Дивный новый мир

I Жизнь Сандора и Эдмунда превратилась в ад. Тормунд и Джон Сноу не только жили теперь в их комнатах, занимая три четверти места, храпя по ночам и сжирая всю их еду, но и везде с ними таскались – Тормунд обнаружил, что во время тренировки можно вдоволь покалякать с лордами, с которыми он успел подружиться за время пути в столицу, и будил Сандора и Эдмунда чуть свет, чтобы не опоздать. На тренировочном поле было и так не протолкнуться: приехали лорды Штормового Предела и Простора, со дня на день ожидали лордов Западных Земель, Дорна и Долины Аррен. По вечерам и Тормунд, и Сноу ходили вместе с Сандором в зал северян на ужин, и вытащить Тормунда оттуда не удавалось никому. Сноу же обычно сидел рядом с Сансой, погруженный в свои мысли, и почти не замечал, что происходит вокруг. – Эй, Клиган! – обратился как-то Тормунд к Сандору после того, как полдня проторчал у Башни Белого Меча. – Как думаешь, может, ей мой вид не нравится? – Он никому не нравится, – проворчал Сандор. – Ну, за Стеной-то все так ходят. – А ты не заметил, что тут вообще-то Королевская Гавань? Тебя не удивляло, нет, что здесь ни снега, ни сраной Стены, и ни хрена нет одичалых, кроме тебя? Ты слепой, может?! – Ох и злыдень ты, – вздохнул Тормунд. – Слушай, я тут у тебя порылся… у тебя тряпья прямо как у бабы, одолжи мне хоть что-нибудь! – Это как так – «порылся»? – подозрительно спросил Сандор и уничижительно глянул на Эдмунда. Тот пожал плечами – дескать, что я могу сделать? – Совсем охренел? – Да тебе жалко, что ли, для друга?! – Для друга не жалко. Для тебя жалко. – Вот, я тут выбрал… – нагло полез Тормунд в сундук и достал самый дорогой дублет из мягкой черной кожи, единственную белую рубашку и лучшие штаны. – Дай поносить, а? Я ж потом отдам, ты не думай! – Когда потом? – рявкнул Сандор, подскакивая к Тормунду и пытаясь вырвать вещи у него из рук, но Тормунд вцепился в них мертвой хваткой. – Да оно тебе всё велико! Я выше тебя! – он снова дернул к себе дублет, но Тормунд держал его так, как будто от этого зависела его жизнь. – А, иди в пекло, проклятая рыжая тварь! Бери! Хрен с тобой! Всё равно ты ей не сдался со своей мерзкой бородищей! – Ты ничего не понимаешь! Рыжие самые красивые! – похвастался Тормунд. – Нас огонь поцеловал, я тебе это еще когда говорил! – Если не заткнешься, поцелуешь мой кулак!.. *** После той перепалки с Сансой Сандор не хотел и близко подходить к Кухонному замку, но Мандерли, прикипевший к Эдмунду всей душой, каждый день спрашивал, придут ли они завтра, и отказать ему было нельзя. Сандор старался сесть в самый дальний от Сансы конец стола и пытался не смотреть на нее, но не мог – она неудержимо притягивала его взгляд. Он прекрасно понимал: то, что с ним сейчас творится – это единственное стоящее, что случилось за всю его никчемную жизнь, но понимал также и то, что у него и раньше не было никаких шансов, а теперь, после его глупой вспышки, их совсем не осталось. Его злость на себя еще никогда не была такой сильной. Надо было трахнуть ее еще при Черноводной, вырвать ей сердце и утопиться в горящей реке! Всё лучше, чем изо дня в день наблюдать за ней, видеть ее глаза, ее волосы, ее прекрасное лицо – и ее улыбку, которая никогда, никогда не бывала обращена к нему… Эдмунд, кажется,тоже всё прекрасно понимал, потому что без конца заглядывал ему в глаза и старался выполнять его приказы еще до того, как они будут