Дивный новый мир

I Тирион отодвинул засов и впустил их внутрь. Сандор и Эдмунд поднялись в повозку и приуныли: изнутри она оказалась еще более роскошной, чем снаружи – кругом позолота, львы и красные драпировки, мягкие сиденья, сундуки и пушистые ковры, по которым можно было ходить даже босиком. В дальнем конце размещалось поистине королевское ложе – на нем могло уместиться не меньше четырех Тирионов враз. Кроме того, повозка была очень высокой – Сандор смог выпрямиться во весь рост и с облегчением вздохнул. – Я уж думал, вы явились, чтобы меня похитить! – съязвил Ланнистер, открывая один из сундуков. – Сколько можно припоминать!? – взревел Сандор. – Мы ведь принесли извинения!.. – Да не ори ты. На, – и Ланнистер начал доставать бутылки с вином. Сандор подошел к нему и уважительно присвистнул: сундук был набит ими битком. – Откуда? – спросил он, кивая на это богатство. – А, ну так я, как только узнал, что тут поживиться нечем, некоторых из своих людей отправил назад, тайком, чтоб никто не видел. Они слетали в крайнюю деревню, всех подняли, но нашли-таки запасы. Ты можешь себе представить? Не хотели отдавать! Даже за двойную плату! – Да ну? – удивился Сандор. – Говорю тебе, я сам был поражен. Чтоб трактирщик отказывался продать вино!.. Мои сказали, он там что-то бурчал насчет того, что это вроде как для нас, южан, непривычное. Ну, они ему разъяснили, что к чему… – Из чего оно? – Да откуда я знаю! Тебе не насрать? Другого все равно нет! – Ну, наливай тогда, что ли… Эдмунд, – рявкнул он. – Ну-ка, поставил бокал и вышел отсюда! Иди, на стреме встань, чтоб не помешал никто! Плащ надень! Эдмунд, тяжко вздохнув, пошел к выходу, но Тирион остановил его: – Подожди, не слушай его. Оставайся. – Еще чего, – прорычал Сандор. – Нечего ему тут делать! – Что ты гонишь его, там холод такой! – Мой оруженосец, хочу – гоняю, хочу – не гоняю! Рано ему с нами тут пить! – Моя повозка! Кого хочу, того и приглашаю! И вино мое! Кому хочу – тому и наливаю! Они злобно уставились друг на друга, но потом вдруг одновременно усмехнулись. Эдмунд застыл в нерешительности. – Ладно, оставайся, но пить не разрешаю, не больше бокала, – строго сказал Сандор. – Да я и не хотел, – пожал плечами Эдмунд. – А мы хотим. Ланнистер, ну ты налил или нет?.. *** Первые две бутылки были распиты в полном молчании. Откупорив третью, Тирион вдруг сказал: – А неплохое. Хоть и непонятно, из чего. Не арборское, конечно, но пить можно. – Угу, – не открывая глаз, пробурчал Сандор, развалившийся в кресле и с наслаждением вытянувший ноги. – Слушай, Клиган. Давно хочу спросить тебя… – начал неугомонный Тирион. – Может, не надо?.. – Да нет, ничего особенного… Ты так и не надумал в совет-то?.. – В какой еще совет? – В Малый. Будешь мастером над войной, оставишь в замке наместника, сам в столице будешь жить, в тепле, всё под рукой… – Отвали. Я еще тогда сказал: не хочу ваши рожи мерзкие видеть каждый день. – Ну, рожи – это дело такое… – Тирион выразительно взглянул на шрам Сандора. – Не понимаю я тебя, Клиган. Вроде, у тебя теперь всё хорошо. Кем ты был? То наемником, то у Джоффри на побегушках, потом вообще сбежал и хрен знает где шатался… – Отстань. – Ну и вот, а теперь ты лорд, едешь в свой собственный замок… Последний Очаг – это тебе не Клиган-Холл, это настоящий замок, старинный, на века построен... Амберы почти как Мандерли были, один из самых влиятельных домов на Севере, а ты его просто так получил, ни за что, можно сказать… – К чему ведешь, Ланнистер? Короче! – Изволь. Короче: может, пора перестать всех ненавидеть? Сандор