Дивный новый мир

I Последний Очаг, в котором Сандору еще не доводилось бывать, встретил их так, как он и предполагал – тишиной и холодом. Они беспрепятственно въехали в открытые ворота и увидели, что люди Сансы, которых она послала, чтобы хоть немного подготовить замок к их приезду, даже не подумали выйти встречать их. Сандор, ехавший на Севере, мрачно спешился и осмотрелся. Замок был очень большим – конечно, далеко не таким, как Винтерфелл, но достаточно большим, чтобы в нем можно было заблудиться. Сандор дождался Эдмунда и Септимуса Холта, и пошел по двору, ведя в поводу фыркавшего Севера, не в силах понять, где здесь конюшни, псарни и другие хозяйственные постройки. – Вон там вроде бы псарня, – неуверенно показал Септимус. – А вот это, кажется, конюшни, но толком не видно. Я посмотрю. Остальное войско Сандора медленно вползало в ворота, Карстарки и Ланнистеры тащились следом. Тут Сандор внезапно осознал, что теперь он стал хозяином дома, в который приехали гости, и его долг – накормить их, напоить, предоставить им возможность хотя бы немного ополоснуться с дороги, уложить спать, а он совершенно не представляет себе, есть ли в его новом жилище хотя бы кровати. И к тому же, среди них леди Кархолда, он не может положить ее на пол или в одной комнате с кем-то из мужчин… хотя, судя по всему, Ланнистер был бы не против такого варианта развития событий!.. Видимо, его тревога отразилась на лице, потому что Эдмунд тихо сказал: – Мы справимся. Никто не ждет, что у нас здесь будут пирожные и пуховые перины. – Но мы должны их разместить, – отозвался Сандор. – Пойдем, посмотрим, что внутри. Они вошли в замок и почти сразу же попали в большой зал, где как раз обедали присланные Сансой люди. Сандор почувствовал, как его охватила глухая ярость: сидят здесь, ворота нараспашку, ни часовых, ни стражи на воротах! Да еще и ржут, как кони! – Да ладно, прямо в этом зале, что ли? – спрашивал один из них у другого. Остальные замерли в ожидании ответа. – Говорю тебе, да! Отрубленные руки прямо на этой стенке висели! А посреди – Нед Амбер, и тут он вдруг ка-а-к откроет глаза! Ка-а-ак заорет!.. Тут Сандор и Эдмунд вышли на свет, и некоторые из этих тупых недоносков закашлялись, подавившись от неожиданности. – Кто вы? – испуганно спросил тот, кто рассказывал про отрубленные руки на стене. Остальные потянулись к оружию. – Меня больше интересует, кто ВЫ! – гаркнул Сандор. По залу прокатилось эхо. – Я Сандор Клиган, лорд этого замка указом Королевы Севера. Если вы – ее отряд, то вы сейчас опозорили не только себя, но и ее! Безмозглые твари! Сидят здесь, ворота открыты, и ни одного часового! Отряд смущенно переглянулся. – Милорд, мы не ждали вас так рано… – начали было они, но Сандор снова рявкнул: – Хрень! А если бы это был не я?! У меня с собой четыреста человек! Считайте, что вы все убиты! Что сделано к моему приезду? – перешел он к делу. – Мы привели в порядок этот зал, вашу спальню подготовили, – услужливо начал любитель отрубленных рук, подскакивая с места и подходя к Сандору, – убрали знамя Карстарков… у нас вашего стяга нет, мы не знали, что повесить… кое-какие припасы привезли, не очень много… – Понятно. Сделано чуть больше, чем ни хрена! Со мной приехали Десница короля Брандона и леди Кархолда, о чем вам было прекрасно известно, и вы не подготовили хотя бы несколько дополнительных комнат?! – Милорд, мы не успе… – Давай без «милорд, мы не успе…»! Немедленно встали и принялись за дело, потом пожрете, если останется! Подготовить сейчас же лучшие комнаты для гостей! Принять и разместить лошадей! Разобрать припасы в моих повозках! Ноги в руки – и вперед! – рявкнул он, и бестолковые твари тут же бросились вон из зала. – Ох, как я всё это ненавижу, – простонал Сандор. – Жребий брошен. Деваться некуда, – спокойно сказал Эдмунд. – Зато этот замок теперь ваш навсегда… *** Очень быстро выяснилось, что Септимусу Холту, как и Эдмунду, не было цены. Он один стоил всех остальных ста шестидесяти человек, присланных Мандерли: Сандор сам не заметил, как в замке стало теплее, светлее, появилась еда, питье и постели. Септимус обладал не только даром организовать все в мгновение ока, но и куда более важным даром советовать так деликатно и ненавязчиво, что Сандору казалось, будто он сам отдает все распоряжения. После первых нескольких дней в замке, когда им удалось разместить и гостей, и дружину, всех накормить и обогреть, Сандор решительно выгнал отряд, присланный Сансой. Эдмунд и Септимус яро приветствовали это, поскольку от них было меньше толку, чем даже от Санни, без конца болтавшейся у всех под ногами. Сразу после них уехали Карстарки. Наблюдая с галереи замка за трогательным прощанием Тириона и Элис, которые стояли на огромном расстоянии, но смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, Сандор усмехался во вновь отросшую щетину: за всеми хлопотами он просто не успевал еще и побриться. – Ну что, лорд Десница, вас можно поздравить? – спустившись, спросил он у