Дивный новый мир

I Замковая лестница потрясла Сандора – она была вымощена белым камнем, и на всем протяжении ее стояли мраморные статуи, изображавшие русалок. Русалки не только держали в руках чаши с какой-то горящей дрянью, но и имели весьма правдоподобно изваянные груди. Сандор, Эдмунд и Гарлан пялились на них во все глаза. Доннел, давно привыкший к этому зрелищу, только тихонько посмеивался. Новый Замок, возвышавшийся над ними, был очень красив строгой и сдержанной красотой – величественный и высокий, весь устремленный ввысь, он больше напоминал нарядные замки Простора, а не суровые замки Севера. Доннел подтвердил: замок Мандерли был выстроен по образу и подобию их прежнего жилища, Данстонбери, и поэтому был совсем не таким, как остальные северные замки. Лестница оказалась очень длинной. Когда они наконец поднялись к вратам, уже не глядя на проклятых русалок, то запыхались до такой степени, что не могли вымолвить ни слова – опять же, все, кроме Доннела, легко преодолевшего эти десять тысяч ступенек. – Всего пятьсот, – небрежно заметил он, глядя на своего лорда и друзей. Те только вздохнули. – Идемте… о-ой… – он обреченно посмотрел куда-то вверх. – Что там? – прохрипел Сандор. – Сир Дональд Эшвуд, – тихо и обреченно ответил Доннел. – Мастер над оружием Нового Замка, – Сандор, Эдмунд и Гарлан тоже подняли головы и увидели, каким станет Доннел примерно через двадцать лет. – Открыть ворота! – раздался громкий рев сира Дональда. – Впустить гостей! Ворота торжественно открылись, и Сандор вошел в замок. Щенки наконец вспомнили, как полагается себя вести, и заняли свои места. Маленькая процессия была встречена внизу каким-то высоким, сутулым, очень унылым и недовольным человеком с ярко-рыжей шевелюрой. Таким лет через двадцать станет Септимус Холт. Он посмотрел на них без малейшей тени симпатии и проскрипел: – Добро пожаловать в Новый Замок. Я Леннарт Холт, здешний кастелян. Лорд Сандор Клиган, я полагаю?.. – Да, – ответил Сандор. Леннарт Холт смерил их всех презрительным взглядом, особо остановившись на шрамах Эдмунда и ушах Гарлана, и брюзгливо сказал: – Прошу следовать за мной. Лорд Вилис ожидает вас в своем кабинете. Кабинет лорда Вилиса очень понравился Сандору с первого взгляда. Это было настоящее мужское царство, совсем как у него самого: только необходимое и ничего лишнего, никаких украшений или картин, на стенах висели различные карты и гобелен с фамильным древом Мандерли, на столе – перо, чернильница, чистые листы бумаги и пергамента, несколько ящиков со свитками, сургуч и печать, и еще какие-то вещи, которые он не успел рассмотреть, потому что Мандерли, увидев их, поднялся из кресла и забасил: – Ну наконец-то! Ну сколько можно ждать! О Семеро, кто это?! Что это?! Эдмунд! Мальчик! Это ты? – он с трудом побрел к ним, протягивая руки. Сандор и Эдмунд думали, что последует рукопожатие, но Мандерли обнял сначала Сандора, потом Эдмунда и сокрушенно сказал: – Ах, подумать только, столько времени прошло, и вот вы наконец здесь! Сандор, наконец-то ты начал его как следует кормить!.. – Сандор только вздохнул. – Доннел Эшвуд, добро пожаловать домой, – повернулся Мандерли к смущенному Доннелу. – А ты кто? – спросил он у Гарлана. Тот тоже смутился и ответил, заикаясь от волнения больше обычного: – Г-г-гарлан-н К-к-клифтон, м-м-м-милорд-д-д, од-д-д-ин из с-с-стюард-д-дов лора С-с-санд-дора. – Ах ты, бедняжка, – тут же проникся сочувствием Мандерли. – Ну, Сандор, теперь уж не отвертишься. С завтрашнего дня приступаем к обучению! – О нет, – простонал Сандор. – Может быть, не надо?.. – Надо, Сандор, надо, – безжалостно ответил Мандерли. – Так, мальчиков я пока отправлю к Эшвуду, если не возражаешь, пусть пока потренируются… – Доннел тихонько вздохнул. – А ты со мной на верфь идешь. Не обижайся, но твои однодревки никуда не годятся, и то, что на рангоут, тоже. Толхарт недоволен. – Да знаю я, он писал, – проворчал Сандор. – Где я ему возьму сейчас зимний лес?! Весна наступила! – Ладно, об этом потом. Сейчас вам надо поесть и отдохнуть с дороги, – решил Мандерли. – Потом, как устроитесь, сразу в септу – и на ужин. Вы вовремя приехали, мои все тоже здесь, обе дочки с внучками. Я им про вас рассказывал, так что вечером увидитесь с ними, им всем интересно на вас посмотреть… – Сандор с Эдмундом переглянулись и загрустили. – Ну, идите, Холт вам комнаты уже давно приготовил, так и стоят, ждут вас. Остальные-то твои внизу остались? – Какие остальные? – не понял Сандор. – Остальные твои люди, ты же не с тремя пацанами сюда приехал? – нетерпеливо сказал Мандерли. – Ну, вообще-то да, – признался Сандор. Трое пацанов потупились. Мандерли потрясенно уставился на него, не веря своим ушам. – Что, правда никого больше нет?! Сандор! Это просто неприлично! Нужно было взять с собой хотя бы человек тридцать! – Зачем? – отбивался Сандор. – Кому я нужен, нападать на меня… мы от Последнего Очага до Винтерфелла ни одной живой души не встретили… – Дело не в этом! – наставительно сказал Мандерли. – Ах, я всё забываю, что ты из дому сбежал… – Гарлан и Доннел тут же