высказаны. Сандор заметил, что Эдмунд и сам с тоской поглядывает на одну из девчонок Сансы, самую маленькую из них – кажется, ее звали Флинт или что-то в этом роде. Скорее бы прошла эта проклятая свадьба! Уехать отсюда, не видеть, не знать, не помнить!.. С головой погрузиться в хозяйственные дела, обучать людей, научиться всем их лесным словечкам, которыми тогда огорошил его Мандерли – Сандор, слушая разговоры Мандерли и Толхарта, уже начинал кое-что понимать, и знал теперь, чем хлысты отличаются от кряжей – всё, что угодно, только не это, не это, не это!.. Это он уже не в силах выносить. Сегодня все лорды живо обсуждали новость: оказывается, будет двойное венчание – сначала в Королевском лесу у чардрева, а потом в какой-то замызганной септе, якобы стоящей где-то на окраине города чуть не с Завоевания Эйгона. Сандор слабо удивился этому, но понял, что его это совершенно не волнует. Пусть скорее поженятся, чтобы он смог наконец уехать. Мандерли, напротив, заволновался: – Это сколько же времени всё это будет длиться?.. Мне в септе-то не выстоять, а уж если еще и в лесу!.. Сандор, ты в лес поедешь? Там, вроде, по желанию, не всем обязательно… – Не знаю, – буркнул Сандор, – может, поеду, если получится. Никогда не видал, чтоб в лесу венчались. – Ты начал тренироваться в седле? – требовательно спросил Мандерли, которого и плетьми не загнать было на тренировочное поле. Сандор закатил глаза. Мандерли трясся над ним и Эдмундом, словно наседка над яйцами. – Начал. Чуть с коня не упал. Не могу толком ногу согнуть. – Чуть меня не раздавил, – добавил Эдмунд, который догрызал очередную куриную ногу. Сандор бросил на него предупреждающий взгляд – Эдмунд жрал, как лошадь, притом всё подряд, и иногда даже ночью вставал дожрать остатки, ошибочно полагая, что ходит тихо и неслышно. Сандор, которому с трудом удавалось заснуть только под утро из-за богатырского храпа Тормунда, стонущего во сне Джона Сноу, песен и топота Подрика Пейна и Бронна над головой – пляшут они там, что ли, по ночам?! – готов был придушить их всех. – Ну, я-то не поеду, даже в повозке – годы мои не те, чтоб по жаре по лесу бегать, – заворчал Мандерли. – А вы поезжайте. Королева тоже едет, и Элис Карстарк с ней, и Сервин, и Флинты, и Толхарты. Уайтхилл и Локк сказали, не хотят в такую даль ехать, будут в септе ждать, как остальные. И Форрестер не поедет, только девочек отправит. – Угу, – рассеянно ответил Сандор, исподтишка наблюдая за Сансой. Она о чем-то серьезно разговаривала с одной из пухлых чернявых пигалиц из своей свиты. Сандор не помнил, как их зовут, да и хрен с ними. Санса вдруг подняла на него глаза, и они неожиданно встретились взглядами. Сандор почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Седьмое пекло, он хуже, чем Эдмунд! Ведет себя, как мальчишка! Давно пора перестать, но как? Санса отвела глаза, и он уставился в свою тарелку. Нет, у него больше нет сил. – Пошли, Эдмунд, – сердито бросил он и встал из-за стола. – Хватит жрать, все вещи малы стали! Столько денег зря ушло! – Ну что ты, Сандор, о чем речь! – засмеялся Мандерли, и все его подбородки затряслись. – Ты не слыхал разве, что о нас говорят? У Мандерли столько же серебра, сколько у Ланнистеров золота! Если вам что-нибудь нужно, не стесняйтесь, обращайтесь! Я вчера Тормунду одолжил – ну, так уж, для приличия сказал, что в долг, понятно же, что не вернет, но ему деньги на благое дело нужны, девушке