Дивный новый мир

I Сандор вновь попросил через Эдмунда разрешения сидеть в зале, а не за высоким столом. Санса разрешила – конечно, немного обидевшись – раз он так не хочет сидеть с ней рядом, то пусть сидит, где хочет, не станет же она ему навязываться! Она исподтишка наблюдала за ним во время ужина, стараясь не обращать внимания на красноречивое молчание мейстера Оллена. Интересно, Сандор специально годами носит одну и ту же одежду, или у него это получается само собой? Санса могла бы поклясться, что его черный дублет – всё тот же, что был на нем в прошлый раз. Кажется, они с Эдмундом прекрасно отдохнули в Белой Гавани: по крайней мере, Эдмунд стал еще крупнее, он теперь ростом почти с Сандора, уступает ему только шириной плеч… Ей бросилось в глаза, что теперь Сандор вел себя, как настоящий лорд: спокойная уверенность, с которой он держался, была так не похожа на его обычное поведение, что Санса смотрела на него, почти не отрываясь, надеясь, что на это никто не обратит внимания. Впрочем, в зале было не так много народу: лорд Ройс, который только недавно вновь гостил в Винтерфелле, туманно намекая на то, что Робин Аррен прекрасно заботился бы о щенке Бесси, в отличие от некоторых лордов, которые не ценят королевские подарки, к счастью, убрался в Долину несколько дней назад. Санса потихоньку наблюдала за Сандором: когда к нему зачем-то подошел ее кастелян – видимо, что-то спросить – то ей показалось, что Сандор вполголоса вежливо, но решительно и твердо отчитал его за что-то, и была потрясена. Кажется, в Белой Гавани он не только отдохнул, но и многому научился… Она иногда рассеянно поглядывала и в тарелку, одновременно вяло споря с мейстером Олленом, который в который раз начал настаивать на том, что у ее дверей необходимо выставлять на ночь стражу. – Мейстер Оллен, я уже говорила и повторю вновь: мои родители никогда даже не думали ни о чем подобном. К ним всегда можно было зайти, в любое время дня и ночи. И я не собираюсь делать по-другому. В Винтерфелле безопасно. – Я не говорю, что в Винтерфелле опасно, я говорю о том, что так положено. – А я говорю, что не хочу никакой стражи. Это просто смешно. – Ох, я понимаю, ваше величество, что вы находите забавным постоянно изводить меня своим сопротивлением… – Не надо, мейстер Оллен. Если хотите, я буду закрываться на засов. И, в конце концов, у меня там Бесси, – сказала Санса и тут же вспомнила, что Бесси теперь ночует в зале у камина. – Слава богам, нет, – сурово отрезал мейстер Оллен и многозначительно замолк. Санса тоже замолчала и опять посмотрела на Сандора. Приехал сюда с бородой, а теперь побрился. Специально ради нее? Да нет, вряд ли… – Хотя бы пирожное съешьте, раз уж лорд Клиган привез вам такой долгожданный подарок, – предложил вдруг мейстер Оллен, со вздохом наблюдая за тем, как она ковыряет ложкой грибное рагу. – Лимоны очень полезны! – Да, конечно, – с облегчением отозвалась Санса, которая смотрела на пирожные с вожделением, дожидаясь, когда мейстер Оллен закончит трапезу и выйдет из-за стола, чтобы он не начал ругать ее за то, что она питается одними сладостями. – Съем одно, так и быть… Мейстер Оллен издал звук, который можно было бы принять за фырканье, если бы он умел смеяться. – И все-таки я полагаю, что стража у дверей необходима! – напоследок заметил он, поднимаясь со своего места и кланяясь Сансе. – Я вам еще нужен, ваше величество? – Нет, благодарю, мейстер Оллен, – рассеянно сказала Санса. – Я пойду к себе, отдыхать. Или, может быть, прогуляюсь немного перед сном… – Хорошо, – ответил мейстер Оллен и добавил: – Спокойной ночи, ваше величество. Надеюсь, сегодня вам удастся хорошо выспаться. – Спасибо, – чуть удивленно ответила Санса. – Я тоже на это надеюсь… *** Сандор чувствовал, что сердце у него колотится, как бешеное. В коридоре никого не было. Санса довольно давно ушла из Малого чертога, в котором подали ужин, и должна была находиться в комнате. Что я мнусь тут на пороге, как мальчишка? – злился он на самого себя. Молча зайти, молча отдать коробку. Ничего сложного. Завтра уехать до рассвета. И всё, и нечего тут бояться… Он решительно постучал в дверь. Нет ответа. Он постучал