Тириона, который стоял, глядя вслед маленькому отряду Карстарков. – С чем? – горестно спросил Тирион. – Со скорой женитьбой, с чем же еще. Тирион махнул рукой и посмотрел на него с укоризной. – Вот уж от тебя не ожидал! – обиженно сказал он. – А чего ты ожидал? – удивился Сандор. – Что я такого сказал? – Ты слышал? Ей семнадцать лет! А мне знаешь сколько?! – Пятьдесят? – захохотал Сандор. – Пошел ты!.. Сволочь! – окончательно обиделся Тирион. – Тридцать девять… погоди, через луну уже сорок… – И дальше что? – не понял Сандор. – Посмотри на меня, на что я похож… шрам на все лицо, да я же Бес… я карлик… Что ты ржешь?! – выкрикнул он с болью в голосе. – Скотина! – Ой, не могу, – стонал от смеха Сандор. – Он карлик!.. У него шрам!.. я что, так же глупо выглядел, как ты сейчас?! Кошмар! – и он вновь зашелся диким смехом. Санни тут же прибежала к нему и начала печально подвывать и заглядывать ему глаза, думая, что он рыдает. Эдмунд выглянул с галереи, покачал головой и ушел обратно в зал, где обычно проводил всё время: они устроили там кабинет. – Еще хуже! – огрызнулся Тирион. – Ты вообще всегда ведешь себя, как полный олух, а я – только иногда! После этого разговора Тирион тут же собрался, собрал своих людей и отбыл в Черный Замок. Сандор вздохнул с облегчением: ему было не до гостей. На его шее повисло почти четыреста человек, которых нужно было обучать, которых нужно было каждый день кормить, и при этом никто из них не хотел заниматься подсобными работами. Сандору с трудом удалось втолковать им, что кто-то должен и нужники чистить, и на кухне работать, и что боеспособность армии зависит не только от ее боевых умений, но и от того, насколько воины сыты. Кузнец Родди не только не помогал ему, но и отчасти вредил: он потребовал себе аж троих подмастерьев, но обладал настолько склочным характером, что никто из юнцов Сандора не рисковал идти к нему, что очень не понравилось Родди. Он в угрюмом одиночестве бил молотом по наковальне с таким ожесточением, что проходившие мимо, даже сам Сандор, невольно ускоряли шаг. *** Сандор, по совету Доннела Эшвуда, провел нечто вроде отборочных состязаний для прибывших к нему так называемых воинов, и выявил среди них тех, кто не был годен совершенно ни на что и должен был смириться с участью конюха, псаря или повара. После этого выявились те, кто худо-бедно годился для того, чтобы стать копейщиками или хотя бы понимать, что такое «построение клином». Некоторые проявили задатки хороших лучников, а совсем малая часть была даже способна держать меч и сидеть в седле. Сандор несколько воспрял духом: он был уверен, что ни один из этих сопляков не годится вообще никуда, но оказалось, что кое из кого можно действительно сделать людей. Они вместе с Доннелом и Эдмундом постепенно освободили тренировочное поле – благо, работников у них хватало – и начали тренировки. Сандор сам гонял своих новобранцев до седьмого пота, иногда перепоручая руководство Эдмунду или Доннелу, потому что к нему неожиданно начали слетаться вороны от других лордов – кто-то сообщал о том, что послал ему людей, кто-то просто приветствовал, а кто-то уже и заказы делал. Сандор недоумевал, каким образом он сможет выполнять эти заказы, и поэтому пока не отвечал на некоторые письма: пусть думают, что он еще не прибыл!.. – Проклятая северная весна, ненавижу этот холод, – ворчал он. – Милорд, не беспокойтесь, – твердил Холт. – Так всегда бывает на Севере. Перед началом настоящей весны ненадолго возвращается зима, но это временно. Вот увидите: снег скоро сойдет, и мы сможем вновь распахать поля и засеять их. – И кто будет это делать?! – орал Сандор. – Вас же даже на кухню не загнать, не то, что в поле!.. – Крестьяне Амберов, кажется, готовы служить вам так же, как Амберам, – ответил Холт. – Некоторые из них уже приходили сюда, я же вам говорил. Им неважно, кто будет лордом Последнего Очага, лишь бы защищал их от врагов… Сандор кивнул. Он был бы без Септимуса и Эдмунда как без рук, и ежедневно мысленно благодарил Мандерли. – Собери крестьян, прикажи им возвращаться в их дома. Пусть готовятся к посевной, иначе мы тут сдохнем с голоду!.. – Да, милорд, я позавчера уже сделал это… Тут у Эдмунда, который неожиданно начал расти не по дням, а по часам, стал ломаться голос: он то басил, то давал петуха в самый неподходящий момент, и в отчаянии принялся вводить на поле те же сигналы свистом, как это делал незабвенный Рональд Коннингтон, лишь бы не говорить. Это породило новую проблему: Санни, уверенная в том, что свистят ей, врывалась на поле с неукротимой решимостью и принималась беситься там, стараясь во что бы то ни стало привлечь к себе внимание. После того, как она уронила нескольких человек, и кое-кто довольно сильно ушибся о камни, пришлось построить для нее специальный загон, в который ее закрывали перед началом тренировки, и где она громко и жалобно выла от возмущения, словно настоящий лютоволк. Уже сейчас было видно, каких внушительных размеров она достигнет: Санни была чрезвычайно крупной для щенка, и Сандор не раз пожалел о том, что пошел тогда с Сансой на псарню. Впрочем, ее преданность ему была безграничной, и это не могло не согревать его душу по вечерам, когда она сидела, положив голову ему на колени и заглядывая в глаза. Он вспоминал о своих глупых мечтах с горькой усмешкой. Сядет и будет сидеть, как же!.. На самом деле он не успевал заметить, как проходят дни, и с удивлением понял, что прошло больше луны с момента отъезда гостей. Становилось очевидным, что им необходим мейстер: на тренировках, где враз машет мечами куча неумех, неизбежны падения, вывихи и даже переломы. Им повезло, что у них пока не было ничего серьезного, и они вовремя запирали Санни, но так дольше продолжаться не могло, и Сандор, мучительно подбирая слова, наконец написал в Цитадель: «Пришлите мейстера. Дорогу оплачу. С. Клиган, лорд Посл. Очага» К счастью, Септимус умел обращаться с почтовыми воронами, и оставалось только ждать приезда мейстера. – Не меньше полугода, – мрачно ответил на вопрос Сандора Эдмунд. – От Староместа до Королевской Гавани он поедет по Дороге Роз… потом по Королевскому тракту… Даже если лорд Вилис много денег на счет положил, он поедет медленно… Нет, раньше, чем через полгода, ждать нельзя… С едой тем временем было совсем туго. Им приходилось перебиваться тем, что послал Мандерли, и тем, что осталось от тех припасов, которые привезли от Сансы, но Сандор с тоской понимал, что запасы продовольствия на исходе, и взять его здесь, в этом суровом краю, почти неоткуда. – Нужно написать письмо ее величеству, – озабоченно сказал Эдмунд, когда они в очередной раз убедились в том, что еды начинает серьезно недоставать. – Может быть, она пришлет нам хоть что-то… Септимус уже собирается вводить рационирование… Сандор кивнул, ужаснувшись про себя. Писать Сансе! Он сроду не писал писем, тем более с просьбой о помощи. Эдмунд правильно истолковал его замешательство. – Я могу продиктовать вам, как лучше написать, – начал было он, но Сандор покачал головой. – Нет. Я сам. Сандор пришел к себе в кабинет и задумался. Зря он отказался от помощи Эдмунда. Может, посоветоваться с Септимусом? Он не в курсе его… сложных отношений с Сансой, в отличие от невыносимого всезнайки Эдмунда. Тут Септимус сам заглянул в кабинет. – Милорд, я прошу прощения, там к вам приехали, – сказал он, и то, как он это сказал, совершенно не понравилось Сандору. – Кто приехал? – с подозрением спросил он. – Пойдемте, – вздохнул Септимус. Выйдя во двор, Сандор обомлел: в ворота въезжала проклятая скотина Тормунд во главе целой армии одичалых. – САНДОР!!! – заорал Тормунд на весь двор, спрыгивая с коня и подбегая с Сандору. – БРАТИШКА! – и тут же полез обниматься. – Не брат ты мне, гнида одичалая! – заревел Сандор, отрывая от себя его руки. – Мерзкая рыжая тварь, чтоб ты сдох!.. – его любопытные щенки выскочили во двор, чтобы узнать, кто приехал, и пооткрывали рты от удивления перед лицом этой семейной сцены. – Как так – не брат?! – изумленно переспросил Тормунд. – Ты на дело со мной ходил? Ходил! Значит, брат! Сандор только махнул рукой, на всякий случай отходя от Тормунда подальше. – Какого хрена надо? – сумрачно вопросил он. Тормунд засиял. – Я привез тебе работников! Посмотри! Как на подбор! – Сандор окинул недовольным взглядом его оборванцев с угрюмыми рожами, которые ошалело озирались по сторонам. – А ты-то сам! Настоящий лорд, на хрен!.. В своем замке! Вот, мои все готовы работать. Хоть в поле, хоть в лесу, хоть даже на кухне… – Нет уж, на кухне не надо. Постой, у тебя тут бабы есть? – Конечно! Как я мог оставить тебя без баб?! – Да ты идиот, я не в том смысле!.. Есть кому готовить? Я скоро охренею, у меня одна рыба и грибы, мне нужно, чтоб кто-то готовил! Правда, не из чего: мы почти все запасы подъели… – Не переживай, мы кое-что с собой везем, нам повезло: дозорные с нами поделились. Там Ланнистер был, сказал, что у тебя беда со жратвой, ну, Лорд-Командующий и расстарался. Им-то все Шесть Королевств присылают, как оказалось! Хорошо живут! Делать ни хрена не надо, сиди себе на Стене и жри припасы, которые тебе пришлют за просто так!.. Сандор задумался. И правда, хорошо живут… Он настолько привык, что еда либо появлялась в замке будто бы ниоткуда, либо он добывал ее охотой, просто крал, а на худой конец – покупал, что никогда не задумывался о том, что лорды должны сами думать, чем накормить своих людей. Но самое главное было в том, что можно не писать Сансе… II Постепенно он начинал надеяться на лучшее. Вернулись уцелевшие крестьяне Амберов, а оставшиеся северные лорды, даже Гловеры, Стауты и Дастины, тоже прислали Сандору людей, и в результате его войско теперь насчитывало около восьмисот человек северян и около четырехсот одичалых, не считая тех, кто работал в полях и на лесоповале. Один Сервин, который хорошо помнил Сандора еще по Королевской Гавани, прислал около ста человек и то, что было гораздо более важным: зерно для посевов. Уайтхилл