открыл глаза и свирепо глянул на него. – Я скажу тебе, кого я ненавижу! Мерзких болтливых бородатых карликов вроде тебя! Что ты отрастил на морде? Сноп какой-то! Тьфу, смотреть противно! – Что я слышу! – всплеснул руками Тирион. – Сандор Клиган – Са-а-а-ан-до-о-ор Кли-и-и-и-га-а-а-ан! – рассуждает о мужской красоте! Медведь в лесу, как говорится, помер! – Ненавижу бороды, – буркнул Сандор. – Да что ты говоришь! А что ж тогда сам бороду носишь? – Ненавижу бриться. Долго крепившийся Эдмунд отвернулся и захихикал, зажав рот кулаком. Тирион расхохотался и разлил остатки. После седьмой бутылки неожиданно начались откровения. – Теб-бе хоршо… – втолковывал Сандору Тирион. – Ты вон какой здоро…венный... высокий… А я?.. Карлик… хуже б-б-бастарда… Меня отец ненавидел… с рождения прямо!.. Только за то, что к-карлик!.. – Хорошо!.. ну да!.. – сокрушался Сандор. – В-все, к-каждая… т-тварь… всегда пялились, всегда!.. Огромное!.. чудовище!.. тупое!.. Только убивать может!.. Д-думаешь, прият…но?.. А шрам… Вот к-кто мне это сделал? Ты знаешь, нет? Кто мне это сделал?.. – Хто-о? – посмотрел на него Тирион мутными глазами. – Бра-а-атец мой любимый! – провыл Сандор. – За игрушку!.. К жаро…вне прижал… ты говоришь…отец ненави…ик!..дел… Мой Григору не то что жопу не надрал… слова не сказал!.. а я чуть не с-сдох… – А мой меня… всегда, всегда… как будто я хотел таким быть!.. как будто хотел мать убить!.. – Чью? – спросил Сандор. – Кого? – Чью мать? – Мою! – изумился Тирион. – А ее-то за что?.. – Так родами же. Родами умерла! – А-а-а… А кто родился-то? – Ты тупой, Клиган? – Тирион от возмущения даже немного протрезвел. – Я! Я родился! – А мать когда убил? Эдмунд вскочил, убежал в дальний конец повозки, уткнулся там в драпировку и затрясся всем телом. Сандор непонимающе смотрел на Тириона. Тот подлил в бокалы и медленно объяснил: – Я родился. А мать умерла. Родами. Меня родила, а сама умерла. Понял, нет? – Понял, не дурак! – обиделся Сандор. – Эдмунд! Кончай ржать!.. П-паршивец… мелкий… Не видишь… у нас тут б-бутылка пустая. Доставай там… следующую… Эдмунд с тяжким вдохом подошел к сундуку и достал следующую бутылку. – Лорд Тирион, тут надписи какие-то, – удивленно сказал он. Тирион поднял голову и посмотрел на бутылку. – О! – приободрился он. – Вот эти шесть… их трактирщик отдавать не хотел!.. Давай ее сюда! Эдмунд осторожно подал бутылку Тириону. Тот подозрительно посмотрел на нее и покрутил в руках, пытаясь разобрать надпись. – Тьфу… ни хрена… не п-поймшь… Эд...мунд. Прочитай!.. Эдмунд взял бутылку и напряженно вгляделся в каракули трактирщика, качая головой. – Не могу, – ответил он. – Половина стерлась, остальное непонятно… Тут вроде слово «осторожно»… – Да похрен! – гаркнул Сандор. – Наливай! Эдмунд осуждающе посмотрел на него, но налил понемногу в оба их бокала. Сандор с Тирионом выпили по глотку и дружно скривились. – Тьфу! Что за дерьмо?! – воскликнул Сандор. – Ох, не то слово, – отозвался Тирион. – Стоило ради такой п-пакости… тьфу… рисковать!.. ж-жизнью!.. Они глотнули еще понемногу. – Вроде… терпимо?.. – неуверенно спросил Тирион после некоторого размышления. – Угу, – отозвался Сандор. – Еще?.. II – …А-а-а!.. Ха-а-а-а!!! Точно! – И г…главное, я такой: «а ты-то кто?!» – Ха-а-а-ха-ха-ха-ха!.. Ну ты даешь!.. – Милорды, может быть, пора перестать? – встревоженным голосом спросил Эдмунд. – Чего?! Как это так – пере… это… пер…стать?! Мы т…только… ик!... начали!.. – заплетающимся языком еле ответил Сандор. – Ха-а-ха-ха!.. – расхохотался Тирион. – Слышь… Лан…нистр… Это какое-то очень… стара… стры… странное вино! – заметил Сандор. – Ха-ха-ха!.. – Ага, – закивал Тирион. – О!.. Эд..