вновь. Опять нет ответа. Ну вот. Уснула. Прямо как в тот раз, когда я ломился к ней в повозку… хотя нет, тогда она не спала. Он приложил ухо к двери, навалившись на нее, и тут она вдруг открылась. Не заперто! – изумился он. В пекло. Я сделаю это. Он решительным шагом вошел в комнату и остановился, крутя головой во все стороны. Где же она? Так, это ее кабинет… и из него… о боги… вход в спальню… О, седьмое пекло, там ее кровать… Он помнил, что очень хотел завалиться на ее кровать еще при Черноводной, но так и не решился, ведь она тогда была совсем ребенком... Но в тот раз он был пьян в дымину, а сегодня абсолютно трезв, ему не будет оправданий, если она вдруг зайдет сюда и увидит в своей собственной постели такой удивительный сюрприз. Однако пора сваливать отсюда. Ему повезло: даже отдавать из рук в руки ничего не придется. Он просто поставит подарок где-нибудь на видном месте и сбежит, а завтра уедет как можно раньше. Он осторожно достал статуэтку из коробки и снова закрутился, решая, куда ее приткнуть. Каминная полка была слишком узкой. В спальне, кажется, не было никакого стола. Рабочий стол Сансы был занят бумагами и свитками, он не стал ничего там трогать. Куда девать-то? – панически думал он. Наконец, снова наведавшись в спальню – Сандор прекрасно понимал, что очень рискует, но не смог справиться с искушением и чуть-чуть осмотрелся там, с интересом разглядывая какие-то женские штучки, стоявшие на маленьком столике рядом с изголовьем – он решил, что поставит статуэтку на этот маленький столик, отодвинув всю ерунду. Да. Так будет лучше всего. Он торжественно водрузил статуэтку на столик и удовлетворенно вздохнул. Да. Она не бросается в глаза, но ее нельзя не заметить. Пора. Он вышел из спальни и быстрым шагом пошел к двери, ведущей в коридор. Тут дверь открылась, Санса с какой-то кружкой в руках вошла в комнату и задвинула засов. Сандор замер. Вот так попал. Санса, которая не заметила его в первое мгновение, повернулась, подняла голову и вперила в него внимательный взгляд. Сандор молчал. – Это начинает входить у вас в привычку? – спокойно спросила Санса, изучающе глядя на него. – На этот раз я трезвый, – неловко отозвался Сандор после долгого молчания. – Разница коренная, – ядовито согласилась Санса, проходя в комнату и ставя кружку на каминную полку. – Полагаю, спрашивать, как вам пришло в голову, что можно без спросу проникнуть в комнату королевы Севера, не только бессмысленно, но и жестоко? Или вы перепутали меня с Бриенной Тарт?! – Да я подарок принес! – буркнул Сандор. – Уходил уже. Не знал, что вас нет, а то не лез бы сюда. Всё, ухожу. Простите. Честно, не хотел… ну… – А где подарок? – вдруг с интересом спросила Санса, прервав его жалкое бормотание. – А… это… там, – неопределенно указал Сандор, махнув рукой в сторону спальни. – Ну… там… На столике стоит. – А почему было лично не вручить его? – допытывалась Санса. Сандор молча пожал плечами. – Что ж, раз уж вы принесли его, то вручите, как полагается, – сказала она. Сандор тяжело вздохнул. – Опять туда идти, что ли? – безнадежно спросил он. – Ладно. – Он решительно прошел в спальню, схватил статуэтку, вернулся в кабинет и сунул ее Сансе в руки. – Вот. Санса взяла ее и поднесла к пылавшему в очаге огню, чтобы рассмотреть как следует. Сандор стоял, отвернувшись, не в силах уйти, и ждал ее решения. Санса молча смотрела на последнюю работу старого Тома. Это была не совсем статуэтка – скорее, маленькая сценка, сделанная из дерева. Сюжет был прост: огромный лохматый пес, лежа в траве, смотрел снизу вверх на маленькую певчую пташку, которая сидела на кусте и пела, прикрыв глазки. Но мельчайшие подробности, которыми снабдил свою работу автор, делали ее совершенно особенной. Санса медленно разглядывала шрамы от ожогов на морде пса, черный лак, которым была покрыта его левая передняя лапа, кровоточащую рану на его задней лапе, которую он держал так, что видно было, что она всё еще болит… длинные острые шипы на кусте, на котором сидела пташка, забор, который отделял от нее пса… ржавую, уже почти полностью истершуюся цепь, которой он был прикован – он мог бы уйти, легко оборвав ее, но лежал неподвижно… Она