навострили уши. – Неважно теперь. Всё, идите, встретимся в септе перед ужином… Доннел, ты давай везде лорда Сандора провожай, понял меня? Идите в Западное крыло, в комнаты для высоких гостей, ну, ты должен помнить… – Доннел почтительно кивнул. – Сандор! – окликнул он Сандора, когда тот повернулся к дверям, торопясь поскорее исполнить этот ворох поручений. – Да, лорд Вилис? – Я очень рад, что вы приехали… *** Покорно отстояв всю службу в подавляющей своим величием Снежной септе Нового Замка, в которой стояли огромные статуи Семерых, почти как в погибшей Великой септе Бейлора (Сандор сошел бы с ума, если бы не Эдмунд, который тихонько подсказывал ему, как следует отвечать септону, какие знаки делать и куда кланяться), они потащились на ужин. На вопрос Сандора Мандерли ответил, что дочери и внучки уже были сегодня на службе, почтенный септон согласился отслужить вторую специально для них и для тех солдат гарнизона, которые не смогли присутствовать на утренней молитве. Я точно здесь свихнусь, мрачно думал Сандор, если каждый день буду таскаться в клятую септу и слушать завывания септона. Неужто семерым ублюдкам есть дело до того, ходит ли он сюда?.. Богороща и то лучше, там хоть не поет никто… А ведь мог взять Эшфорд!.. Ужин, само собой, подали в Великом Чертоге, который назвался здесь Чертогом Водяного. Сандор, предчувствуя, что опять придется знакомиться с кучей народу, заранее готовился к худшему. Он помнил, что внучек у Мандерли трое, и представлял их себе примерно такими же, как девицы Сансы, а дочки Мандерли, наверное, такие же толстые, как он сам... Когда они пришли в зал, богато и необычно украшенный, то застыли от восхищения. Можно было подумать, что они идут по морскому дну: со стен на них плыли акулы, скользили хищные угри и бледные осьминоги, на полу были нарисованы морские звезды и крабы, а выше, ближе к потолку, на поверхности моря справа плыла боевая галея, а слева боролся с бурей старый потрепанный когг. Это было очень красиво и необычно, яркие фрески казались только что нарисованными, и их хотелось рассматривать весь день. Сандор, с трудом оторвавшись от созерцания этой красоты, глянул вперед и с удивлением увидел, что за большим столом среди взрослых сидят совсем дети. Кроме того, он заметил лорда Ондри Локка, который приветливо кивнул им обоим. Но Сандор почти не обратил на него внимания, потому что не мог теперь оторваться от того, кто сидел во главе стола. Это был сам лорд Виман Мандерли, прозванный Лордом-Миногой. Сандор глядел на него во все глаза: они никогда в жизни не видел столь тучного человека. Лорд Вилис был толст; лорд Виман был колоссален. Специальное кресло с трудом выдерживало его огромное тело, которое, казалось, всё оплывает, будто тесто, вылезшее из квашни. Он был чудовищно, ужасно жирным. Сандор мельком подумал, что лорду Вилису до него еще расти и расти. – Сир Сандор Клиган, лорд Последнего Очага и знаменосец ее величества Сансы Старк, – торжественно объявил лорд Вилис. Сандор поклонился его отцу, и тот внимательно посмотрел на него и Эдмунда подслеповатыми, больными глазами. – Его оруженосец, Эдмунд Крейн, последний из рода Крейнов из замка Алое Озеро. – Простор, – скупо сказал лорд Виман. Если голос лорда Вилиса напоминал гудение большого шмеля, то голос лорда Вимана скорее напоминал звон огромного колокола. – Это в Просторе? – Да, милорд, – низко поклонился Эдмунд. – Много воды утекло с тех пор, как род Мандерли покинул Простор… Подойдите ближе, глаза уже не те… вот так… Добро пожаловать в Белую Гавань. Прошу к столу. – Отец, они никого из нас не знают, – напомнил лорд Вилис. – Ну так представь, Вилис! Что ты стоишь, как пень, – раздраженно пробурчал лорд Виман и прикрыл глаза. Лорд Вилис послушно начал представлять присутствующих. – Лорда Ондри Локка ты знаешь, по левую руку от него – его жена леди Эрмесанда… по правую руку от него – его сын, мой зять, лорд Эдвин Локк, управляющий делами Белой Гавани, мой ближайший советник… рядом с ним моя дочь Винафрид… Дальше лорд Этан Флинт из Вдовьего Дозора, его жена леди Розамунд, мой второй зять, лорд Рикард Флинт, моя дочь Вилла… И наши девочки – Рейла Локк, двенадцати лет… Рейнис Локк, четырех лет… и Леона Флинт, восьми лет. Сандор еле успевал поворачиваться и кивать в ответ на их поклоны. К счастью, пытка представлениями закончилась, и они с Эдмундом сели за стол, оказавшись рядом с чопорным семейством Локков. Они приступили к трапезе, и Сандор пожалел, что им выделили именно эти места: Флинты явно отличались гораздо более веселым нравом. – А это у тебя что? – вдруг спросила самая маленькая малявка сидевшего рядом с ней Эдмунда и показала на его шрамы. – Ты обжегся, да? – Рейнис!!! – в один голос вскричали все члены семьи Локк и Вилис Мандерли. Флинты столь же дружно ехидно заулыбались, а Сандор внутренне сжался и затосковал. Не далее как пару дней назад, перед свадьбой Сервина, Эдмунд хладнокровно – именно хладнокровно, а не в припадке внезапной ярости – выбил зубы одному из людей Гловера, который спьяну задал ему почти такой же вопрос, и только