Дивный новый мир

I Санса и Сандор уткнулись каждый в свое письмо и почти одновременно вздохнули, прочитав то, что там было написано. – Что там? – хором спросили они и улыбнулись – впервые по-настоящему улыбнулись друг другу. – Эта одичалая тварь сидит в Последнем Очаге и достает не только Септимуса, но и мейстера Кравена, – ответил Сандор первым, небрежно бросил свиток на стол и принялся одеваться дальше – на нем по-прежнему были одни только штаны. Санса потихоньку рассматривала его: какой же он все-таки большой, думала она, даже не верится, что я… что мы с ним… – А у тебя? – Бран плачется, что Мира заставила его организовать турнир в честь рождения сыновей, – улыбнулась она, сняла халат и тоже начала одеваться, с трудом дотягиваясь до шнуровки платья. – Он пишет: понимаю, что ты не приедешь, я бы на твоем месте тоже не поехал, но хотя бы напиши ей сама. Подожди, ты говоришь о Тормунде? – уточнила она. – Это он одичалая тварь? – Ну а кто больше-то, – рассеянно проворчал Сандор, натягивая сапоги и вертя головой в поисках пояса. – А, вот он… – А Септимус – это кто? – спросила Санса. – Холт. Мой кастелян, – коротко ответил Сандор. – Это такой рыжий смешной паренек? – уточнила Санса. – Да, он. Ты знаешь его? – удивился Сандор. – Они заезжали в Винтерфелл по пути в Последний Очаг, – объяснила Санса. – Он хотел выяснить про тебя хоть что-то… я сказала, чтобы он никогда не спрашивал тебя о твоих шрамах. Сандор одобрительно фыркнул. – А я-то гадаю, почему все эти щенки до сих пор молчат! Я и не думал, что ты так хорошо меня знаешь… Санса улыбнулась. – Пожалуй, знаю немного… Помоги мне, пожалуйста, одеться, раз уж ты здесь, – попросила она. Сандор усмехнулся. – Я больше люблю помогать раздеваться, – заметил он, но все-таки начал неумело затягивать на ней платье. Санса засмеялась. – Ты не умеешь! – укоризненно сказала она. – Конечно, не умею! – согласился Сандор. – Но я готов научиться, – он развернул ее к себе и внимательно посмотрел на нее, словно не решаясь сказать что-то. – Послушай, – после некоторого раздумья он наклонился к ней, положив руки ей на плечи, на мгновение прикрыл глаза, потом открыл их и спросил: – Мы сможем пожениться прямо сейчас? Твой этот мейстер проведет обряд? Санса часто-часто заморгала от изумления, глядя ему в глаза – утром они снова стали светло-карими с зеленью. – Что? – пискнула она. – Я спрашиваю, может ли твой мейстер поженить нас прямо сейчас, – терпеливо повторил Сандор. – Ну, или, не знаю, вечером… – Но… но… – потрясенно выдохнула Санса, – почему… почему прямо сегодня? Ты меня разыгрываешь? – Нет, конечно, – с непонятным раздражением ответил Сандор, отпустил ее и захромал по комнате, неуверенно ероша волосы. – В пекло… я не умею говорить об этом! – воскликнул он. – Просто объясни, почему ты хочешь жениться именно сегодня, – попросила Санса с улыбкой, беря в руки расческу и тяжко вздыхая – ее волосы были словно перекати-поле после вчерашней ночи. Сандор глянул на нее исподлобья, потом опустил глаза и пробормотал что-то так тихо, что она ничего не расслышала. – Я не слышу, повтори, пожалуйста, – кротко сказала она. – ПОТОМУ ЧТО МОЙ РЕБЕНОК НЕ БУДЕТ БАСТАРДОМ! – заорал вдруг Сандор так громко, что Санса на мгновение оторопела, зашикала на него и сделала знак говорить тише. – Пташка, седьмое пекло!.. Не заставляй меня… тьфу… – он сел в кресло и закрыл лицо руками. – Я… не сдерживался… ну, ночью… Но мне необходимо ехать в Последний Очаг! Я не оставлю тебя здесь одну, пока ты не станешь моей женой, как положено, чтобы ни одна тварь потом и пикнуть не смела!.. Мне дотуда две седмицы в лучшем случае, да там побыть, столько дел… да потом обратно… А вдруг задержусь там… может быть видно. Ну, что ребенок… это… ну… – Ребенка не будет, – вырвалось у Сансы прежде, чем она успела сдержаться. Сандор изумленно посмотрел на нее. – Откуда ты знаешь? – подозрительно спросил он. Санса вздохнула. Она должна сказать ему… но у нее ослабли колени, и сердце готово было выпрыгнуть из груди… – Потому что, – еле выговорила она, – потому что… Сандор смотрел на нее пристальным и настороженным взглядом, и она поняла: не сможет. Она не сможет выговорить это… не сейчас, не сегодня… Она сжала губы, подняв