мунд… Ха-ха… Скажи мне… Эдмунд!.. – Да, лорд Тирион? – обреченно ответил Эдмунд. – Ты умеешь… ик!... петь?! – Я? – пискнул Эдмунд. – Ты, конечно!.. Не я!.. – А-а-а! Ха-а-а!.. – захохотал Сандор. – Не я!.. – Ну, умею немного… – Спой… ик!.. нам!.. Эдмунд с опаской посмотрел на Сандора, но тот умильно улыбнулся ему и кивнул. – Спой!.. Я…ик!.. разр…шаю… Эдмунд подумал немного и начал: – Я позабуду дом и друзей, Полкоролевства отдам за коня, И я буду верен любимой своей, Если она не бросит меня, И я буду ве… – Так я и знал!!! – заорал вдруг Сандор. – Началось! Тьфу!.. Слащавая хрень про любовь!.. Нормальное пой! Эдмунд на всякий случай отсел подальше и после размышления запел: – Средь оплывших свечей и вечерних молитв, Средь военных трофеев и мирных костров Жили… – Как..кие еще молитвы?! – возмутился на этот раз Тирион. – В септе мы, что ли?.. – Ха-ха-ха-ха-ха!.. Молодец… карлик!.. Ха-ха-ха!.. В се-е-епте!.. Ха-ха-ха-ха-ха!.. Давай, пой нормальное!.. – Я не вернусь, – безнадежным голосом начал Эдмунд, – Так говорил когда-то, и туман Глотал мои слова и превращал их в воду… Я всё отдам За продолжение пути, оставлю позади Свою беспечную свободу… Не потерять бы в серебре Ее, одну, заветную… – Он вообще про что? – спросил Сандор у Тириона. – Про Мандерли!.. – завизжал от смеха Тирион. – Про серебро!.. – А-а-а!.. Точно!... Ха-ха-ха-ха-ха! А-а-а!.. Про Ма-а-андерли-и-и!.. – Давай… это… ик!.. еще… – Давай веселое! – приказал Сандор. – Развылся тут!.. Эдмунд посмотрел на них мрачным взглядом и покорно запел веселое: – Грохочет гром, Сверкает молния в ночи, А на холме-е-е Стоит безумец и кричит: Сейчас поймаю тебя в сумку… – Не хочу про Таргариенов! – капризным голосом воскликнул Тирион. Сандор уткнулся лицом в кресло и хохотал, пока не начал задыхаться. После этого он вдруг неожиданно и без причины обозлился, хотел вскочить и погнаться за Эдмундом, но запутался в ногах и упал, что вызвало у него и Тириона такой дикий смех, что Эдмунд всерьез забеспокоился, что им станет дурно. – Спой нормальное!.. – отсмеявшись, приказал Сандор. – Да что петь-то? – вскричал Эдмунд. – Вам же ничего не нравится! – Ну, давай уже… – Напои меня водой Своей любви… – начал Эдмунд и тут же прервался сам. – Не буду, не буду!.. – Задрал уже с любовью!.. – рявкнул Сандор. – Да понял я!.. – чуть не плакал Эдмунд. – О… я всп..вспомнил… – вдруг сказал Сандор. – Есть такая песня… знаешь… Как-то там… «Какое вам дело до меня, а мне до вас»… как-то так… Эдмунд после некоторого размышления покачал головой. – Я такую не знаю, милорд. – Ну лад…ик!..но… пой!.. – Где-то там, за окном, ходит зима, – обреченно запел Эдмунд. Сеет снег, белый снег, ночью и днем, И меня тишиной сводит с ума, И опять не уснуть в доме пустом!.. Ти-хо Саваном белым Вью-га, Дом мой укрой. Где-то Ты засыпаешь, Где-то – Но не со мной… –А-А-А!!! – завопил Сандор. – Не трави душу!!! И так на Север едем!.. Тирион снова глупо расхохотался. – Самая под..