и Форрестер тоже расстарались – Форрестер, как и обещал, отослал в Последний Очаг своего кузнеца, и тот наконец смог умилостивить Родди Шторма. Родди так подобрел, заполучив вожделенного помощника, что тут же сделал Сандору великолепный обоюдоострый боевой топор, легкий, но очень прочный и удобный, гораздо лучше любого оружия, что было у него когда-либо. Сандор, опробовав его в деле, даже решил, что теперь ему ни к чему меч из валирийской стали. Когда Сандору наконец удалось выпроводить Тормунда, который радостно поехал к другим своим закадычным друзьям, каковыми теперь считал почти всех северных лордов, он с немалым изумлением понял, что Септимус Холт был прав: наступила самая настоящая весна. Крестьяне вышли на поля, лесорубы принялись рубить лес, а его дружина тренировалась от зари до зари. Конечно, большинство из присланных лордами щеглов ни на что не годились. Сандор обломал о них не одну розгу, пытаясь научить их хоть чему-то, что отдаленно напоминало бы построение. Некоторые были небезнадежны, но многие, очень многие боялись его до такой степени, что теряли всякую волю, стоило ему только появиться на поле, и Сандору волей-неволей пришлось тренироваться не каждый день. Тогда щеглы начинали таскаться за ним по всему замку, боязливо спрашивая, когда же милорд снова придет их тренировать, чем неимоверно бесили Сандора. Кроме того, почти три четверти из них носили фамилию Сноу, бесконечно напоминая ему о Джоне Сноу, бывшем бастарде Неда Старка, бывшем лорде-командующем Ночным Дозором, бывшем Короле Севера и бывшем (или настоящем?) Эйгоне, мать его, Таргариене. Каково ему теперь, интересно, думал Сандор, когда по замку за ним бегала куча других Сноу. Он помнил, что Малый совет трусливо послал этого Эйгона, или хрен знает, как его там назвать, в поход за головой дракона Дейенерис. Если это тот самый дракон, на котором они тогда драпали от армии мертвецов и который даже не заметил, что на нем сидит толпа народу, то он не завидует Джону… Ланнистер, который возвращался из Черного Замка и заехал в Последний Очаг, одобрительно глядел на постепенно оживавший замок. – Клиган, да ты просто настоящий лорд, никогда бы не подумал! – ехидно заметил он. – Скоро станешь королем! – Отвали, Ланнистер, – устало попросил Сандор. – Я ведь не говорю, что ты скоро станешь северянином!.. – Ладно, ладно… Мы, наверно, больше не увидимся… – Надеюсь! – проворчал Сандор. – Так вот, позволь мне дать тебе один небольшой совет. – Засунь его себе знаешь куда?.. – И тем не менее. Вот он: не давай ей забыть о тебе. Пиши ей письма. Присылай ей подарки. Езди к ней, мозоль ей глаза, будь рядом с ней – и она всё сделает за тебя. Тебе останется только принять ее и раскрыть ей объятия… – Никогда не подозревал, что ты такой сказочник, Ланнистер! – рявкнул Сандор. – Вали давай в свою Королевскую Гавань! – Ну нет, дружок, я сначала заеду в Кархолд, – хитро улыбнулся Тирион. – У меня подарок для леди Элис. Счастливо оставаться, Клиган. Там Клифтон весь извелся, берешь ты его? – Да беру, беру… Тирион пошел было прочь, но вдруг остановился и спросил: – А где Эдмунд? Сандор удивленно посмотрел на него. – Зачем он тебе? – Хочу попрощаться… и для него у меня тоже есть подарок. – Что, и на Эдмунде жениться хочешь? – ухмыльнулся Сандор. – Какой же ты дебил, – беззлобно заметил Тирион. – Полнейший кретин. Твой Эдмунд и то старше тебя. Я хочу подарить ему свою доску для кайвассы, чтобы вам с ним было чем заняться долгими северными вечерами… – Нам и так есть чем заняться, – буркнул Сандор. *** Не обходилось и без трудностей. Северяне, особенно бывшие люди Флинтов из Железного Холма, Уайтхиллов и Форрестеров, впитавшие лютую ненависть к одичалым с молоком матери, непрерывно задирали бывших подданных Тормунда. После нескольких драк с выбитыми зубами и сломанными руками – по счастью, среди одичалых нашелся опытный травник, который смог вправить переломы – Сандор собрал всю ораву своих Свирепых Псов, как они сами себя называли тайком от него, и проорал, нещадно матерясь, что любой, кто скажет слово «одичалый», отныне будет иметь дело с ним, и он задаст провинившемуся такую порку кнутом, что век будет помнить. Северяне, уже успевшие убедиться на собственной шкуре, что рука их нового лорда именно так тяжела, какой и кажется на первый взгляд, уныло нахохлились. Сандор повернулся к одичалым, которые кидали на северян злорадные взгляды, и проорал, что это относится и к тем, кто еще хоть раз скажет «южные ублюдки». После этого стычки прекратились, и Сандор надеялся, что навсегда. В замке стараниями Септимуса Холта и Эдмунда Крейна, незаменимых и вездесущих, было почти тепло, почти светло и почти не голодно. Кроме того, наконец приехал мейстер из Цитадели: вопреки мрачным прогнозам Эдмунда, ему понадобилось на это не полгода, а только пять месяцев - в стране было спокойно, Ров Кайлин был открыт для проезда мирных жителей, и мейстер Кравен, пухлый веселый колобок родом из Простора, разговорчивый и