увидела маленькую корону на голове пташки, красивые, тщательно вырезанные перышки… ее чуть прикрытые глаза, вздернутый клювик… свалявшуюся шерсть пса, светлое пятно на его голове, выражение глубочайшей тоски на морде, преданность в его взгляде, который он не отрывал от маленькой пташки – а та пела свою песенку, отвернувшись от него… Я люблю тебя, без слов кричала эта статуэтка, люблю больше жизни, не надеясь ни на что. Санса почувствовала, как у нее сдавило горло, а к глазам подступили слезы. Она посмотрела на Сандора. Тот стоял, опустив голову и глядя в пол. Санса отодвинула со стола письма и осторожно поставила туда статуэтку. – Ну, я пошел, – не оборачиваясь, тихо сказал он и остался стоять. – Да, – совсем тихо ответила Санса. – Завтра уеду. – Да. – Спокойной ночи, – все так же, не поворачиваясь, сказал он, продолжая стоять на месте. – Да. – Ну… вот, – вздохнул он напоследок и двинулся к двери. Он сейчас уйдет и больше никогда не вернется, панически подумала Санса. Он дошел уже почти до самой двери, когда она шепотом – голос куда-то исчез – позвала его: – Сандор! Он обернулся к ней. В глазах его она увидела то же самое выражение, что у деревянного пса: безграничная любовь, безграничная преданность – и страх быть отвергнутым. Санса с трудом подошла к нему на негнущихся ногах и протянула вперед руки. В первое мгновение он не понял, чего она хочет, и почти отступил от нее. Но она поднялась на цыпочки и обхватила руками его шею, и он тут же схватил ее и сжал в объятиях так сильно, что в горле у нее что-то пискнуло. Он ослабил хватку, наклонился и прильнул губами к ее губам. Это было похоже на Дикий огонь. Санса почувствовала, что ее бросило в жар, и одновременно по спине побежали мурашки, как при ознобе. Он жадно целовал ее губы, лицо, шею, волосы, а она слабо отвечала ему, тоже целуя его куда попало. Он вдруг открыл глаза, посмотрел на нее и вновь тихо засмеялся тем гортанным смехом, похожим на рычание, который она часто вспоминала, когда не могла уснуть, и от которого у нее что-то тоненько дрожало внутри. – Подожди. Не так, – прошептал он, взял ее за подбородок и внимательно глянул ей в глаза. Они снова стали темными, откуда-то издалека подумала Санса. – Я так и знал. Маленькая Пташка совсем не умеет целоваться. Не спеши. Вот как надо, – и он вновь поцеловал ее в губы, на этот раз медленно, не спеша, словно пробуя ее на вкус. Санса почувствовала, что у нее кружится голова, и вцепилась в него изо всех сил, чтобы не упасть. Тут Сандор вдруг отстранился, отпустил ее, отвернулся и отступил на два шага. – Ты куда? – хриплым голосом спросила она, подходя к нему. – Не трогай меня. Подожди, – тоже хрипло отозвался он, отстраняя ее руку и тяжело дыша. – Я еще могу уйти. Потом не смогу. Даже если будешь вопить тут на весь замок. Потом можешь казнить, мне будет всё равно. – Обязательно, – шепнула она. Он криво улыбнулся и подхватил ее на руки, даже не поморщившись от боли в ноге. – Не в ту сторону, туда, – указала она ему на кровать, потому что он ухитрялся одновременно целовать ее и не видел, куда идет, да и в спальне было почти совсем темно. – Угу, – пробурчал он, пытаясь снять с нее платье. – Проклятая шнуровка… *** Больше всего на свете он боялся обидеть ее, напугать, сделать ей больно. *** Больше всего на свете она боялась обидеть его, сделать что-то не так, разочаровать его. *** Он не был слишком опытным мужчиной – несколько шлюх давным-давно в Королевской Гавани и одна, всего одна, в Белой. Что бы ни говорил Мандерли, Сандор вовсе не стремился постоянно таскаться в бордель: он был там всего несколько раз, и однажды ощутил такое отвращение к рыжеволосой равнодушной девке и к самому себе, что вышел оттуда и больше не возвращался. Он хотел, чтобы Сансе было с ним хорошо, но не знал, как это лучше сделать, и только старался двигаться медленно и осторожно, чтобы ей хотя бы не было совсем уж противно – пока еще мог двигаться медленно и осторожно. Она не позволила призраку Рамси даже появиться на пороге. Она в первый раз одна с любимым, и этого у нее уже никто не сможет отнять – ни живой, ни тем более мертвый. Она поняла, что он старается сдерживаться, чтобы