вмешательство Сандора и самого Гловера предотвратило смертельную драку. Сандор предупреждающе глянул на Эдмунда, но оказалось, что в этом не было нужды. Эдмунд посмотрел на девочку совершенно спокойно, и серьезно, но дружелюбно ответил: – Я играл с огнем, а с ним нельзя играть. Видишь, что бывает с малышами, которые так играют? – Вижу, – важно кивнула Рейнис Локк. – Получается некрасиво. – О, Рейнис!.. – простонала ее мать. – Отец, ты был прав!.. Она еще слишком мала, чтобы сидеть с нами!.. – Да, – сказал тем временем Эдмунд. – Обещай, что не будешь играть с огнем. – Обещаю, – торжественно сказала Рейнис. Тут взрослые, затаившие дыхание, с облегчением рассмеялись и поспешили завести приличную застольную беседу. Сандор потихоньку перевел дух и приступил к еде. Разумеется, на столе была рыба во всех видах, но также и жаркое, и свежий хлеб, и несколько разновидностей вин, и фрукты, и сыры, и сладости. Понятно, почему они все такие толстые, думал Сандор, поглощая какой-то рыбный пирог. Хотя нет, не все – видимо, жена лорда Вилиса была хрупкой и миниатюрной, и обе дочери пошли в нее, да и все три внучки были совсем маленькими и худенькими. Сандор внимательно следил за Эдмундом, но тот сидел совершенно спокойно, ничем не выдавая своих чувств. Винафрид Локк, с сердитым и строгим лицом, что-то шептала на ухо Рейнис, и та уже чуть не плакала, но держалась из последних сил, хотя губы ее дрожали, а ее старшая сестра сидела с довольным и надменным видом. Флинты потихоньку хихикали над чем-то, а лорд Вилис тревожно глядел то на Эдмунда, то на Сандора. Остальные члены семейства Локк хранили ледяное молчание и такое же спокойствие. Получив наконец разрешение встать из-за стола и чувствуя, что за один ужин поправился как минимум на двадцать фунтов, Сандор сделал знак Эдмунду, и они направились к выходу из зала вместе с Флинтами и Локками: лорд Виман, кажется, уснул в своем кресле, и все семейство решило покинуть зал. На пороге Эдмунд был остановлен крошечным существом, которое нерешительно дернуло его за штанину и пропищало на одном дыхании: – Лорд-Эдмунд-простите-пожалуйста-я-больше-никогда-не-буду-так – ой! – безобразно-себя-вести-как-сегодня-за-ужином, – и обернулось на свою мать, которая поджала губы в точности так же, как это делала Санса Старк. Сандор невольно развеселился, с нетерпением ожидая, что на это ответит Эдмунд. Тот наклонился к Рейнис, серьезно посмотрел ей в глаза и спокойно ответил: – Я не сержусь, леди Рейнис. Позвольте проводить вас в ваши покои? – и он протянул ей руку галантнейшим из жестов. Она с важным видом подала Эдмунду свою маленькую ручку, почти незаметную в его большой руке. Сандор чуть не расхохотался, настолько потешно это выглядело, и увидел умильные улыбки на лицах остальных. Лорд Вилис прижал руки к груди и что-то загудел на ухо Локку. Эдмунд молодец, усмехнулся Сандор про себя. II Обучаться у лорда Вилиса было даже еще хуже, чем обучаться у мейстера Кравена, потому что мейстер Кравен давал ему передышку хоть иногда. Лорд Вилис же, присосавшись к Сандору, словно огромная дружелюбная пиявка, везде таскал его с собой, непрестанно гудя, и у Сандора уже голова лопалась от разнообразных сведений, которые лорд Вилис в нее без устали вкладывал. Хуже всего, однако, было не это, а неукротимое стремление лорда Вилиса женить его хоть на ком-нибудь. Он ринулся в атаку на следующий же день после их приезда и знаменитого ужина в Чертоге Водяного, без предупреждения напав на беззащитного, не ожидавшего этого Сандора. – Почему ты все еще не женат? – требовательным и безапелляционным тоном спросил он его прямо с утра. Сандор опешил от подобного напора. – На ком?! На одичалых жениться? – завопил он. – Что, у меня там кругом невесты? – Ну, кругом не кругом, а там у тебя остались вторая дочка Флинта, Эрена Гловер и Элис Карстарк, – глаза лорда Вилиса при упоминании Элис зажглись фанатичным огоньком. – Элис для тебя самая лучшая партия! Вы объедините свои земли и сможете… – Не сможем, – отрезал Сандор. – Она мне в дочери годится, лорд Вилис! – Ну и что, – возразил Мандерли. – Я так же женился, поздно, на своей Леоне… Младше меня была аж на двадцать лет, а как мы с ней жили!.. Душа в душу! Умерла она, голубка моя, пять лет назад, а как будто все еще со мной, вот тут, – и он положил руку на то место, где, по его мнению, помещалось сердце. – Элис для тебя самая лучшая партия, и не спорь даже. Вот вернешься домой, я тебя ей просватаю, через годок свадебку сыграем… – Лорд Вилис, давайте о чем-нибудь другом! – взмолился Сандор. На следующий день лорд Вилис решил, что Сандору больше подойдет Эрена Гловер. – У Гловера в Темнолесье народу тьма тьмущая, вооружены все до зубов, если что случится – без поддержки не останешься. Хотя он далековато от тебя, конечно, ну да ладно, моя Леона вообще из Бараньих Ворот была… – Мы с Гловером чуть друг друга не поубивали на свадьбе у Сервина, – мрачно буркнул Сандор, чувствуя, что этому мучению теперь конца не будет. – Он весь прямо измечтался о таком зяте, как я! – Ой, ну подумаешь, с кем не