добродушный, приступил к своим обязанностям. Сандор смог немного перевести дух: у него теперь были кастелян, мастер над оружием, которого выбрали всем миром – один из немногих взрослых мужчин в замке, кроме Сандора, по имени Годрик Сноу, из бывших людей Толхарта, - и даже свой мейстер. Мейстер Кравен, вопреки опасениям Сандора, был совершенно не похож на сурового и неулыбчивого мейстера Арстена или на мрачного мейстера Сансы: когда он хихикал, все его подбородки потешно тряслись, а хихикал он часто. – Хи-хи-хи, что у нас тут, – осматривал он обычно стонущего больного, которого приносили ему с тренировки. – Перелом! Прекрасно! Хи-хи-хи! Могло быть гораздо хуже: это мог быть перелом со смещением!.. О! Выбитый зуб! Хи-хи-хи! Прекрасно! Могло быть гораздо хуже: зато у нас нет перелома челюсти!.. Хи-хи-хи! Ну надо же, это ведь всего-навсего вывих, не нужно так кричать! Могло быть гораздо хуже!.. Только Сандору показалось, что он немного приблизился к осуществлению своей мечты – спокойно сидеть в кресле – как к нему незаметно подкралась новая напасть, притом с совершенно неожиданной стороны. Мейстер Кравен, истинный сын Простора, оказался не только рьяным любителем рыцарства, девизов, турниров, гербов и прочей никому не нужной хрени, но и в течение двух дней, послушав, как разговаривает и ругается Сандор, быстро смекнул, что перед ним открылось огромное поле бурной деятельности. Сандор не успел и глазом моргнуть, как обнаружил, что каждый день ходит в облюбованную мейстером Кравеном Восточную Башню и покорно учит там уроки, которые тот ему задает. Происходило это примерно так. Сандор, угрюмо притаскиваясь в башню, вполголоса ругаясь на каждой ступеньке, садился перед несгибаемым мейстером Кравеном и начинал изучать историю, географию и все Великие и малые дома Вестероса. Мейстер Кравен, несмотря на всю свою веселость, оказался живым воплощением железной руки в бархатной перчатке: Сандору теперь и в голову не приходило, что он вполне может не приходить на эти занятия, будучи лордом замка. – …Итак, в прошлый раз мы остановились на правлении короля Джейхейриса Первого, также известного как Миротворец и Старый Король. Напомните-ка мне, чьим он был сыном, и каким он был по счету королем из династии Таргариенов? – Насрать мне. – Нет, не так. Нужно сказать: «мне это глубоко безразлично, мейстер Кравен, но я помню, что он был…» – я жду? – Четвертым. Сын этого гребаного… – Просто сын… кого? – Эйниса Первого. – Прекрасно! Как звали его дракона? – Вот мне не пое… – Сир Сандор. – Да знаю я!.. Верми-хрен-как-то-там!!! – Вермитор. Верно. Его женой, как мы помним, была королева Алисанна, прозванная Доброй, наездница дракона Среброкрылой. Чем же она заслужила такое прозвище – Добрая? – Не помню. – А если подумать немного? – Всё равно не помню. – Не может быть. Где мы с вами находимся? Что у нас тут рядом? – Тьфу. Точно. Ночному Дозору отдала этот сраный… – Отдала это прекрасное владение. – Отдала Новый Дар, да!.. – А также отменила право первой ночи. Не будем об этом забывать! Иногда Сандор пытался избавиться от этих оков, но всё было бесполезно. – Да насрать мне на этих Таргариенов, мать их, они все давно сдохли, туда им и дорога!!! – орал он, но мейстер Кравен был неумолим. – Во-первых, не «насрать», а «эти исторические личности, династия которых, к сожалению, ныне прервалась, мне неинтересны», – наставительно говорил он. – Во-вторых, изучение истории чрезвычайно важно. Без прошлого нет будущего. Изучая историю и узнавая, какие ошибки совершили правители прошлого, мы учимся не совершать подобные ошибки впредь. А в-третьих, если я не ошибаюсь, династия Таргариенов пока не прервалась, и вам знаком по крайней мере один живой и ныне здравствующий ее представитель! Вы сами мне сказали! – Это кто?! Тупая тварь Джон Сноу, что ли, Эйгон или хер знает как его там?! – Не «тупая тварь», а «сей недостойный муж, к которому я испытываю глубокую личную неприязнь»… – Да какая неприязнь?! – орал Сандор. – Мы с ним за Стену ходили! Мы с ним в одной комнате жили!.. Почти родня с этим кудрявым ублюдком… – Если почти родня, зачем тогда ругаться? – резонно вопрошал мейстер Кравен. – Переходим к следующей теме. Визерис Первый Таргариен и последовавшая за его смертью гражданская война, более известная как Танец Драконов… Эдмунд, однажды случайно попавший на их урок, крепился из последних сил, стараясь сдержать рвущийся наружу смех, но все-таки не вынес всего этого, стрелой вылетел из комнаты, даже не спросив разрешения у Сандора, и долго хохотал в коридоре, порождая эхо, которое слышно было, кажется, во всех уголках замка. Сандор от души пожелал ему лопнуть от смеха, за что мейстер Кравен в качестве наказания заставил его написать список всех королей из династии Таргариенов и всех известных правителей Винтерфелла по порядку, без подсказок и подглядывания в книги, а после этого – переписать набело без ошибок. Сандор только вздыхал, безропотно выводя имена проклятых Таргариенов и