ход-дящая… песня для т-тебя… Клиган!.. Эд…мунд… спой, правда… повеселее… – Выйду ночью в поле с конем, Ночкой темной тихо пойдем, Только мы с конем по полю идем… – обессиленно начал Эдмунд. Тирион и Сандор переглянулись и захохотали так, что не заметили, как упал подсвечник. Эдмунд подскочил к нему и кое-как затушил начавшийся было пожар. Сандор с Тирионом снова приложились каждый к своей бутылке. – Ты… сейчас… выйдешь… отсюда!.. с конем!.. – еле проговорил Сандор, и они снова начали хохотать. Покрасневший Эдмунд надулся. – Не буду больше петь! – огрызнулся он. Тирион успокаивающе протянул к нему руку. – Не с…сердись… Эд… Мы не хотели… обидеть… Спой… еще!.. – И вновь закат звенит зеленым, И вновь сужаются зрачки, Как сопрягаются клинки Из звонкой пряжи раскаленной, Коль солнце пляшет в доме Пса, Луна приходит к дому Волка… – О-о-о!.. – с уважением протянул Тирион и застонал от смеха. – Ну ни хрена себе!.. Ха-ха-ха-ха-ха!.. Какие намеки-то пошли!.. Сандор метнул в Эдмунда уничижительный взгляд и принялся стаскивать с ноги сапог. – Ты чего?.. спать… соб-брался, что ли? – подозрительно спросил Тирион. – Какой там… спать!.. запущу в эту… дрянь мелкую!.. – зарычал Сандор. – Тихо, тихо! – захихикал Тирион. – Старается… ик!.. парень!.. – Не кидайтесь, милорд! Я другое спою! – заверещал Эдмунд. Сандор молча показал ему снятый сапог и на всякий случай взял его поудобнее. Эдмунд отодвинулся подальше и после раздумья запел: – Там нет меня, Где на песке не пролегли твои следы, Где птица белая в тоске, Где птица белая в тоске Кружит у пенистой воды… – Опять началось про тоску! – вздохнул Тирион. Эдмунд тоже вздохнул и сумрачно запел: – У ночного огня, Под огромной луной Темный лес укрывал Нас зеленой листвой, Я тебя целовал У ночного огня… – Ну сколько можно?.. – проворчал Сандор. Эдмунд покосился на сапог и отодвинулся еще немного. – В последнюю осень – ни строчки, ни вздоха, Последние песни осыпались с веток, Прощальным костром догорает эпоха И мы наблюдаем за тенью и светом В последнюю осень… – Так вроде в…весна же… теперь?.. – спросил Сандор. – Хрен знает… вроде да… – захихикал Тирион. – Про весну пой!.. – приказал Сандор Эдмунду. Эдмунд снова тяжело вздохнул и начал: – Скошенные ветром, выжженные пламенем, Втоптанные в землю копытами зла, На кого надеялись, от чего бежали мы? Отчего так черен день, а ночь так бела? Раненое сердце, острые стрелы, Черные кони… – Кони бывают вороные! А не черные!.. – возмущенно выкрикнул Сандор. – Ну это же не моя песня!.. – простонал Эдмунд. – Я-то что могу?! – Кстати о вороных… како-о-ой… у меня был конь!.. Лан…нистр… слышь… Н-неведомый звали!.. – П-почему так? – заинтересовался Тирион. – Так черный был!.. в смысле…это… вороной! – А-а-а!.. п…нятно… Эд…мунд!.. чего… ик!.. молчишь… Эдмунд с ненавистью посмотрел на них и запел: – От края до края Небо в огне сгорает, И в нем исчезают Все надежды и мечты… – Ох, вот это… т-точно!.. – загрустил Тирион. – Хрень! – возразил Сандор. Приободрившийся было Эдмунд, почувствовав робкую надежду на одобрение слушателей, решил закрепить впечатление и запел: – Забуду твои черные дела, На небе ухмыляется луна, А звезды – будто мириады стрел… – Это ты про чьи дела? – с подозрением спросил Сандор. Эдмунд махнул рукой и тут же перешел на другое: – С головы сорвал Ветер мой колпак, Я хотел любви, Но вышло всё не так! Знаю я – ничего В жизни не вернуть, И теперь у меня Один лишь только путь! – У тебя сейчас один только путь – вон из повозки! – заорал Сандор, замахиваясь сапогом. – Нет-нет, пусть… поет!.. – вступился Тирион. – Я так не веселился… много… ик!.. лет!.. – и он снова захихикал. Эдмунд поспешно запел: – Я пел о богах и пел о героях, О звоне клинков и кровавых битвах, Покуда сокол мой был со мною – Мне клекот его заменял молитвы… – Опять?! Опять… ик!.. молитвы?! – поразился Тирион. – У н-него или молитвы, или про любовь… септон хренов!.. – захохотал Сандор. Эдмунд тяжело вздохнул и задумался. Сандор с Тирионом ждали. – Знаешь, Клиган, – сказал вдруг Тирион, – я всегда д-думал: ну почему, почему-у-у нет