бывает… – беспечно ответил лорд Вилис. – Поссорились, подрались, потом помирились… зато Гловер вдовец, по крайней мере, у тебя не будет тещи!.. Следующей кандидатурой оказалась Дейси Флинт. – Ей десять лет-то есть?! – заорал Сандор, который совсем недавно видел эту самую Дейси на свадьбе Сервина. – Да она моложе, чем Карстарк!.. – Не обязательно сразу брак скреплять, поживёте так, а там стерпится-слюбится! Потом, когда потенциальные северные невесты закончились, лорд Вилис принялся сокрушаться по другому поводу: – А вот если бы ты поумнее был у меня, так давно бы младшую девочку Форрестера взял, и жил, как король, у тебя свояком был бы Черноводный из Хайгардена, вся мощь Хайгардена была бы к твоим услугам… – Лучше я в канаве сдохну, чем быть родственником Черноводного, – проскрежетал Сандор. – Я мог его Эшфорд взять еще когда, но не взял же!.. – Ну, что Эшфорд не взял, это правильно сделал, а вот что на девочке Форрестера не женился, так это уж глупость полная!.. Немного утешало только одно: лорд Вилис иногда отвлекался и на текущие дела. Но не успел Сандор обрадоваться, как Неведомый принес к ним на верфь, где Мандерли долго рядился с одним из капитанов, а Сандор просто скучал, лорда Ондри Локка. – О, Сандор! – обрадовался Локк. – Не успел еще с тобой поговорить. Ты жениться-то не надумал? – Седьмо-о-о-ое пе-е-еклоо-о-о!!! И вы туда же, лорд Ондри?! – А что, этот жирный старый хрен уже спрашивал? – тут же оживился Локк. – Правильно! – Спрашивал!.. Он мне весь Вестерос уже просватал! Весь Север уж точно! – воскликнул Сандор. – Ну, весь не надо, а вот почему ты до сих пор к Элис Карстарк не посватался, мне и впрямь непонятно… – начал Локк. Видимо, желание бросить их обоих в воды залива Пасть отразилось на лице Сандора столь отчетливо, что Локк захихикал и похлопал Сандора по спине – до плеча он не дотянулся. – Ладно, не сердись. Когда женишься, тогда и хорошо, ты только помни: сегодня можешь – но не хочешь, а завтра наоборот! Хочешь, но не можешь! Сандор посмотрел на него внимательнее: ему это и в голову не приходило. – Вот-вот! – наставительно поднял палец Локк. – Помни же!.. Постепенно жизнь вошла в какую-то более или менее привычную колею. Сандор продолжал везде таскаться с Мандерли, присутствовал на всех советах, ходил на верфь и в порт, помогал составлять какие-то списки кораблей, занимался отгрузкой разных товаров в Браавос и Эссос, целый день делал кучу разных вещей, и постепенно с удивлением понял, что действительно начинает лучше разбираться во всем этом. Он восхищался Мандерли за то, что тот так многому его научил в такое короткое время, и думал лишь о том, чем сможет отблагодарить его, но у Мандерли и так было всё… кроме долгожданного наследника и продолжателя рода. – Вилла у нас в тягости, – в который раз без нужды сообщал он Сандору, который и так прекрасно всё понял: сложно было не заметить столь огромный живот. – Вот, ждем, вдруг хоть на этот раз мальчик. За что меня Семеро так наказывают, ума не приложу!.. Уж я ли не усерден в вере, я ли не жертвую!.. Пять выстрелов – и все мимо! И Вендела давно уже в живых нет… А и что мне от мальчика этого толку, он Флинтом будет, Флинты-то уж тоже заждались… От Винафрид с Эдвином не дождешься, как еще этих-то смогла от такой воблы сушеной родить… И прервется род Мандерли навеки! – Сандор успел наизусть выучить эту скорбную речь, и только вздыхал, ожидая продолжения. – И ты вот тут ходишь, бессовестный, по борделям лазишь, вместо того, чтобы наследника родить уже и успокоиться, бесишь меня прямо… – Да не лажу я по борделям… – мямлил Сандор. – Ай!.. – махал на него рукой Мандерли. – Не врал бы хоть! Как будто в Белой Гавани что-то есть, о чем я не знаю!.. Ну, пока походи, ладно уж, тем более у меня девушки там все проверенные, и мейстер у них прямо в борделе есть, а как надумаешь, так только скажи, и тут же женим тебя… Ты ведь из Западных Земель? Можешь, не знаю, к кому-нибудь там посвататься… У Эдмура Талли, поди, тоже незамужних девиц куча, в Речных Землях все знаешь какие плодовитые! Оглянуться не успеешь, а у тебя уже семеро! – Угу, прям хоть свою септу организуй, – проворчал Сандор, забыв, что с благочестивым Мандерли такие шуточки шутить нельзя. Тот сразу же набычился и погрозил ему пальцем. – Не греши, накажут! И так вчера на службе не был! Я всё-о-о-о знаю!.. За всей этой круговертью Сандор успел даже немного забыть про свой Последний Очаг, но оттуда неожиданно прилетел ворон. Септимус Холт писал, что дела в замке идут хорошо, никто никого не убил и не покалечил, Санни первые дни ничего не ела и выла целыми днями, но сейчас успокоилась и даже почти не скулит и не пытается сломать свой загон. Родди Шторм работает, как проклятый, и почти весь личный состав теперь обеспечен качественным оружием. На лесоповале и в полях все мирно и тихо, в замок заезжал Король одичалых и очень огорчился, что не застал Сандора. Читая письмо, Сандор чувствовал, как по лицу его блуждает радостная улыбка. Мог ли он мечтать о подобном? Он был уверен, что сдохнет где-нибудь под кустом или под той