стараясь увернуться от указки мейстера Кравена, которой тот иногда бил его по пальцам, если Сандор делал ошибку или выводил буквы недостаточно красиво. Мейстер Кравен следил за ним, словно ястреб за цыпленком, и то, что ростом он был ему всего лишь по грудь, не делало его менее грозным. Когда Сандору поздней ночью удавалось добраться до постели, то он падал в нее, как будто ему подрубали ноги, и, казалось, только закрывал на мгновение глаза, как тут же его осторожно будили Эдмунд и Септимус. – Милорд, письмо от лорда Флинта… – Милорд, Север лягнул помощника конюха в грудь, и тот теперь лежит, как убитый… – Милорд, свечи на исходе… – Милорд, письмо от лорда Гловера… – Милорд, снова заказ от Толхартов… – Милорд, пора вставать, сегодня приедут от Слейтов за корабельным лесом, они должны быть уже рядом… – Милорд, леди Элис Карстарк прислала вам посылку, кажется, это что-то съедобное… Мандерли неожиданно и очень вовремя прислал обоз с провизией и сердитое письмо, в котором вопрошал, какого хрена Сандор до сих пор сидит у себя в Последнем Очаге, когда он обещал приехать в Белую Гавань как можно скорее. Потом прилетел ворон с приглашением на свадьбу от Сервина, и Сандор решил, что это знак свыше: он сможет убить двух зайцев одной стрелой – попасть на свадьбу, а оттуда, сев на корабль, отправиться наконец к Мандерли, потому что третье письмо из Белой Гавани начиналось не с приветствия, а словами «Торчит там! Ни стыда, ни совести!», живо напомнив ему мейстера Арстена, и Сандор понял, что дальше тянуть некуда. Теперь он наконец может оставить замок на попечение Септимуса Холта и мейстера Кравена, взять с собой Эдмунда и спокойно поехать на свадьбу. Он терпеть не может всё это, но Сервин обещает закатить грандиозную пирушку, и потом – ему уже надоело так долго прозябать в своем Последнем Очаге. У него даже деньги теперь есть, чуть не впервые в жизни, да еще и не украденные и не выигранные случайно на турнире, а честно заработанные в поте лица: он исправно выполняет заказы лордов, и те щедро платят за корабельный и строительный лес. Он может позволить себе сделать Сервину подарок на свадьбу… и, чем Неведомый не шутит, не только Сервину… Нужно ехать. III – Я счастлив, лорд Тирион, что Корона наконец вспомнила о том, что на дальнем Севере еще существует организация, благодаря которой жители Семи Королевств до сих пор живы и смотрят на мир не ярко-голубыми глазами вихтов, – холодно сказал Коттер Пайк, новый Лорд-командующий Ночного Дозора. – С нетерпением жду, с чем ко мне прибыл сам лорд Десница его величества Брандона Сломленного. Тирион вздохнул. – Я понимаю вашу иронию, Лорд-командующий, – осторожно начал он. – Видите ли, в настоящее время открылись… скажем так, новые обстоятельства… – Семь Королевств наконец перестанут присылать нам всякое отребье? К нам больше не приедут насильники, убийцы и просто олухи, не умеющие даже украсть курицу и не попасться? – живо спросил Коттер Пайк. – У меня появятся уже обученные воины, которых не нужно учить сражаться? Или, наоборот, вы хотите обрадовать меня вестью, что наш дозор окончен, и мы можем вернуться по домам… те из нас, у кого они есть? – Боюсь, что нет, сир Коттер, – покачал головой Тирион. – Мы… – Я не сир Коттер. Я бастард с Железных островов, как вы могли догадаться, – дернул головой Пайк. – Боюсь, наследнику Утеса Кастерли, Хранителю Запада и Деснице короля непонятны заботы простых смертных вроде меня. – Лорд-командующий, я прибыл сюда не затем, чтобы меряться с вами знатностью, – нахмурился Тирион. – Видите ли, как я и сказал, открылись новые обстоятельства… Знаете ли вы о том, что король Брандон обладает… особыми способностями? Коттер Пайк кивнул. – Он варг, как и другие Старки. Здесь, на Стене, мы знаем теперь, что варги – такая же реальность, как и мы с вами. Такая же реальность, как вихты и Король Ночи, которого, слава всем богам, нам все же удалось победить. А о том, что Старки всегда обладали чем-то большим, чем все остальные, говорили еще восемь тысяч лет назад. Только тогда об этом шептали, а нынче кричат во весь голос, вот и вся разница. – Именно об этом я и хотел поговорить, – сказал Тирион. – Его величество передает вам приказ, который вы передадите следующему Лорду-командующему Ночным Дозором, а тот – следующему, и так далее. – Я внимательно слушаю, – хмыкнул Пайк. – Вот этот приказ: не допустить разрушения Стены. Возродить Ночной Дозор в его былой славе и величии. Укреплять Стену всеми возможными способами и полностью восстановить ее в том месте, где она была разрушена Визерионом, превращенным в нежить. Укрепить все замки Ночного Дозора, особенно – Восточный Дозор у моря. – Какими силами?! – вскричал Пайк. – И главное – зачем?! Пришла весна! Стена начинает таять! Каким образом я буду укреплять ее и для чего?! С одичалыми теперь мир, а Король Ночи побежден! За каким… – Короля Ночи нельзя победить, – мрачно перебил его Тирион. Пайк умолк и потрясенно уставился на него, забыв закрыть рот. – Так