Дивный новый мир

Когда утром в день свадьбы Санса увидела следы бурно проведенной ночи на лицах Тормунда и Сандора Клигана, ее охватил сильнейший гнев. Можно было не сомневаться, что они пойдут заливать горести вином, но неужели нужно обязательно допиваться до такого состояния, что на следующий день нет сил прямо стоять?.. Кажется, они и оруженосцу тоже дали, хотя у мальчика, судя по всему, хватило ума остановиться вовремя. Хоть кто-то в этой компании обладает неким подобием мозгов. Представляя Клигану своих девушек, Санса вдруг вспомнила давно слышанную где-то фразу: «Злорадство – самое искреннее чувство». Видя его вытянувшееся мрачное лицо, она с трудом сдерживала торжествующую улыбку. О да, это наказание он запомнит надолго! Надеюсь, он навеки потеряет интерес к участию в сомнительных вылазках! Мне совсем не нужно, чтобы лорд Последнего Очага славился своей импульсивностью и непредсказуемостью. У замка и так дурная слава – Амберы были одними из последних северных лордов, что тайком практиковали право первой ночи на своих землях. Если прокатится весть о том, что новый лорд любит участвовать в похищениях, то это может ударить и по моей собственной репутации. Впрочем, кажется, Тормунд говорил, что он отказывался участвовать, и Бран подтвердил это… Неважно. Он сделает, как ему сказано, или может навсегда забыть о Последнем Очаге. Она незаметно наблюдала за Талией Форрестер. Девочка совсем не умеет держать себя в руках, смотрит на него с такой тоской и таким жадным взглядом! А когда она представляла ее Сандору, раскраснелась, как маков цвет, и потупилась. Он еле обратил на нее внимание – похоже, он не запомнил ни одного имени, и теперь силился понять, как же будет управляться со всеми ними. Прекрасно. Это научит вас, сир Сандор, думать перед тем, как что-то сделать. Когда Клиган с оруженосцем понуро пошли во двор, усаживать девушек в повозки, она сделала знак Тормунду, и тот с опаской подошел к ней. – Тормунд. Расскажи мне, пожалуйста, как вы на это решились?.. Тормунд вздохнул. – Ох, твое величество… Не сыпь мне соль на рану. Ты хочешь узнать про Сандора, да? Он и правда не виноват. Я еле уговорил его. Эдмунд и то больше участвовал, а Сандор только орал, что ничего не выйдет. Он был против всей этой затеи, с самого начала. Ну, и прав был… Ты не серчай на него, он только по дружбе согласился. Хоть и твердит «ты мне не друг, ты мне не друг», а сам за других в огонь и в воду… – Тормунд умильно посмотрел на Сансу, выпучив глаза и играя бровями. – Ну, что я тебе рассказываю! Ты и сама знаешь! – Идем, Тормунд, – резко сказала Санса. – Ты думаешь, я вчера шутила, когда сказала, что нам нужно многое обсудить? Твои одичалые хотят работать у моих лордов, нам нужно обговорить, как мы всё это организуем!.. *** Ехать с Тормундом было одно удовольствие – он умудрился развеселить даже Джона, который так и не признался Сансе, почему он ходит с таким видом, как будто ему напророчили скорую смерть. Эдмур Талли, который весь светился от предвкушения появления на свет второго наследника дома Талли, с такой готовностью поддерживал все шутки Тормунда, что Сансе иногда даже становилось неловко за них и их громкий смех. К тому же, она прекрасно видела, как тяжело дается Тормунду это веселье – в глубине его глаз таилась печаль. Пока они ехали все вместе, Санса иногда оглядывалась на Клигана – судя по всему, ее девочки не подвели и устроили ему такое пекло, что он еще много лет будет вспоминать эту поездку с трепетом. Да. Она не сомневалась в способностях Миры Форрестер и Гвин Уайтхилл испортить настроение любому человеку, оказавшемуся поблизости. Оруженосец – Эдмунд, нужно запомнить на всякий случай – то и дело бегал в повозку к девочкам и возвращался оттуда с совершенно одуревшим видом. Вот так. Впредь сто раз подумаете, прежде чем сделать что-то подобное!.. – Санса, – тихо сказал Тормунд, когда они отъехали подальше, и медленно ехавшие повозки скрылись за поворотом, – можно, я у тебя спрошу… ну… ну как женщину, в общем? – Спроси, – засмеялась она. – Как