скалой, в битве с мертвецами или с Григором, а сейчас посмотрите-ка на него! Настоящий лорд, мать вашу!.. Тут он вдруг сообразил, что давненько не видел Эдмунда. В первые седмицы пребывания в Белой Гавани Эдмунд тоже везде за ним таскался, но на некоторые совещания его не пускали, и Сандор решил не дергать его, чтобы тот мог немного отдохнуть и заняться чем-нибудь другим. Но в последние дни его было совсем не видно, и Сандор немного забеспокоился: не то чтобы Эдмунд не может за себя постоять, да здесь это и не нужно – как и сказал Мандерли еще давным-давно, в Белой Гавани поддерживался такой порядок и дисциплина, что там не было необходимости носить оружие – но это было странно. То не отлипал от него, а то вдруг пропал, как не было. Пойти, что ли, поискать?.. В его комнату вдруг заглянул Мандерли. – Сандор! Пойдем, что покажу! – заговорщическим тоном прогудел он и поманил Сандора за собой. Сандор покорно встал и поплелся за ним. – Тебе непременно надо это увидеть! – гудел Мандерли, перебирая ногами с неожиданной для такого толстяка скоростью и таща Сандора за собой. – Я еще вчера показать тебе хотел, да ты опять в бордель сбежал, паршивец… – Сандор только виновато вздохнул. – Вот, пришли, только стой тихо, а то спугнешь! Они вышли на длинную крытую галерею, которая полукругом опоясывала залитый солнцем внутренний дворик, закрытый со всех сторон. Мандерли прижал палец к губам и указал вниз. Сандор посмотрел и чуть не расхохотался. Эдмунд, волосы которого были неумело заплетены и украшены разноцветными ленточками, с обреченным видом опустившись на четвереньки, катал на себе Рейнис Локк, изображая боевого коня. Ее сестра Рейла и кузина Леона, поджав губы, сидели поодаль с каким-то рукоделием в руках под присмотром септы, бросавшей на Рейнис уничижительные взгляды. – Н-но!!! Н-но!!! – азартно кричала Рейнис, изо всех сил поддавая Эдмунду пятками по ребрам. – Вперед, конь! Скачи быстрей! – Конь уже устал, – прохрипел Эдмунд. – Конь хочет кушать!.. Отпусти его в конюшню!.. – Нет, мы еще не приехали, – сказала Рейнис и снова стукнула его пятками. – Потом покушаешь, попозже! – Эдмунд сокрушенно вздохнул и покорно пополз в сторону песочницы, в которой был построен красивый замок из песка, отдаленно напоминавший Новый Замок. Там он решительно сбросил Рейнис в мягкий песок – та восхищенно завизжала – и с трудом поднялся на ноги, еле разогнув спину. – Ну коо-о-онь, ну еще-е-е! – капризно протянула она, но тут вмешалась септа: – Рейнис Локк, немедленно оставь молодого господина в покое! Мне стыдно за тебя! Рейнис надула пухлые губки, собираясь демонстративно заплакать, но увидела, что Эдмунд улыбается ей, и передумала. Она подошла к нему, протягивая вперед свои пухлые ручки, и он взял ее на руки и нежно прижал к себе. – Ты еще придешь, конек? – требовательно спросила она. Эдмунд кивнул. – Конечно, приду, – пообещал он и легонько дунул ей в лицо. Она зажмурилась и захихикала. – А теперь тебе пора на занятия. Иди, – он бережно спустил ее на землю и начал осторожно вытаскивать ленты из волос. – А как же песня? – своенравно спросила Рейнис. – Не пойду без песни. – Рейнис Локк! – вновь грозно окликнула ее септа. Эдмунд вздохнул, виновато глянул на септу и сказал: – Септа Орнелла, прошу прощения, мы недолго. Мы с Рейнис споем – и я тут же уйду, чтобы вам больше не мешать. Что ты хочешь послушать? – наклонился он к девочке. Сандор нахмурился. – Про колпак! – запрыгала она на месте, хлопая в ладоши. – Про колпак! Эдмунд покосился на септу и неуверенно сказал: – Малыш, может быть, что-нибудь другое?.. «Ты будешь спать, моя любовь»?.. – Нет, – вредным голоском ответила Рейнис. – Хочу про колпак! – «Медведь и прекрасная дева»?.. – попытался Эдмунд, но Рейнис была непреклонна. – Про колпак! – потребовала она. Эдмунд тяжело вздохнул, снова исподтишка глянул на септу и предупредил Рейнис: – Только ты подпевай, а то не буду петь! – Ладно, – Рейнис снова захлопала в ладоши и приготовилась: встала, преданно заглядывая ему в глаза, и чуть вытянулась на цыпочках. Сандор фыркнул, и Мандерли тут же пребольно пихнул его в бок. Эдмунд откашлялся и начал: – С головы сорвал ветер мой колпак… – Я хотел любви, но вышло всё не так! – запищала Рейнис. – Знаю я – ничего в жизни не вернуть, – покорно пел Эдмунд. – И теперь у меня один лишь только путь! – заверещала Рейнис, и они с Эдмундом отвратительными голосами завопили вдвоем: – Разбежавшись, прыгну со скалы!! Вот я был, и вот меня не стало!! И когда об э-э-этом вдруг узна-а-а-аешь ты!! Тогда поймешь, кого ты потеряла!! – ЭДМУНД!!! – гаркнул Сандор, не в силах и дальше терпеть это непотребство. Мандерли схватил его за руку и с неожиданной силой потащил с галереи. Эдмунд и Рейнис задрали головы, глядя на них с совершенно одинаковым, провинившимся и в то же время вызывающе-испуганным выражением лица, и это было еще смешнее, чем когда они пели. – Что за песни?! Эдмунд и Рейнис переглянулись и повесили головы. – Тихо, тихо, иди давай отсюда! – забормотал Мандерли, таща упиравшегося Сандора прочь. – Не видишь, что ли, что