утверждает король Брандон. Поэтому он приказывает всему Ночному Дозору продолжать нести службу. Он приказывает вам оставаться щитом для царства людей… ибо даже ему неведомо, когда древнее Зло возродится. Что до того, что Стена тает… боюсь, что тепло, пришедшее в Вестерос так неожиданно, вновь сменится холодом, и очень скоро… Они надолго замолчали. Коттер Пайк глядел в окно: даже отсюда было видно, что Стена ярко блестит на солнце, покрывшись капельками влаги. Тирион смотрел на его напряженное лицо, от всей души желая оказаться подальше отсюда. Нужно было послать Бронна или Давоса. Да кого угодно. Зря он поехал сюда, на Север, от этого никакого толку, только намучился в дороге и еще раз убедился в том, что для карликов существуют шлюхи, а ждать лучшего нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах. – Лорд-командующий, – мягко проговорил он. – Я понимаю ваше замешательство. И я сам, и члены Малого совета были потрясены, когда его величество сообщил нам о том, что Короля Ночи нельзя победить. Но у нас с вами есть еще время, ведь Король Ночи ждал своего часа восемь тысяч лет… Мы немногое можем сделать, но в наших силах оставить нашим детям мир, в котором будет Стена, защищающая их от угрозы с Севера… – он тяжело вздохнул. Коттер Пайк невесело усмехнулся. – Вашим детям, лорд Тирион, – негромко уточнил он. – Карлик – тоже бастард в глазах окружающих, Лорд-командующий, – медленно ответил Тирион. – И мой дозор, как и ваш, не окончится до самой моей смерти… IV – …Разумеется, Долина Аррен сделает все от нас зависящее, чтобы оказать содействие северянам, ваше величество, вы можете не сомневаться в этом. – Благодарю, лорд Ройс, – вздохнула Санса. Ей совершенно не хотелось есть, но мейстер Оллен, чрезвычайно озабоченный состоянием ее здоровья, уже начал высказывать неясные угрозы насчет кормления насильно, и она заставила себя проглотить ложку грибного супа. – Я боялась, что на Севере, как и в Речных Землях, не удастся остановить голод… Прошло так много времени, война давно закончена, но погибло столько полей и пашен… Лорды отдаленных северных замков, боюсь, находятся на грани, ведь весна только вступает в свои права. А мне почти нечего прислать им, как бы мне того ни хотелось… – Не беспокойтесь, ваше величество, – ласково пробасил Ройс. – Юный лорд Аррен прекрасно понимает ваши затруднения и готов оказать вам любую посильную помощь. К тому же, мейстеры утверждают, что снова начинается долгое лето, и мы сможем заложить в амбары достаточно зерна, чтобы не только прокормиться самим, но и помочь вам. – Те же самые мейстеры предрекали также наступление самой долгой зимы, – заметила Санса. – Верно. Но весна все-таки пришла. Будем же стараться заготовить как можно больше провизии, чтобы быть уверенными в том, что мы сможем пережить новую зиму, – он поднял бокал, и Санса подняла свой, но лишь сделала вид, будто пьет: у нее кружилась голова, и она не хотела вина. – Ваше величество, заранее прошу у вас прощения за мою дерзость, но, думаю, этот вопрос волнует далеко не только меня… – он пристально посмотрел на Сансу. – Могу я продолжать? Санса мысленно охнула. Вот и настал этот день. – Продолжайте, лорд Ройс, – обреченно ответила она. – Вы – Королева Севера… и вы не замужем, – бросился Ройс в атаку, презрев условности и недомолвки. – Вам необходим муж, вам необходим наследник, который будет носить имя Старков… – Лорд Ройс, я была замужем дважды, и я не испытываю ни малейшего желания входить в эту реку в третий раз, – отрезала Санса. – Боюсь, вы не понимаете, через что мне пришлось пройти. Винтерфелл после моей смерти и так унаследует Старк, и это будет сын или дочь моего брата Брандона, короля Шести Королевств. – Но ваше величество, – забормотал Ройс, – вы старшая дочь лорда Эддарда… А если у его величества Брандона родится только один ребенок при его… э-э-э… увечье… то Винтерфелл отойдет – к кому? Неужели к Арренам? – Нет, конечно. Винтерфелл отойдет к внуку Брандона… или к правнуку… – Но ваше величество!.. – воскликнул Ройс. – Любой знатный северянин… и не только северянин… почтет за честь стать вашим мужем! – Разумеется, кто не хочет стать принцем-консортом самого большого из королевств? – ядовито ответила Санса. – Раз и навсегда, лорд Ройс! Ничто и никогда не заставит меня вновь выйти замуж!.. Ройс испуганно умолк и после паузы спросил заискивающим тоном: – Ваше величество, может быть, вы передумаете насчет щенка?.. Лорд Аррен очень просит… – Боюсь, что нет, лорд Ройс, – твердо сказала Санса. – Северные собаки должны жить на севере. К тому же они наполовину лютоволки. Я не могу отослать в Долину ни одного щенка, передайте Робину мои извинения. Кроме того, щенки уже почти все розданы моим знаменосцам. – Как скажете, ваше величество… *** Боль разлуки постепенно притупилась. Она уже не вспоминала Сандора каждый день, но иногда случайно сказанное слово, чей-то жест или взгляд напоминали о том, кто был сейчас так далеко от нее, и после этого она весь