бога сисек и вина?.. Ха-ха-ха-ха-ха! Сандор задумался. – Ты знаешь… его стоило бы выдумать!.. Ха-ха-ха! – Тогда – за бога сисек и вина!.. – провозгласил Тирион тост, и они отсалютовали друг другу почти пустыми бутылками. – Там еще… ос…талось такое же? – спросил Тирион. Эдмунд мрачно кивнул. – Доставай… От…лично… – они оба снова отхлебнули прямо из бутылок, каждый из своей, и Тирион спросил: – Ну… где там песня?.. – Под небом голубым Есть город золотой, С прозрачными воротами И яркою звездой, А в городе том сад, Всё травы да цветы, Гуляют там животные Невиданной красы. Одно – как желтый огнегривый лев… – О, про Ланниспорт, – оживился Тирион. – И вовсе нет, – возразил Эдмунд. – Это про небесный город!.. – Тогда не хочу! – заупрямился Тирион. Эдмунд только вздохнул. – На чужих берегах – Переплетение стали и неба, В чьих-то глазах – Переплетение боли и гнева, Э-эй – ох!.. Взрезаны вихри… – О, не-е-ет!.. только не эту!.. это про… ик!.. железнорожденных!.. эту я знаю!.. – состроил Тирион зверскую рожу. – В пекло железнорожденных! – поддакнул Сандор. Эдмунд крепко задумался, поглядывая на сапог в руке Сандора. – Позови меня тихо по имени, Ключевой водой напои меня, Отзовется ли сердце безбрежное – Несказанное, глупое, нежное? – Если это опять про проклятую…ик!.. любовь, то лучше заткнись сразу! – предупредил Сандор. – Что я могу сделать, если почти все песни – о любви? – резонно ответил Эдмунд. – О, кажется, вспомнил одну не про любовь! – и он запел: – Ночь и тишина, данная навек, Дождь, а может быть, падает снег. Все равно, бесконечно надеждой согрет, Я вдали вижу город, которого нет. Где легко найти страннику приют, Где наверняка помнят и ждут, День за днем, то теряя, то путая след, Я иду в этот город, которого нет… – Песни всё хуже, – вздохнул Тирион. – Даже не смешно!.. – Эдмунд повесил голову и застыл в раздумьях. – Луч солнца золотого, – несмело начал он наконец, – Тьмы скрыла пелена, И между нами снова Вдруг выросла стена… А-а-а, а-а-а-а… Тут Тирион вдруг как-то странно охнул и неожиданно по-настоящему зарыдал. Сандор, решивший, что он притворяется, расхохотался, но Тирион начал подвывать, размазывая слезы по щекам. – Ты сдурел, Лан…ик!.. сетр… стер!.. Ты охренел?! Ты чего ревешь?! – толкнул он Тириона в бок. – Ст…стена!.. ы-ы-ы!.. стена-а-а!.. вы-ы-ыросла-а-а!.. – завывал Тирион. – Ты посмотри, паршивец!.. ты посмотри, до чего ты его довел!.. тварь такая!.. – начал Сандор ругать ни в чем не повинного Эдмунда. – Да при чем тут я?! – отбивался Эдмунд. – Кто знал-то?! – Давай, не знаю… пой… этих, как их… из Кастамере… Рейнов, вот!.. – Нет! – сверкнул глазами Эдмунд. – Тьфу… я забыл. Ладно! – свирепо глянул на него Сандор. – Эй! Тирион! Подпевай!.. III Санса была почти счастлива: обратный путь оказался совершенно безмятежным. Одно то, что ей не нужно было больше ни с кем делить повозку, уже было хорошо, а благодаря войску Тириона ей было еще и очень спокойно, она чувствовала себя в полной безопасности и радовалась, что скоро прибудет домой, в Винтерфелл, чтобы как можно дольше не покидать его. Совсем скоро она увидит знакомые башни родного замка, приласкает Бесси, поговорит с мейстером Олленом и домашними… Мейстер Оллен писал, что щенки родились в срок и все, кроме одного, здоровы, но забыл написать, сколько их всего. Она отдаст одного из них Элис – та очень просила – а остальными, наверно, можно будет награждать особо отличившихся лордов… Пусть Робин Аррен даже и не думает о том, чтобы получить щенка! Она слишком хорошо помнила это избалованное, ничтожное существо – хоть Ройс и утверждает, что Робин вырос и изменился, ее отношение к нему осталось прежним! Санса приняла решение не беспокоить Рослин Талли – бедняжке все еще нездоровилось, и у нее не было сил принимать гостей, к тому же, их было слишком много. Интересно, как там дядя Эдмур, смирился ли с рождением дочери… Впрочем, Росси быстро объяснит Эдмуру, как ему повезло, и к тому же она истинная дочь леди Бетани Росби, которая родила от Уолдера Фрея пятерых здоровых детей. Эдмур получит Бриндена, в этом можно даже не сомневаться… Две седмицы, которые они ехали от Королевской Гавани, были более оживленными – можно было останавливаться в деревнях, и Санса смогла даже принять ванну в одном из больших трактиров. Попадались и маленькие постоялые дворы, где можно было переночевать, сменить лошадей и просто погулять и размяться. После Перешейка ехать будет гораздо тяжелее, и Санса старалась сделать так, чтобы все немного отдыхали от тягот пути хотя бы сейчас. Она до сих пор не могла себе простить, что спросила у Клигана про его руку – он теперь старался не попадаться ей на глаза, на привалах не подходил к их костру и присылал за едой Эдмунда. Ну что мне стоило промолчать тогда, с досадой на себя думала Санса. Я ведь совсем не хотела обидеть его, а он теперь думает, что мне все еще неприятно на него смотреть, хотя это вовсе не так. Она видела, что он иногда разговаривал с Элис Карстарк, и даже улыбался ей, и ей почему-то было это неприятно. А я-то была уверена, что он влюблен в меня, думала она. Хороший щелчок по моему самолюбию. Когда они добрались до Перешейка, Санса приготовилась к долгому и безрадостному пути, который ждал их впереди. Им снова пришлось заночевать прямо на дороге, и Санса в который раз подумала, что ни за что не согласилась бы жить здесь, в этом странном и пугающем краю, с его зыбкими топями, огромными цветами, источающими дурманящий запах, львоящерами и змеями. Ночевать на Королевском Тракте было безопаснее всего, и они, снова напоминая бродячих торговцев, поставили повозки прямо на дороге. Тирион почему-то предпочел отъехать подальше – что ж, ей это безразлично. Главное, что его войско осталось рядом с ней, и значит, можно ничего не опасаться. Санса ворочалась в своей неудобной походной постели, не в силах уснуть. В последнее время ей почти перестали сниться кошмары – она приписывала это тяготам пути и усталости, а также тому, что рядом было много воинов, и она впервые за долгое время почувствовала себя защищенной, хотя это было войско Ланнистеров, ее бывших заклятых врагов, а не родных северян. Странно, но она весь день думала о Сандоре Клигане: ей было очень стыдно, что она смогла выделить ему такую старую и маленькую повозку – ведь он такой рослый, ему там, наверно, нелегко приходится. Нужно было ей самой проследить за этим, но ее лорды уехали в такой спешке, что она просто-напросто не успела предупредить их, что ей понадобится большая повозка. Должно быть, из-за ранения он не может ехать верхом – он так сильно хромает, особенно когда думает, что на него никто не смотрит… Санса с трудом забылась беспокойным сном только к середине ночи, и почти сразу же проснулась, как от удара, с бешено бьющимся сердцем, не в силах понять, что за шум ее разбудил. Прислушавшись, она окаменела. В пьяных воплях, доносившихся со стороны повозки Тириона, даже самое чуткое ухо с трудом могло узнать песню «Рейны из Кастамере». – Не может быть!.. – вслух воскликнула Санса. – Где они взяли?.. – и тут же всё поняла. Тирион. Глупо было полагать, что его стремление к вину может быть