это жених и невеста?! Сандор остановился, как вкопанный, заглядывая в глаза Мандерли, решив, что ему либо послышалось, либо лорд Вилис так шутит. Тот, однако, был совершенно серьезен. – Что ты так смотришь? Лучше жениха во всех Семи Королевствах не найти для нее, чем наш дорогой Эдмунд! – влюбленным голосом прогудел Мандерли. – У вас какая-то мания с возрастом появилась, лорд Вилис – женить!.. – проворчал Сандор. – Невзирая на возраст притом! – А что возраст? – искренне изумился Мандерли. – Ну, если забыть, что одному семнадцать, а другой – сколько? четыре? – то ничего, конечно. – Ой, ну перестань, – махнул рукой Мандерли. – Можем с тобой сговориться прямо сейчас, а свадьбу потом… – Сандор посмотрел на него настолько выразительно, что лорд Вилис обиженно умолк и засопел от негодования. – Об этом еще очень радо говорить, – взял себя в руки Сандор. – И потом, куда Эдмунд приведет молодую жену? У него нет своего замка… – Тогда здесь останутся, вон Эдвин же остался, хоть он и старший в роду! А Эдмунду-то сами Семеро велели, раз так… – Лорд Вилис, – медленно и раздельно, как ребенку, сказал Сандор. – Эдмунду рано жениться. А уж Рейнис тем более рано выходить замуж. Лет этак через пятнадцать подумаем об этом, а сейчас нас, кажется, ждут на верфи!.. *** Через пару седмиц, когда Сандор вместе с Мандерли, Леннартом Холтом и специально вызванным на подмогу Эдмундом до позднего вечера проверяли какие-то счета, в кабинет неожиданно вошла септа Орнелла, воспитательница внучек Мандерли. – Простите мое вторжение, милорды, – низко поклонилась она. – Лорд Крейн, прошу меня извинить… эта дрянная девчонка отказывается ложиться спать, пока вы к ней не зайдете! Всю душу мне вымотала! Сандор развеселился. Лорд Крейн, подумайте только! – Иди, деточка, иди, конечно, – закудахтал Мандерли, делая Сандору какие-то отчаянные знаки: было ощущение, что он подмигивает ему не только глазами, но и всем телом. – Иди, посиди с ней, а потом к себе иди, мы тут сами закончим, правда, Сандор? – и он опять подмигнул. – Закончим, закончим, – подтвердил Сандор, с удивлением глядя на эти кривляния. – Иди, Эдмунд, уложишь ее – и сам ложись. Эдмунд послушно встал, поклонился, пожелав им обоим спокойной ночи, и ушел вслед за септой. Мандерли тут же вскочил, махнул рукой Холту, который только уныло кивнул, схватил Сандора за руку и куда-то потащил. – Куда?.. – удивился Сандор. – Счета!.. – Да подождут счета, идем скорее, посмотришь на них, и всё сам поймешь! Спорит еще со мной!.. Они прокрались за Эдмундом и септой, которая всю дорогу вполголоса жаловалась на непослушание и своенравность избалованной Рейнис, до самой комнаты. Там при виде Эдмунда поднялся счастливый визг, но он тут же строго сказал: – Нет, Рейнис, так не пойдет. Ложись в постель сейчас же. Иначе не буду колыбельную петь. – Будешь! Будешь! Будешь! – радостно вопила Рейнис, судя по всему, подпрыгивая на кровати. Сандор и Мандерли весело переглянулись. – Не буду. Ложись, – твердо сказал Эдмунд, – Септа Орнелла, думаю, мы справимся сами. Септа вышла из комнаты, увидела Сандора и Мандерли, которые сделали вид, что просто идут мимо, поджала губы и ушла. Лорд Вилис и Сандор тут же снова прильнули к приоткрытой двери. – Какую песенку будем петь? – спросил Эдмунд у Рейнис. – Про кошку? Обернусь я белой кошкой да залезу в колыбель… – Про кошку вчера было, – напомнила Рейнис. – Тогда про месяц? По лазоревой степи ходит месяц молодой… – Нет, про месяц каждый день поём, – капризно сказала Рейнис. – Хочу другое! Эдмунд помолчал, видимо, решая, какую еще песню он может спеть. – Спой такую, какую еще не пели никогда! – потребовала Рейнис. – Ох, да не бывает таких, – засмеялся Эдмунд. – Я тебе уже все спел, какие знал! – А ты подумай! – сказала Рейнис. Эдмунд действительно надолго задумался, и наконец тихо сказал: – Да, такая песня есть… Правда, я не слышал ее много лет… и еще дольше не пел… Странно, что я не вспомнил ее раньше, ведь она считается гимном дома Крейн… – Почему? – тут же спросила Рейнис. Эдмунд тяжело вздохнул. – Потому что она так и называется – «Журавли»… Но я не уверен, что смогу спеть ее до конца, малышка. – Но ты попробуешь? – заискивающим голоском пропищала она. – Да. Я попробую, – после некоторой паузы ответил Эдмунд и тихо начал петь. – Мне кажется порою, что солдаты С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей… Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса – Не потому ли с кличем журавлиным От века речь Просторская сходна... – голос его становился всё тише и тише, он пел всё медленнее. Рейнис молчала. Сандор не знал, куда деваться. Мандерли закрыл глаза рукой и привалился к стене. Сандор страшно жалел, что они пришли сюда, но и уйти уже не мог. – Летит… летит… по небу… клин усталый, – еле пел тем временем Эдмунд, с усилием выталкивая из себя каждое слово. – Летит… в тумане… на исходе дня… И в том строю есть… промежуток… малый… Быть может… – голос его упал до шепота, – это… место… для меня… Настанет… день… и… с журавлиной… стаей… Я… поплыву… в такой же… сизой… мгле… Из-под