день не могла перестать думать о нем. Как он живет? Как справляется с новыми обязанностями лорда, заботится ли о щенке?.. Должно быть, он постоянно мерзнет там, рядом со Стеной, на самом дальнем Севере… Она хотела отослать ему хоть немного провизии, но обнаружила, что ее собственные запасы почти на исходе, и боялась, что он неправильно это истолкует: ей не хотелось давать ему ложную надежду. До нее доходили вести о нем: об одичалых Тормунда, которые присоединились к его войску, о том, что к нему вернулись выжившие крестьяне Амберов, о лесозаготовках… Когда к ней заехали люди Слейтов, деловито обсуждавшие, что лорд Последнего Очага – настоящий мужик, хоть и южанин по крови – смог быстро наладить поставки леса, и как хорошо, что теперь не нужно заказывать корабельные сосны неизвестно у кого, раз есть свой, северный лорд, Санса неожиданно поняла, что улыбается гордой улыбкой, и поспешила принять равнодушный вид. Какой же наивной я была, с горечью и тоской думала Санса. Думала, что любовь – это радость, счастье и непрерывный восторг. На самом деле любить – это испытывать постоянный голод без надежды утолить его; жаждать, но не иметь воды; каждое мгновение мучительно представлять себе того, с кем разделена не только расстоянием, но и самой жизнью… И в этом нет никакой радости, а только лишь боль… Ей вновь начали сниться волчьи сны, и теперь она боялась, что однажды увидит в них, как стая лютоволков загрызет одного Пса, но этого она пока не видела. Она видела другое: стаю воронов, кружащих над местом, которое должно было стать Винтерфеллом; кровь, текущую по белым стволам чардрев; маленьких, юрких существ с зеленой кожей, лишь отдаленно напоминающих людей… Ее братья и сестра, ее стая, все реже приходили к ней, и она тосковала по тем снам, в которых они были все вместе. А однажды она увидела сон, в котором белый волк бесстрашно шел совсем один навстречу дракону по незнакомой, странной земле, которая была далеко-далеко отсюда. «Джон!», – рыдала Санса во сне. – «Убегай оттуда, спасайся, не ходи!» – но он не мог услышать ее, ведь она лишь беззвучно раскрывала рот в немом крике… Мейстер Оллен был чрезвычайно обеспокоен ее состоянием. Санса не могла есть – ей казалось, что всё в порядке, но иногда, придя вечером в свои покои, она вдруг с ужасом вспоминала, что ничего не ела весь день, и совершенно не ощущала голода. Когда ей пришлось ушить любимое платье, которое уже висело на ней, она поняла, что с ней действительно что-то происходит. Мейстер Оллен умолял ее одуматься и начать есть, но Санса не могла заставить себя проглотить ни кусочка. Однажды в Винтерфелл приехал уставший, но счастливый лорд Грегор Форрестер. Он был один и возвращался к себе в Железный Холм из Хайгардена. – Где же леди Талия, лорд Грегор? – удивилась Санса. Форрестер засветился от восторга. – Тали тоже вышла замуж, ваше величество, – ответил он, чуть не лопаясь от гордости. – За одного из придворных лорда Бронна! Теперь она леди Эшфорда, а ее муж – лорд Миддлбери. Бронн отдал им Эшфорд, потому что замок пустовал, и Тали будет жить недалеко от Миры, как и хотела. Они с мужем так полюбили друг друга, что я дал свое благословение на их скорый брак… хоть это и не по-людски, так быстро, но он и так настрадался… – Простите? – не поняла Санса. – Так ведь он герой войны, ваше величество, он остался без одной руки и правого глаза, но для Тали это было неважно. Он любит ее всем сердцем, и она его тоже… Санса спрятала улыбку. Быстро же Талия нашла замену Сандору. – Лорд Грегор, – решилась она. – Скажите, пожалуйста, как выглядит лорд Миддлбери? Форрестер удивился, но ответил: – Он очень высокий, темноволосый… обычно он был очень мрачен и всегда хмурился, но сейчас постоянно улыбается, очень уж полюбил мою Тали. Ну, и совет им да любовь, я так решил… Зачем ему еще страдать… После этого Санса неожиданно ощутила, что сжимавший ее внутренности комок понемногу разжимается, и даже смогла понемногу начать снова есть. Я просто дура, ругала она сама себя, я всё придумала и довожу себя до болезни из-за своих же собственных фантазий. Ни Сандор, ни тем паче Талия ни в чем передо мной не провинились… Время шло незаметно. Пришла настоящая весна, и Санса с удовольствием выезжала иногда из замка, чтобы немного размяться и просто погулять, отдаться на волю ветра и отвлечься от бесконечных хозяйственных забот. От лорда Сервина пришло приглашение на свадьбу, и Санса решила, что она обязана присутствовать, ведь он ее знаменосец, и к тому же женится на северянке, дочери лорда Флинта. Однажды, вернувшись с прогулки, она прямо во дворе встретила мейстера Оллена, который ждал ее с нетерпением. Санса спешилась и пошла к нему навстречу, чувствуя, как сердце начало тревожно биться. Почему у него такой торжественный, но и печальный вид? Он протянул ей письмо, и Санса впервые увидела знакомый герб не на щите и не на стяге, а на печати, которой оно было скреплено. Три гончих с высунутыми языками и оскаленными клыками.