какой-то понравиться хочет! Сандор сардонически ухмыльнулся. – В общем, если что, ты знаешь, где меня найти, – сказал Мандерли. – Спокойной ночи! – Спокойной ночи, милорд, – ответил вежливый Эдмунд за них обоих. Сандор поклонился Сансе, и она ответила тем, что чуть взмахнула ресницами. Сандор сжал кулаки и вышел из зала. Когда они пришли в свои покои, то оказалось, что Джона Сноу до сих пор нет, а Тормунд, как обычно, возлежит на кровати Сандора. Сандор вспомнил, что и впрямь не видел их сегодня в зале – Сноу ушел на встречу со своим жирным приятелем Тарли, а Тормунд куда-то пропал с самого утра. – А ну, вали в пекло с моей кровати! – рыкнул Сандор и тут заметил, что Тормунд прижимает что-то к груди, а глаза у него подозрительно увлажнились. Допился, решил Сандор, и приготовился пинком отправить проклятого Тормунда на пол, но тот заговорил: – Это конец, Клиган. – Конец будет, когда я сброшу тебя отсюда. Убирайся! – Всё, всё пропало, – трагическим тоном продолжал Тормунд, не двигаясь с места. – Посмотри, что я ей купил, – он раскрыл ладонь и показал Сандору ожерелье из каких-то блестящих голубых камней. – Видишь, синенькое, к глазам… Все деньги выложил за него, все, какие были… Принес ей, встал на колени и сказал: хочу от тебя детей. Сделаю всё, что скажешь. Выходи за меня. А она… а она… – А она что? – спросил Эдмунд, с интересом рассматривавший ожерелье. – А она… Выгнала меня! Сказала: никогда этого не будет! – Тормунд вдруг взвыл что есть мочи, словно раненый кабан. – Никогда-а-а! Сандор услышал, как наверху открылась дверь. – Клиган, вы там охренели, что ли, что вы опять орете?! Даже у нас слышно! – раздался сверху приглушенный голос Бронна. – Тут люди спать уже собираются! Ночь на дворе! Сандор со злостью захлопнул дверь своей комнаты, которая так и стояла открытой. – Всё. Теперь мне остался только один выход, – умирающим голосом объявил Тормунд. – В петлю, надеюсь? – хмыкнул Сандор. – Нет. Знаешь, что делают одичалые, когда не могут добиться взаимности? – Да вот вообще похер. Слезай с моей кровати. – Мы… – тут Тормунд подозрительно глянул на Эдмунда блестящими глазами. Да он же пьяный в стельку, сообразил Сандор. – Эдмунд, ты мне друг?! Эдмунд вопросительно глянул на Сандора. Тот кивнул – мол, не спорь с ним. – Ну, друг… – Так вот. Когда одичалый не может добиться взаимности, ему остаётся только одно. Похитить свою возлюбленную. После этого ей уже некуда деваться. Сандор уставился на него недоверчивым взглядом. – Э, нет, – сказал он. – Это без меня! – Мне одному такое не провернуть! Помоги мне! – Раз и навсегда запомни слово: НИ-КО-ГДА, Тормунд! – заорал Сандор. – С ума сошел? Она капитан Королевской Гвардии! – Но что еще можно сделать?! – Смириться! Вы с ней не пара! Куда ты ее потащишь – к себе за Стену?! Или сам здесь останешься?! Ты полный идиот, если думаешь, что у вас что-то может с ней быть! – Ты не понимаешь, бессердечная ты тварь! Ты-то никого сроду не любил, тебе насрать! А у меня любовь всей жизни!.. Я есть не могу, я спать не могу!.. Я трахаться не могу! Только о ней и думаю! – Да пошел ты!.. Делай что хочешь! Отвали от меня! Эй ты, как там тебя! Налей выпить сейчас же! И молча!!! – Какой же ты после этого друг?!. – Ты глухой или как?! Еще раз повторяю: ничто и никогда не заставит меня сделать это!.. II Они решили провернуть всё дело за день до свадьбы, рассудив, что в замке будет такой переполох, что никто