небес… по-птичьи… окликая… Всех вас… кого… оставил… на земле… Эдмунд замолчал. Мандерли, не таясь, вытирал слезы рукавом, а Сандор, проклиная его про себя, ткнулся лбом в стену, боясь выдать свои чувства и молясь, чтобы комок в горле скорее исчез. – Это очень хорошая песня. Я слушаю, – сонным голосом сказала Рейнис. – Я не сплю!.. – Да, я знаю, – сдавленно отозвался Эдмунд. – Прости, я… не могу больше петь, Рейнис… – Потому что ты плачешь? – Нет. Мужчины не плачут. – А ты мужчина? Эдмунд невесело усмехнулся. – Пожалуй, да, – ответил он. – Ты меня поцелуешь на ночь? Как будто я принцесса, а ты пришел меня спасти. – Конечно, – ласково ответил Эдмунд и поцеловал ее. – Спи, маленькая. – Угу, – ответила она и зевнула. – Я тебя люблю, конек! – И я тебя люблю, Рейнис, – заколебавшись на мгновение, ответил Эдмунд. – Сейчас выйдет! Уходим скорей! – зашептал Мандерли Сандору. Тот оторвался от стены и кивнул. Незачем Эдмунду их видеть. Они только успели забежать за угол, как Эдмунд действительно вышел из комнаты Рейнис. Осторожно выглянув из-за угла, Сандор понял, что прятались они напрасно. Эдмунд шатался, как пьяный, держась одной рукой за стену, и явно с трудом понимал, что происходит. Он шел всё медленнее, и в конце концов привалился к стене и сполз по ней, сев на каменный пол. Сандор с ужасом увидел, что Эдмунд до крови укусил себя за руку, но это не помогло: из груди его вырвался чудовищный, душераздирающий, нечеловеческий вой. Он откинул голову, стукнувшись затылком в стену, и задыхался от рыданий. – Мама!.. Рози!.. – услышал Сандор и окаменел. – Мама!.. Мамочка! – плакал Эдмунд так, что сердце разрывалось. Мандерли чуть не хватил удар. – Бедный ребенок! – трагически зашептал он. – Беги скорее, утешь его! – Как я пойду теперь, он же поймет, что мы всё слышали! – Да неважно уже, у него истерика, помоги ему! – толкнул его Мандерли. Сандор вышел из-за угла, подошел к Эдмунду и поднял его на ноги. Тот даже не удивился, уткнулся лицом в плечо Сандора и продолжил выть. Сандор мог только стоять и ждать. Наконец Эдмунд немного успокоился и виновато посмотрел на него, отстраняясь. – П-простите, милорд, – выдавил он. – Не понимаю, что на меня нашло. – Да за что простить-то, – проворчал Сандор со всей нежностью, на которую только был способен. – В последний раз плачешь… можно… – Я… тогда не плакал по ним, – всхлипнул Эдмунд и вытер нос рукавом. – А сегодня… Она совсем как Рози! – с болью сказал он. – Рози была еще жива!.. Она не узнала меня, но она была еще жива. Я нес ее к нашему мейстеру, а она умерла, – он перестал плакать, голос его стал монотонным, он смотрел куда-то в одну точку, и слушать его было невозможно. – Я искал его по всему замку, когда они ушли, хотя там всё уже горело, я держал ее на руках и только и думал, что мейстер Джарет спасет ее, что я должен успеть, а он уже умер, когда я его нашел. И она умерла, пока я ее нес. И мама умерла. И отец. И бабушка. И Даррио. Зачем я остался. Почему они не убили меня. Зачем они сделали меня таким. Они каждую ночь мне снятся. Все они. Мандерли, не в силах терпеть всё это, выкатился из-за угла и безуспешно прикинулся, что он просто проходил мимо. – О, Сандор, и Эдмунд, ты тоже здесь! – совершенно неубедительно удивился он. – Кажется, нам пора немножечко подкрепиться! – лорд Вилис был свято убежден в том, что все беды решаются одним способом: сперва необходимо поесть, а там уже решать, как быть. Эдмунд отвернулся к стене, пытаясь вытереть лицо. Сандор глянул на лорда Вилиса и коротко кивнул. – Пойдем, Эдмунд, правда, поедим что-нибудь… – сказал он и хлопнул сына по плечу. – Идем. III Корабли причалили к пристани Королевской Гавани, когда уже почти стемнело. Брандон Старк Сломленный, окруженный королевскими гвардейцами – всеми, кроме Бриенны Тарт – неподвижно сидя в своем кресле, наблюдал за тем, как они причаливают, и по лицу его, как всегда, ничего нельзя было прочитать. – Великий мейстер, как чувствует себя ваша супруга? – безучастно спросил он стоявшего немного поодаль Сэмвела Тарли. – Благодарю, ваше величество, ей значительно лучше, – ответил Сэм, с губ которого не сходила радостная улыбка. – Мейстер Арстен говорит, что следов от ожогов не останется даже на руках. – Прекрасно. Мальчик в порядке, надеюсь? – Да, ваше величество, он вместе с ней, в одной палате. Он уже не болен, но ей так спокойнее. Я пойду обратно к ним, когда мы встретим Джона… – Эйгона, – спокойно поправил его Бран. – Он Эйгон Таргариен, шестой своего имени, последний от крови дракона. Появление Джона, Арьи и Якена Х’гара не было встречено овацией. Бран лишь протянул руку Джону, и тот пожал ее. Арья и Якен, уже вновь принявшие свой обычный отстраненный вид, спокойно наблюдали за их встречей. – Мне жаль, Эйгон, – спокойно сказал Бран, указывая на волосы Джона. Тот безразлично пожал плечами. – Мне это неважно… как и тебе, полагаю, – он выразительно посмотрел на голову самого Брана – к отдельным черным прядям словно пристал белый пух улетевших птиц… – То, за чем мы отправлялись, находится в этой корзине. – Да, я знаю, – кивнул