана отсюда родом? Ну и места! – Да, Мира Рид из дома Ридов, они правят Перешейком. Санса должна была заехать за отцом Миры, лордом Хоулендом. Он был другом... лорда Старка. Мы сильно отстаем от них, нам нужно торопиться – не хочется приехать позже всех. – На этих клячах? Да они еле живые! Пешком и то быстрее бы дошли! – Нет уж, пешком в такую даль я не пойду. Ничего, скоро начнутся замки и деревни – попробуем обменять лошадей, Санса оставила достаточно денег. – А на что покрепче останется? Давненько я не пил хорошего рома, – мечтательно сказал Тормунд. – Ну ты, кобыла!.. Иди скорей! Слышала – мы тебя обменяем! Я слишком для нее тяжелый, – похвастался он. – Не всем же быть такими, как ты, Сноу, тебе-то и на осле можно ехать. Джон только вздохнул, по опыту догадываясь, что за этим последует. – Представляешь, Сноу, какие дети у нас получились бы! Огромные, злобные монстры! Мы с ними найдем Рог Зимы, попомни мое слово! А потом они станут королями! – Тормунд, если бы ты знал, как ты замучил со своей Бриенной Тарт!.. С чего ты вообще взял, что она согласится? Она теперь капитан Королевской Гвардии, зачем ты ей? – Как так – зачем? – изумленно переспросил Тормунд, поправляя седельную суму. – Любая баба замуж хочет! Надарить ей платьев да цацок – и согласится как миленькая! – На какие шиши ты ей надаришь платьев, если у нас с тобой только те деньги, которые оставила Санса, и то их надо растянуть аж до Дарри?! – Да ладно, придумаю что-нибудь. Есть у меня одна мыслишка… О, смотри, вон огоньки какие-то! Может, наконец заедем в трактир, хвостиков крысиных потрескаем? – Заедем, заедем, – вздохнул Джон. Это и вправду оказался трактир – довольно грязное и обветшавшее заведение, но даже оно показалось им желанным пристанищем. Они спросили про лошадей, но толстый трактирщик только засмеялся. – Да вы шутите, милорды! – сказал он, ставя на стол миски с похлебкой и кувшин с элем. – Почитай, до самого Харровея лошадей не сыщете, а то и до Дарри. Все в столицу едут, всем лошади нужны! – А зачем все едут в столицу? – спросил Джон и ногой толкнул под столом Тормунда, который, распушив бороду и играя бровями, строил глазки двум хихкавшим служанкам. – Да откуда ж вы, милорды, коли не слыхали про королевскую свадьбу? Вся страна туда едет – говорят, король будет золотые раздавать! Я-то им всем твержу, что не может такого быть, да разве меня кто послушает! Потому и лошадей днем с огнем не сыскать. Ну, бывайте. Комнату приготовлю – одну на двоих, вы уж не серчайте. – Прекрати, Тормунд! – прошипел Джон, когда трактирщик отошел от стола. – Не смотри на них! Нам неприятности ни к чему, нам надо поскорее доехать до Дарри и встретиться с Сансой! – Это ты у нас понурый, как сыч, Сноу! А я, может, живую бабу в последний раз за Стеной видал! Не мешай давай! – И этот человек всю дорогу твердит мне о великой любви! – не удержался Джон. – Ну и что, и твержу, да. Одно другому не мешает! Эй, красавица! Встречала ты одичалых?.. Джон закатил глаза и смирился с неизбежным. Ничего, уже недолго осталось. Поскорей бы приехать.