не хватится Бриенны Тарт. Двойное венчание играло им на руку: если одни гости едут в лес, а другие не едут, то одни подумают, что она не поехала в лес и будет в септе, а те, кто будет в септе, решат, что она не поехала в септу и была в лесу. Тормунд уверял, что похищать насовсем не требуется, нужно лишь, чтобы девушка провела в комнате похитителя хотя бы одну ночь, а потом можно с полным правом объявить, что они, дескать, уже муж и жена, и тогда останутся только пустые формальности. – Нет, Тормунд, в таком я не участвую. Я не насильник, да и ты тоже! – решительно сказал Сандор. – Ты чего?! – обиделся Тормунд. – Ничего такого делать и не положено! Положено только разговаривать, рассказывать ей о своей любви или смотреть, как она спит. Ну, уж если будет желание, тогда да, но силком – ни-ни! – Интересно, как ты собираешься с ней справиться! – заметил Сандор. – Эта твоя Тарт чуть было не прикончила меня, а я тогда был моложе, и все руки и ноги были на месте! – Ну, придумаем что-нибудь, время еще есть! И вообще! Ввяжемся в драку, а там посмотрим! – Ох, Тормунд, тварь ты последняя… Поверить не могу, что я согласился на это! – Милорд, – нерешительно сказал Эдмунд. – А что, если усыпить? Сандор и Тормунд удивленно посмотрели на него. – У нас есть эликсир мейстера Арстена. Он же помог вам, так? – возбужденно заговорил Эдмунд. Глаза у него блестели от предвкушения столь интересного и опасного приключения. – Мы возьмем эликсир, подмешаем ей во что-нибудь… Она уснет очень крепко, мы потихоньку перетащим ее сюда… На вашу кровать положим, милорд, она самая лучшая. А наутро раз – и всё! И можно жениться! Станет королевой одичалых, разве плохо? – Молодец! – похвалил его Тормунд. – Клиган, повезло тебе с ним! – Как мы ее перетащим? – воскликнул Сандор. – В замке народу – как грязи! – Ну, завернем в одеяло, мало ли, что мы там несем… Как раз хорошо, что народу много, никто внимания ни на кого не обращает, хоть войско можно протащить, никому и дела нет. Главное – спустить с лестницы и здесь поднять, а нести можно всем вместе, – затараторил Эдмунд. – Да своя-то ноша не тянет! – воодушевился Тормунд. – Дотащим, чего уж там. – Я разведаю, где ее покои в Башне Белого Меча, я все равно к Эдрику иногда хожу, – продолжал Эдмунд. – И выясню, что она обычно ест, что пьет… Может, она на ночь отвар какой пьет или вино подогретое… Ой, нет, эликсир с вином нельзя смешивать. Ну, не знаю, в молоко… А пронести ее к нам можно будет по Восточной стене, там хоть слона тащи – никто не увидит, сколько раз там ходил, никто ни на кого не смотрит даже! Тормунд одобрительно хлопнул его по плечу. – Тихо! Сноу идет, кажись. Ни звука ему, пока не принесем ее сюда!.. А то выдаст нас кому-нибудь!.. О, привет, Сноу!.. *** Эдмунд, проникнувшись важностью своей миссии, целыми днями шнырял по всему замку и добыл бесценные сведения: оказывается, Бриенна Тарт перед сном действительно иногда заходит на кухню и берет там что-нибудь попить на сон грядущий – то молоко, то успокоительные отвары. Кроме того, он напросился в гости к Эдрику Дейну и высмотрел, где расположены ее покои – оказалось, на втором этаже, что очень обрадовало Сандора, который боялся, что придется тащить ее с самого верха башни мимо комнат остальных гвардейцев. – Я посмотрел, у нее там даже стражи нет рядом с дверью, – возбужденно трещал Эдмунд. Бестолковый щенок, не понимает, чем им грозит всё это, если что-нибудь