укрощено ее мерами предосторожности. «Я убью их обоих», – яростно подумала Санса и принялась одеваться. *** Когда она подошла к ярко освещенной повозке Тириона, то увидела, что рядом в полном замешательстве стоят его охранники. – Что происходит? – требовательно спросила она. Охранники, переглянувшись, робко пожали плечами, в смятении глядя на нее. – Я свободен! Словно птица в небесах! Я свободен! Я забыл, что значит страх!!! – грянуло из повозки. Санса подошла и решительно дернула на себя дверцу. Она оказалась запертой. Санса забарабанила в нее кулаком. – Милорды, стучат! – услышала она голос Эдмунда Крейна. – Надо мною тишина! Небо, полное огня! – орали Тирион и Сандор Клиган. – Эт..та-а.. прра-а-а… Чер-р...новодную… песня?.. – вдруг спросил Тирион. – Хрен зна…ик!..ет!.. – честно ответил Сандор. Санса снова постучала в дверь. – Милорды! Стучат! – надрывался Эдмунд. – Ну так открой, Эд…мунд, мать твою! – заревел Сандор. – Ты… оруженосец или я?! П-парш-шивец… мелкий… – Санса услышала, как рядом с дверью что-то с грохотом упало. – А-а-а! – зашелся смехом Тирион. – Не попа-а-а-ал! Прома-а-аза-а-ал!.. Ха-ха-ха-ха-ха! – Да ты п…попробуй, п-попади в него!.. да-а… я сколько раз… ик!.. пробовал!.. Ха-ха-ха-ха!.. Плясный водун… нет, не так… водопляс…ный с-скакун… хрен знает, как-то так… Не попасть, в общем! Я сколько раз пы…ик!.. тался… ой... Тут засов отодвинулся, и перед Сансой появился растрепанный Эдмунд Крейн, который, с затравленным выражением лица взглянув на нее, простонал: – О нет, только не это!.. – Так теперь принято приветствовать королеву? – свирепо осведомилась Санса. – Простите, ваше величество, – чуть поклонился измученный Эдмунд и выскользнул из повозки, прикрыв за собой дверь. Санса попыталась отодвинуть его, но он держался крепко. – Эдмунд, пропусти меня, – холодно сказала Санса. Тот замотал головой, как будто его собирались казнить. – Ваша милость, умоляю, не ходите туда! – воскликнул он трагическим шепотом. – Я сказала: пропусти меня! – сквозь зубы процедила Санса. Эдмунд прижался к двери. – Нет! Прошу вас! Может быть, они скоро уснут! – Они уснут!.. Это из-за них никто не спит! Да где они взяли?.. – в сердцах воскликнула она. – У лорда Тириона с собой было, – сконфуженно ответил Эдмунд. Санса кивнула. – Так я и знала. Отойди от двери. Это приказ королевы. Эдмунд на мгновение закрыл лицо руками, но подчинился. Санса отодвинула его и открыла дверь повозки. Тут же ей в лицо ударила крепкая вонь от вина, мужского пота, свечного нагара и еще чего-то кислого. Сансе сделалось дурно. Как они дышат, изумилась она, здесь же совершенно нечем дышать!.. Входя, она чуть не споткнулась об один из громадных сапожищ Клигана, валявшийся рядом с дверью. Вот что он бросил в бедного Эдмунда, яростно подумала она и прошла внутрь. В повозке, освещенной доброй сотней свечей, ее взору предстало незабываемое зрелище: на полу, прямо на залитом вином ковре, привалившись друг к другу, сидели Сандор Клиган и Тирион Ланнистер, каждый с полупустой бутылкой в руках. Все свободное пространство занимали пустые бутылки, они стояли и лежали везде – на столах, на сундуках, на полу и даже на одном из окон. У босого Сандора, кроме бутылки, в одной руке был зажат второй сапог, который он прижимал к груди, словно младенца. Он поднял голову и увидел Сансу. – Л…лоп-пни… мои г-глаза… Лан…нистр… – еле ворочая языком, заметил он. – Ты глянь!.. что делается… Какую к...