Бран. – Ты выполнил свое предназначение. Отныне ты свободен. Джон пристально посмотрел на него, и хотел было возразить, но промолчал. Тут он увидел сияющего, радостного Сэма и подошел к нему. – Сэм, – протянул он ему руку, но тот бросился к нему в объятия. – Мой дорогой друг… – Джон… Эйгон… я так ждал тебя!.. Ты… можешь поговорить со мной? Джон кивнул, и они медленно пошли вдоль пристани, не обращая внимания на портовую сутолоку и шум. Арья и Якен остались стоять рядом с Браном, и тот тихо, но твердо говорил им что-то. – Джон, я… ты знаешь, у нас такая радость… то есть, конечно, не радость, а ужас, но все равно!.. Понимаешь, Лилли… Они с Таллой ушли в какую-то лавку, а дети остались с няней, и та уснула… Опрокинулся светильник, начался пожар… Сэмми успел выбежать сам, а Алестер остался в горящей комнате. Никто не решался войти туда, даже мужчины… Никто, кроме Лилли. Она бросилась туда, хотя ее останавливали, и я думал, что потеряю их обоих, но она вынесла его в последний момент, хотя все волосы у нее сгорели, и одежда тоже, у нее были страшные ожоги… И теперь она не отпускает его от себя ни на мгновение, и говорит, что была такой глупой – ей казалось, что она сама мне не нужна, и что мне от нее нужен был только сын, поэтому она не могла заставить себя его полюбить. Но теперь с этим покончено. Она теперь знает, что любит его больше жизни… Джон потрясенно смотрел на Сэма, который улыбался и плакал одновременно. – А… мальчик? Что с ним? – тревожно спросил он. – О, с ним уже все в порядке, он только немного надышался дыма. Мейстер Арстен говорит, что он здоров. А Лилли в лечебнице, но ей тоже уже гораздо лучше, мейстер Арстен приложил все усилия, и у нее даже почти не останется шрамов от ожогов. – Я рад, я так рад, Сэм, – серьезно глядя на него, ответил Джон. – Надеюсь, что это последняя беда, которая с вами случится… *** – Правда же, они прекрасны, Джон? – тихо прошептала Мира, глядя на спящих сыновей. Глаза ее светились тем особым светом, который зажигает лишь счастливое материнство. – Это Нед, а это – Хоули! Видишь, да? Нед больше похож на меня, а Хоули – на Брана! По глубочайшему убеждению Джона, оба они походили на два туго спеленатых кулька, в которых с трудом можно было опознать хоть что-то человеческое, не говоря уж о том, чтобы ухитриться каким-то неведомым образом различить их – крошечные, едва заметные носики и щеки, больше ничего – но он благоразумно не стал озвучивать это мнение. Он тепло посмотрел на Миру, которая явно не могла думать ни о чем другом, и кивнул. – Очень похожи, – уверенно сказал он. Как оказалось, он инстинктивно подобрал совершенно правильные слова, которых от него и ожидали: Мира тут же прониклась к нему бесконечной симпатией и полюбила его навек, заранее прощая все его недостатки. – Правда? – с радостью переспросила она. Джон решил кивнуть, и Мира встала и обняла его. – А Бран говорит, они похожи на всех детей, – немного обиженно сказала она. – Он не видит, что они совсем разные! – Ну что ты, – успокаивающе сказал Джон, надеясь, что его не заставят подробно рассказывать, чем именно один из них отличается от другого. – Совершенно разные. Вот этот правда больше на тебя похож, а этот – ну просто вылитый Бран, – неопределенно указал он, надеясь, что это прозвучит достаточно правдоподобно. Мира взмахнула ресницами и тихонько засмеялась. – Наоборот! Ладно, иди уже, я же понимаю, что мужчинам все детки на одно лицо!.. Бран сказал, поговорит с тобой у себя, а не в тронном зале… Бран действительно ждал его у себя. Джон посмотрел на его лицо и ощутил глухую тоску. Когда-то он учил семилетнего малыша: «держи стрелу ровней!», где он теперь?.. Всё прошло, развеялось, словно дым погребального костра… – Не нужно, Эйгон, – тихо сказал Бран, глядя в окно. – Прошлое не вернется. Мы не можем изменить его, но можем принять. – Да, ты прав, – сказал Джон. – Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Бран и посмотрел ему в глаза. Джон вздохнул. – Там никому не будет дела до того, кто я. Там нет имен и титулов. Там хранят обет молчания, и никто не знает, кто именно находится на острове. Мне кажется, это самое подходящее для меня место. Бран долго молча смотрел на него и наконец медленно сказал: – Прошу тебя, не спеши с этим решением. Тихий Остров никуда не исчезнет. Джон не удивился. – Почему я не должен спешить? – только и спросил он. – Потому что мне вновь понадобится твоя помощь… в последний раз, – печально и немного торжественно ответил Бран. – Не только твоя, но и твоя тоже… К сожалению, Тормунд не умеет читать, и я не могу предупредить его заранее. Мне понадобится также его помощь, и помощь лорда Последнего Очага, потому что это самый северный из замков Вестероса… – он посмотрел на встревожившегося Джона и успокаивающе поднял руку. – Не нужно, Эйгон, не говори ничего. Теперь, когда родились Хоули и Нед, я уйду спокойно. У меня еще есть очень много времени – может быть, что-то около двух, или даже трех лет… Ты ведь сможешь подготовить для меня кое-что за это время?.. – Конечно, – ответил Джон. Ты еще спрашиваешь…