сорвется, со злостью думал Сандор. – И комната так удачно расположена, прямо рядом с лестницей, и поблизости нет других комнат! Она там одна, чуть не на весь этаж! Комната Эдрика прямо над ее комнатой, и у него кровать стоит недалеко от двери, может, и у нее так же! Сандор протяжно вздохнул. – Ох, Тормунд, как же я тебя ненавижу! Тупорылая одичалая тварь, чтоб ты сдох!.. – Ничего, всего пара дней осталась! – сверкал глазами Тормунд. – А потом!.. А потом!.. – Что потом? – орал Сандор. – Потом она вырежет тебе печень тупым ножом, и заставит сожрать! Нет! Отрежет яйца и запихнет в глотку! И поделом тебе!.. – Не-е-е, не заставит, – самодовольно поглаживал бороду Тормунд. – Знаешь, как она на меня смотрит? Говорю тебе, она сама хочет, но не знает, как быть, чтоб, знаешь, себя не уронить! А тут я ей и помогу! Сандор только махнул рукой. В пекло!.. Если выгорит – так выгорит, а не выгорит, может, его казнят, и закончится эта мука. Он понимал Тормунда, как никто – почему он считал, что с приездом Сансы что-то изменится к лучшему? Гореть в жаровне и нечеловечески выть от боли было и то легче, чем каждый день сгорать от желания видеть ее, коснуться ее, чем наблюдать, как за ней увиваются и северяне, и южане – некоторые лорды из Простора и Штормовых Земель начали приходить на ужин в Кухонный Замок, потому что их разместили там, и вовсю флиртовали с Сансой, а ему оставалось лишь бессильно сжимать кулаки. Он почти ненавидел ее за ее красоту, за ее учтивость и вежливость, за то, как она улыбается всем этим молодым хлыщам, которые, должно быть, и настоящего боя-то не видали!.. Скорей бы уехать отсюда, – как одержимый, повторял он про себя, одновременно и желая конца этой пытки, и боясь его. Скорей бы уехать!.. Когда наступил предпоследний вечер перед свадьбой, Сандор решил для храбрости крепко выпить – как он ни бодрился, мысль о том, что ему придется похищать не кого-то, а Бриенну Тарт, действовала на него угнетающе – но его неожиданно остановил Тормунд. – Не положено! – строго сказал он. – На такое пьяным идти – последнее дело. Сковырнемся, и конец! Сандор был вынужден признать его правоту. Они решили, что Эдмунд, переодевшись в старые вещи Эдрика, чтобы сойти за слугу, вечером зайдет на кухню и спросит, какая из кружек приготовлена для Бриенны, а затем отнесет ее к ней в комнату, по дороге добавив туда эликсир, потом вернется в Девичий Склеп и просигналит Тормунду и Сандору. После этого, выждав некоторое время, они все втроем пойдут за Бриенной и отнесут ее в комнату Сандора. В замке от рассвета до заката, а потом от заката до рассвета стояла такая неразбериха, и съехалось такое количество народу, что, даже прилети покойная Дейенерис со всеми тремя своими драконами, ее и то едва заметили бы, поэтому они надеялись на успех. Сандор недовольно заметил, что у него начали дрожать руки. Тормунд же, напротив, собрался и стал похож на стрелу над натянутой тетивой. Куда только подевалась его веселость? Перед ним сидел хладнокровный и беспощадный воин, и Сандор удивился, что мог так долго считать его просто очередным придурком: теперь он ясно видел, что Тормунда не зря избрали королем одичалых. В нем появилась и стать, и даже величие, и Сандор решил, что Бриенна Тарт будет последней дурой, если откажет ему после всего. Как хорошо, что им удалось услать Сноу под предлогом того, что его якобы вызвала Санса! Никто не помешает. – Пора, Эдмунд.