не причинить ей боли, и была благодарна ему – она и не догадывалась, что мужчины так могут. Впервые она почувствовала, что то, что всегда казалось ей чем-то ужасным и грязным, может быть совсем другим – чистым и искренним. А потом им было уже некогда о чем-то думать. II – Сандор. – М. – Сан-дор! – М? – Ты очень тяжелый. – Угу. – Я имею в виду, мне нечем дышать из-за тебя. – Угу. – В смысле, ты можешь… ну… Он открыл глаза и испуганно посмотрел на нее. Она задыхается из-за меня! Он тут же перекатился на спину, притянул ее к себе и положил на грудь, обняв обеими руками и прижав к себе – он так и не успел снять перчатку, и она чуть царапала ее голую спину. Санса слышала, как сильно бьется его сердце, он тяжело и шумно дышал, и она поняла, что тоже громко сопит от непривычной усталости, а ведь септа Мордейн так много раз твердила ей, что настоящих леди можно узнать по легкому дыханию!.. Она чуть улыбнулась, устраиваясь поудобнее: на широченной груди Сандора было много места, но она была очень уж жесткой, и волосы щекотали ей лицо. Сначала она положила руку ему на грудь, но потом, когда его дыхание постепенно выровнялось и стало глубоким и ровным, а сердце перестало так сильно стучать о ребра, начала водить по ней указательным пальцем, и почувствовала, как он напрягся всем телом. Санса улыбнулась, и Сандор почувствовал движение ее губ. – Что ты там хихикаешь? – подозрительно спросил он. – Ничего, – ответила Санса и тут же рассмеялась. Сандор поднял ее и легко приблизил ее лицо к своему, заглядывая ей в глаза, насколько позволял тусклый свет от почти догоревшего камина. – Просто… – Что? – недоумевал он. – Что ты смеешься? – Ты очень лохматый, оказывается! – она провела рукой по его груди и снова засмеялась. Он сперва нахмурился, но потом вдруг улыбнулся совершенно мальчишеской улыбкой и прошептал: – Ну всё, держись, Королева-Волчица!.. я давно хотел показать тебе, что бывает с теми, кто дразнится и хихикает!.. Во второй раз она почти почувствовала, что имели в виду такие, как Маргери Тирелл – те, кому повезло... На сей раз Сандор рухнул на кровать и простонал: – Всё, у меня больше нет сил! – У меня тоже, – призналась Санса. Он повернулся, стараясь спрятать обожженную часть лица в подушки, и как-то странно глянул на нее. – Послушай… – нерешительно начал он. – Я… ну… – он тяжело вздохнул и зажмурился на миг, потом открыл глаза и бросился, как в омут: – Сорок три для тебя очень страшно? – Чего сорок три? – не поняла Санса. – Сорок три года. Мне, – вздохнул Сандор. – Я слишком старый для тебя. И вообще… Знаю, сейчас не время… Скажи… – он помолчал, собираясь с духом. – Мне уехать завтра?.. – и посмотрел на нее с такой тоской, что у Сансы заныло внутри. Глаза его блестели, отражая мерцание углей в очаге. – А ты хочешь уехать? – спросила она, и ее голос предательски дрогнул. – Конечно, нет, – быстро ответил он. – Только… ты завтра утром пожалеешь обо всем, что было, и что мне останется?.. – Почему ты решил, что я пожалею? – спросила Санса и с какой-то острой и яркой радостью смотрела, как его лицо постепенно светлеет, становясь совсем другим – молодым и счастливым. – Я знаешь о чем жалею? – О чем? – испугался он. – О том, что не догадалась взять с кухни что-нибудь поесть, а не только попить. Я ужасно проголодалась!.. *** Санса проснулась от того, что ей постоянно снилось, будто она падает куда-то в пропасть. Кроме того, она сильно замерзла и пыталась поджать ноги под одеяло, но не находила его. Открыв глаза, она вдруг сразу вспомнила о том, что произошло вчера, и повернулась к нему. «С. Клиган, л. П. О.» лежал, раскинув в стороны руки и ноги, и занимал почти всю кровать, натянув на себя все шкуры и одеяла. Санса поняла, почему падала во сне: она лежала на самом краю и вот-вот должна была свалиться с кровати, но вовремя проснулась. К тому же, в окно ярко светило солнце, и Санса с содроганием поняла, что они проспали, должно быть, почти до полудня. Сандор крепко спал, и она решила сделать то, чего ей так давно хотелось – рассмотреть его поближе. Во сне его лицо было совсем другим – оно казалось странно беззащитным, губы чуть приоткрылись во сне, как у