ты думаешь… после всего… хоть какая-то надежда?.. – и он грустно взглянул на нее. – Думаю, нет, Тормунд, – серьезно ответила Санса. – Если бы кто-то попытался похитить меня, да еще ночью, да еще втроем… вряд ли я смогла бы простить его и полюбить… Извини, что я говорю так прямо. Кто-то должен сказать тебе это. Тормунд кивнул и отвернулся. – Но ты можешь снова сказать ей о том, что не хотел обидеть ее и что сделал это только из любви. Кто знает – может быть, она выслушает… – Спасибо, Санса, – помолчав, отозвался Тормунд. – Говорят, король не может жениться по любви. Твой брат любит свою невесту? – Я не знаю, – грустно сказала Санса. – Думаю, в глубине души… где-то очень глубоко… в нем еще живет Бран Старк. Я хочу верить, что Бран Старк любит Миру Рид… Тормунд вздохнул. – Эдмур! – воскликнул он. – Я рассказывал тебе про то, как получил прозвище «Медвежий Муж»? Значит, дело было так… Санса решила, что не хочет ничего об этом знать, и подъехала к Джону, который снова о чем-то глубоко задумался. – Так и не хочешь рассказать? Джон пристально посмотрел на нее, что-то взвешивая про себя, и вдруг решился: – Бран нашел последнего дракона. Они спрашивают, что делать, а я не знаю. Санса потрясенно смотрела на него и сделала знак отъехать подальше от остальных. – Мой отец – Таргариен, я последний от крови дракона, – сказал Джон совсем тихо. – Теперь уже точно последний! Они думают, что я могу убить его или оседлать, не знаю… У меня за Стеной была… возлюбленная. Ты, наверное, не слышала об этом. Ее звали Игритт… Я сам похоронил ее… Она всегда говорила: «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». Она была права! – Джон, ты не обязан ничего решать за них! Возвращайся домой! Возвращайся в Винтерфелл! – вполголоса воскликнула Санса. – Я отдам тебе Дредфорт – там ничего не осталось от… Болтонов. Или, если хочешь, будь моим мастером над оружием! Не бросайся туда очертя голову! У нас с тобой никого не осталось, мы должны быть вместе! Мы семья! Бран не покинет столицу, Арья уплыла далеко и никогда не вернется! Ты сможешь жениться, завести детей, пусть они носят имя Старков! Ведь ты больше не в Ночном Дозоре! – Я не могу. Я должен. Я поплыву в Валирию и попытаюсь убить дракона. – Нет! – Я поеду, Санса. Прости. Тебе этого не понять. – Да, мне этого не понять! Но почему, Джон?! – Потому что я не могу иначе. Помнишь клятву дозорных? «Ночь собирается, и начинается мой дозор… Он не окончится до самой моей смерти. Я не возьму себе ни жены, ни земель, не буду отцом детям… Я не надену корону и не буду добиваться славы… Я буду жить и умру на своём посту. Я — меч во тьме; я — дозорный на Стене; я — щит, который охраняет царство людей!»… Я больше не в Дозоре, но я не могу жить по-другому, пойми!.. Я и так слишком много раз нарушал свою клятву! – Почему у вас, мужчин, всё так сложно? – с горечью спросила Санса. – Почему вы не можете жить спокойно, тихо и мирно? Почему вы всегда стремитесь на войну, стремитесь к опасности? Ведь рядом, совсем рядом, только руку протяни – и ждет теплый дом, семья у очага, любовь!.. – Только не для меня. Я никогда и никого не смогу полюбить. Я приношу несчастье тем, кого люблю. – Глупости! – Не нужно, Санса, – устало сказал Джон. – Я уже всё решил. Прости. Я не могу быть твоим знаменосцем, и я не вернусь в Винтерфелл. Я всегда был чужим в нем, разве не так? Санса промолчала. – Знаешь, что сказала мне леди Кейтилин, когда Бран упал с башни? Я пришел попрощаться с ним перед тем, как ехать в Черный Замок, а она сказала: «На его месте должен был быть ты». Ты не знала? – Санса печально покачала головой. – Я не Старк. Я никогда не был Старком. Я не Таргариен. Кто я, Санса? – Ты мой брат, – твердо ответила она. – Ты всегда будешь моим братом. Нашим братом, – она протянула ему руку, хоть это и неудобно было делать из седла, и Джон взял ее и пожал. – Спасибо, сестренка, – ответил он и попытался улыбнуться. *** Наблюдая за венчанием в лесу, а потом в септе, Санса думала только об одном: бедная, бедная Мира. Она хорошо держится, но