красавицу к нам замело!.. – и он толкнул локтем уже начавшего было клевать носом Тириона. Тирион открыл помутневшие глаза, увидел Сансу и заревел, словно раненый бык: – Сан…са! Сан…са!.. Д-д-девочка… м…моя!.. – С чего…бы… она твоя-то…в-вдрруг стала? – возмущенно посмотрел на него Сандор. – А-а-а!.. а мы б-были… ж…женаты! – самодовольно заявил Тирион. – А, ну да… – пригорюнился Сандор. – Прекратите! – воскликнула Санса. – Перестаньте сейчас же! – ни один из них не обратил на нее ни малейшего внимания. – Э-эх… завидую тебе!.. – вдруг сказал Сандор. Тирион покосился на него. – Есть что в…вс…вспомнть… – пояснил Клиган. Тирион махнул рукой, чуть не смахнув стоявший рядом подсвечник. Эдмунд с кошачьей ловкостью метнулся вперед и успел его подхватить. – Да если бы!.. – горестно возопил Тирион. – Есть что вспо…ик!...мнить!.. Как же!.. Эдмунд выразительно взглянул на покрасневшую и тяжело задышавшую Сансу. Сандор непонимающе уставился на Тириона, а потом бешено расхохотался, откинув назад голову, и упал на спину, корчась от смеха. – Что ты ржешь!!! – заорал обиженный Тирион. – О-о-ой!.. – стонал от смеха Сандор. – О-о-ой, не могу-у-у! Ни хрена не было, что ли?.. ну ты дура-а-ак, ка-а-арли-и-ик!.. ой дур-ра-а-ак!.. – Сам дурак! – закричал Тирион. – Щас в морду дам тебе!.. – Ага! Да ты дотянись сначала!.. – хохотал Сандор. После этого Тирион тоже расхохотался и упал рядом с ним. – Я вам говорил, ваше величество!.. – чуть не плакал Эдмунд. – Не нужно было сюда идти! Санса и сама уже успела пожалеть о том, что пришла, но теперь она начала бояться, что эти двое пьяниц со своими воплями расскажут самые тайные подробности ее жизни всем окрестным жителям. – А я бы ее… хоть с-сейчас… – мечтательно проорал Сандор, полностью подтверждая ее опасения. – Я… д-думаешь, лучше тебя? Знаешь, н…нет… я ее еще при… Чер-рн…новодной мог вые… – МОЛЧАТЬ!!! – побагровев, что было сил заорала Санса. Пьянчуги переглянулись и глупо захихикали. – Понял, Лан…ни…стр?.. Заткнись! – хохотнул Сандор. Санса поняла, что ей необходимо каким-то образом спасать положение. Она глянула на Эдмунда, который тоже мучительно покраснел и казалось, что он сейчас разрыдается. Санса поманила его за собой. – Эдмунд, почему они так смеются и орут? – строго спросила она, отойдя в глубину повозки – она была размером с небольшой дом. Эдмунд посмотрел на нее с мученическим видом и тяжко вздохнул. – Им какое-то вино подсунули странное, – объяснил он. – Я думал, они заснут, они столько выпили… а они только смеются и кричат, они не слушают меня!.. Я прочитал, там на бутылке написано было, что это вино можно только понемногу пить, не больше полчашки, а они уже по две бутылки выпили, и по третьей начали!.. Санса задумалась. – Вот что, Эдмунд, – сказала она, стараясь не слушать орущих Сандора и Тириона, которые начали громогласно обсуждать достоинства и недостатки шлюх из разных регионов Вестероса и Эссоса, причем Тирион, разумеется, рассуждал как знаток. – У вас еще осталось то сонное зелье, которое вы хотели подлить Бриенне Тарт? – Как вы догада… – потрясенно начал Эдмунд, но Санса решительно прервала его: – Осталось или нет? – Да, ваше величество, но… – обреченно пробормотал Эдмунд. – Отлично. Подлей им немедленно! – О нет, ваше величество, – заломил Эдмунд руки. – Нельзя!.. мейстер Арстен… Это может их убить!.. Санса злорадно усмехнулась. – Прекрасно! – воскликнула она. – Поделом!.. – Я не могу!.. – захныкал Эдмунд. Санса посмотрела не него и сказала сквозь зубы: – Выбирай: или ты сейчас даешь им небольшую дозу, и они засыпают, или я сама волью всё, что там есть, прямо в их пьяные, отвратительные глотки!.. Ты понял меня? – Да, ваше величество… Я всё сделаю…