ребенка, придавая ему какой-то трогательно юный вид. Санса поняла, что больше всего ей хочется, чтобы он каждый день засыпал и просыпался с ней рядом... Но тут же она вспомнила о том, что ее скоро хватятся, и решила встать – пусть Сандор спит, она закроет дверь в спальню, а потом он выйдет через тайный ход в богорощу. Она очень осторожно, стараясь не разбудить его, встала и поискала глазами халат. Ах, вот же он, в кресле. Она взяла его… – Что это? – раздался его напряженный голос у нее за спиной. Санса поспешно завернулась в халат и обернулась. Сандор, опершись на один локоть, смотрел на нее широко открытыми потемневшими глазами, брови были нахмурены, губы сурово сжаты. Санса опустила голову. – Я. Спрашиваю. Что. Это. Такое. У тебя. На спине, – раздельно проговорил он сквозь зубы так, словно у него болело всё тело, и пристально посмотрел на нее. Санса вновь ощущала его взгляд всем телом. – Подойди сюда, – позвал он голосом, в котором слышался безумный гнев. – Подойди сюда! Санса подчинилась, медленно подходя к нему. Он встал, не обращая внимания на собственную наготу, рывком сдернул с нее халат – она даже не пыталась помешать ему – и потрясенно уставился на ее тело. – Это сделал он? – задыхаясь, как после бега, спросил он. Санса кивнула. – Он берег мое лицо – ему нужно было, чтобы лорды узнали дочь Неда Старка, – тусклым, ничего не выражавшим голосом ответила Санса. – Как видишь, в остальном он ни в чем себя не ограничивал… – Вижу, – еле произнес Сандор. Кулаки его сжались. Санса поежилась, и он поспешно подхватил ее и почти отнес на кровать, закрыл одеялами, прижал к себе и начал баюкать, как маленькую. Санса даже не заметила, что по лицу у нее бегут слезы. Сандор, однако, заметил это и страшно перепугался. – Прости! – воскликнул он. – Прости, я обидел тебя… – Нет-нет… – слабо сказала Санса. – Я думала, ты… тебе стало совсем… неприятно смотреть на меня. – Глупая, – прошептал он так нежно, что она почувствовала, как внутри у нее с треском надломился и начал таять лед. – Думаешь, меня можно отвратить шрамами? – и он принялся целовать ее, ласково и бережно, совсем не так, как вчера. Санса с радостью отвечала на его поцелуи, и они становились все более жаркими. Они уже почти приступили к тому, что неизбежно следует за поцелуями, как вдруг в дверь кабинета постучали. Санса и Сандор отпрянули друг от друга и растерянно переглянулись. – Мейстер Оллен, – проговорила Санса и судорожно сглотнула. – Он всегда так стучит. Посмотри, как высоко солнце! Он потерял меня. О, что делать? Сандор снова нахмурился. – Ну, ты же не можешь предъявить меня своим домашним, – зло сказал он, пытаясь скрыть боль. – Сейчас спрячусь где-нибудь в шкафу… или под кроватью, как положено Псу!.. А потом уйду, когда ты уйдешь с ним, вот и всё! – он резко встал с постели и захромал к своим вещам, которые так и валялись на полу бесформенной кучей. – Надеюсь, что не доставил вам слишком много неудобств этой ночью, ваше величество! – рявкнул он, яростно хватая свою одежду. – Что ты такое говоришь? – воскликнула Санса. – Только послушай себя!.. В дверь снова постучали, уже громче. Санса решительно прошла к дверям, отодвинула засов, впустила мейстера Оллена и снова закрыла дверь. Сандор, кое-как успевший лишь натянуть штаны, застонал и сел на кровать, закрыв лицо руками. – Доброе утро, ваше величество… милорд, – совершенно спокойно поприветствовал их мейстер Оллен, входя в кабинет и коротко поклонившись. – Прошу прощения, ваше величество, но прилетели сразу два ворона – из Королевской Гавани с печатью его величество Брандона… и из Последнего Очага. Прошу, – он протянул письмо от Брана Сансе, а потом прошел в спальню и протянул второй свиток Сандору. Тот поднял голову, потрясенно взял его и кивнул. – Завтрак накрыт в Малом зале, как обычно, – по-прежнему невозмутимо сообщил мейстер Оллен и с достоинством направился к дверям. На пороге он остановился и спросил: – Ваше величество! Позвольте спросить – то средство, которое я вам давно рекомендовал, оказалось эффективным? – его лицо было серьезным, но в глазах Санса уловила искорки веселья. – Да, – улыбнулась Санса. Оно оказалось очень эффективным…