видно, что она до полусмерти боится своего жениха. Бран сегодня еще более холоден и отстранен, чем обычно, подумала Санса, ну неужели он не может сделать над собой усилие и хотя бы попытаться выйти из своего ледяного панциря? Девочка так старается держаться, хотя в ее глазах стоят непролитые слезы. Когда Хоуленд Рид не смог сразу произнести слова обряда, у Сансы и у самой предательски защипало в глазах. Только не вспоминать! Только не думать о Рамси и обо всем, что было потом! Она посмотрела на Тириона, и тот печально улыбнулся ей. Он тоже помнит, подумала она. И нашу с ним свадьбу, и свадьбу Джоффри. Странная вещь – память. Она и благословение, и наказание: она помнит Робба и Рикона, мать и отца, Винтерфелл, каким он был до приезда короля Роберта… и она помнит Мизинца и Рамси, помнит отчаяние, охватившее ее перед Лунной Дверью, когда обезумевшая Лиза Аррен чуть не сбросила ее вниз… – Мира Рид пришла, чтобы выйти замуж… – Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю своей леди и женой, – клянусь в любви, какая злая ирония. Неужели кто-то когда-то произносит эти слова искренне и от всего сердца?.. Какое облегчение – всё почти позади, осталось только высидеть пир, и можно будет отдохнуть. Какой длинный, бесконечно длинный день! Никакой радости, только тоска и усталость. Может быть, хотя бы на пиру будет веселее? Лорд Давос Сиворт попросил ее, чтобы она посадила Тормунда рядом с собой, и Санса согласилась. – Посадите, пожалуйста, сира Сандора Клигана вместе с Мирой и Талией Форрестер, – сказала она, и Давос поклонился, пообещав исполнить ее просьбу. Пусть Талия немного порадуется, хотя, конечно, от Клигана трудно ждать галантности. Когда они наконец расселись за пиршественным столом, Санса не могла не отдать должное предусмотрительности и проницательности Давоса: гости были так искусно и необидно рассажены, что пир проходил мирно и даже весело. Дорнийцы сидели рядом с лордами Простора, а железнорожденных посадили к лордам Штормового предела, лорды Долины и Речных Земель сидели в самой середине недалеко от почетного стола северян, и таким образом никто не оказался рядом с заклятыми врагами. Яра Грейджой заявилась в своей нелепой короне из плавника, ну надо же! Бросает грозные взгляды на Джона Сноу, но молчит. Пусть только попробует сказать что-нибудь. – Ваше величество, – конечно, Давос посадил ее рядом с Тирионом, но она не против: Тирион – прекрасный собеседник, остроумный и внимательный. – Вы не выглядите веселой. – Боюсь, я не очень люблю свадьбы, лорд Тирион, – ответила она, и он понимающе улыбнулся и поднял бокал. – В этом мы с вами похожи… как и во многом другом, – сказал он. – Могу вас уверить, что меня ничто так не радует, как то, что всё это наконец почти позади. Боюсь, сегодня не будет семидесяти семи блюд, как у Джоффри – страна переживает не лучшие времена… – Для меня это неважно, лишь бы в бокалах не было яда, – усмехнулась она, и Тирион тоже улыбнулся. – Сегодня не звонили в колокола, – задумчиво сказала Санса. – Нет, не звонили. Боюсь, в Королевской Гавани колокола не зазвонят еще очень долго… Простите, ваше величество, я помню, что задал вам этот вопрос в нашу первую брачную ночь и боюсь вам надоесть, но… вы пьете вино? Жаль будет, если вы так и не начали – судя по количеству гостей и подарков, нам придется сидеть здесь долго. Санса засмеялась и покачала головой. – Нет, я так и не начала, но вы не обязаны под меня подстраиваться, милорд! – О, я должен быть ужасно трезв, чтобы не пропустить какой-нибудь интересный момент. Вдруг кто-нибудь все-таки начнет драку или, наоборот, пойдут признания в любви? Нужно попытаться получить хоть какое-то удовольствие от происходящего!.. *** Несмотря на свой зарок, Тирион все-таки выпил довольно много, и постоянно подливал Сансе, и она почувствовала, что немного захмелела, чуть ли не в первый раз в жизни. Ей вдруг стало легко и весело, она все громче смеялась шуткам Тириона, которые становились всё более откровенными – Тирион нашел, что сказать про каждого лорда, подходящего к столу с подарками и поздравлениями, и Санса еле сдерживалась, чтобы не хохотать во весь голос, когда он шептал ей на ухо. – О, лорд Мандерли, ваш знаменосец… им нужно немного поменять свой герб, их водяной слишком строен и красив… – Вы посмотрите только на Колдуотера, нельзя же так буквально понимать название своего замка – принес в качестве подарка статую из горного хрусталя, какое прекрасное орудие убийства, не находите?.. – Джендри Баратеона просто не узнать, почему у него такие дикие глаза, как будто он увидел дикого вепря? Вепрь здесь только жареный! Ах да. «Нам ярость». Как я мог забыть, ведь мы с ним почти родственники… или нет? Не могу сообразить!.. – А Редвин прекрасно выглядит для человека, который поставляет вино всему Вестеросу! Боги, какая огромная бочка! Пожалуй, мы даже вдвоем смогли бы забраться туда… правда, мы упились бы до смерти, но какая бы это была прекрасная смерть!.. – Блэквуд большой молодец, мой приз за самый неожиданный подарок уходит к нему! Казалось бы, как связаны между собой свадьба и почтовые вороны? Ах да, я и забыл, что у Блэквудов вороны в гербе! Какое счастье, что Яра Грейджой не столь прямолинейна! Мы отделались всего-навсего кораблем, а могли получить кракена!.. Санса умирала со смеху, виновато глядя на погрустневшего Эдмура – тот почему-то вбил себе в голову, что в замке его ожидает письмо из Риверрана про рождение малыша Бриндена, и расстроился, не найдя его. – Ну наконец-то. Может быть, потанцуем? – неожиданно предложил Тирион немного нетвердым голосом, когда поток гостей с подарками наконец иссяк и начались танцы. – Мы станем самым запоминающимся событием на этом унылом пиру! – Особенно если споткнемся и упадем! – рассмеялась Санса. – Тогда мы войдем в историю! – Вы, несомненно, войдете в нее, – серьезно ответил Тирион. – Первая Королева Севера за всю историю Вестероса. Санса Старк, победившая всех своих врагов и заключившая с одичалыми бескровный Вечный Мир. Вы великая женщина, ваше величество, – он взял ее руку и медленно поцеловал, совсем как тогда, в крипте Винтерфелла, и тут же перевел взгляд. – О нет. Я так и знал, что нам помешают, – мрачно заметил он. – К нам решительным шагом направляется ваша послушная собака, – и он указал куда-то в сторону стола северян. Санса, в первое мгновение подумавшая о Бесси, не сразу поняла, что он имеет в виду, и подняла голову. Перед ними был мрачный Сандор Клиган, который стоя был такого же роста, как они, сидевшие за высоким столом, и злобно смотрел на Тириона. – Да, сир Сандор? – холодно сказала Санса. – Можно мне уйти? – буркнул Клиган. – Они все там, с отцами своими. Или танцуют. – Какая изысканная вежливость, – съязвил Тирион. – Ваше величество, одной из ваших главных добродетелей, несомненно, стоит признать терпение! Сандор бросил на него убийственный взгляд и изо всех сил сжал кулаки и стиснул зубы. – Вы можете идти, сир Сандор. Думаю, не нужно лишний раз напоминать вам, о чем у нас шла речь вчера?.. Клиган яростно мотнул головой. – Когда мне можно будет уехать отсюда? – свирепо осведомился он и добавил после некоторого молчания: – ваше величество! – Можете присоединиться к северным лордам или к лорду Эдмуру Талли, – ответила Санса. – Или, если хотите, можете дождаться моего отъезда, я дам вам одну из повозок – у вас ведь нет своей. – Угу. Дождусь. – В таком случае, мы вас больше не задерживаем, сир Сандор! – ехидно сказал Тирион, и Клигану ничего не оставалось, как уйти. Санса видела, что он сделал знак своему оруженосцу, который ожидал его неподалеку, не решаясь подойти к ним поближе. Как сильно он, оказывается, хромает, заметила вдруг Санса, и ей на миг стало очень грустно. Время, безжалостное и беспощадное время... – Я как раз хотел сообщить вам, что я тоже еду на Север, – сказал вдруг Тирион. – У короны накопилось множество вопросов к новому Лорду-Командующему Ночным Дозором. Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам? – Нет, конечно, – удивленно сказала Санса. – Прекрасно. Кажется, нас ждет незабываемая поездка… Конец первой части.