подбородок повыше, и принялась поспешно расчесывать волосы, чтобы скрыть смущение. Сандор вздохнул и опустил голову. Санса, понимая, что должна ему ответить, постаралась, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее: – Потому что женщины понимают в этом больше мужчин. Сандор протяжно выдохнул и застонал: – Пташка-а-а!.. Ты не можешь быть уверена!.. – Я уверена, – твердо сказала Санса, хотя внутри у нее все дрожало. Я ступила на тонкий лед, подумала она. Я должна сказать ему, но я не могу, просто не могу, мы только-только смогли… понять друг друга!.. Если я сейчас скажу ему, то он уедет и не вернется… и я тогда сойду с ума… – Ну хорошо, – вздохнул Сандор, вставая и подходя к ней. – Если ты так уверена, то поженимся, как только я приеду из дому, примерно через две луны, да? – он внимательно посмотрел на нее. – Это предложение? – не выдержала Санса. – Кажется, ты уже всё решил, но забыл спросить меня! Сандор, казалось, был искренне поражен. – Я думал… ты… что всё и так ясно, – помедлив, сказал он. – Мы и так слишком долго тянули и валяли дурака. Если бы ты… ну… тогда выгнала бы меня вчера, да и всё… я… Подожди, – вдруг догадался он. – Ты что же, хочешь всей этой дряни – гостей, платьев, цветов и прочего?! Всякие там плащи расшитые, всё это?! – Я Королева Севера, – напомнила Санса. – Так положено! – На «положено» у нас кое-что положено, – совсем тихо пробурчал Сандор и виновато глянул на нее. – Нет, если ты хочешь… я не против, но… это же затянется на добрых полгода! – Ну, не на полгода, лун на пять всего! – игриво заметила Санса. Сандор, почувствовав, как изменился ее голос, вдруг притянул ее к себе и посадил на колени одним рывком. Санса тихонько взвизгнула от неожиданности, и его взгляд сразу потеплел – он принялся тихонько целовать ее, и Санса поняла, что так они никогда не съедят свой завтрак. – Пташка, Пташка, – шептал Сандор, покрывая ее лицо мелкими поцелуями, и Санса снова чувствовала, как от его голоса по спине бегут мурашки удовольствия. – Если бы ты знала!.. Я же… еще, знаешь, в столице… – Что еще в столице? – тихо спросила Санса. – Влюбился в тебя, что. Да какое там в столице – раньше!.. – он зарылся лицом в ее волосы, крепко прижав ее к себе. – Когда ехали туда с этой дрянью Джоффри. Помнишь, нет? Я Илина Пейна от тебя отогнал… а потом меня самого эта мелкая тварь отогнала. – Помню, – шепнула Санса. – Ох, как я бесился тогда! Думал, с ума сошел, ты же маленькая была совсем… а я взрослый вроде мужик, опытный... Я ведь никогда никого не любил, даже и не понял сначала, что это со мной такое вдруг стряслось! – он коротко засмеялся и еще сильнее стиснул ее в объятиях, словно боялся, что она исчезнет. Сансе даже стало больно, но она не отстранилась. – Пугал тебя, да? – и в его голосе прозвучала такая нежность, что у Сансы пересохло во рту и перехватило горло. – Угу, – кивнула она, понимая, что ничего не сможет ответить. – А я не знал, как быть! – признался он. – Хотел тебя защитить, а сам только ходил и рычал на тебя… Ты на меня не смотрела, я еще больше злился… Веришь, нет, о поцелуе мечтал, хоть об одном, только о поцелуе, честное слово, ничего… ну… такого… Сколько лишних денег потратил, ты не представляешь!.. – На что? – удивилась Санса, от неожиданности обретая дар речи. – Да на шлюх же, – непонятно объяснил Сандор, и, почувствовав, что она напряглась, развернул ее лицом к себе. – Не сердись, это давно было. – Ты из-за меня тратил деньги на шлюх? – холодно уточнила Санса. – Ну да, – ответил Сандор. – Куда мне было деваться? Я на стенки лез уже!.. Только рыжеволосых выбирал ведь, даже самому смешно теперь… А много получалось – ну, за поцелуи добавлять приходилось, они же, знаешь, с клиентами не целуются… тем более с такими страшными, как я… – Представь себе, не знаю! – ледяным тоном ответила Санса. Сандор тревожно посмотрел на нее, но потом вдруг улыбнулся. – Ты, когда злишься, еще красивее, – шепнул он. – Ревнуешь, что ли? – Еще чего! – фыркнула Санса. Сандор улыбнулся и положил ее голову к себе на грудь, повернувшись поудобнее. – Ну вот, – продолжил он рассказывать как ни в чем ни бывало, – там, в столице… я этих тварей чудом не поубивал. Только и делал, что следил за тобой, не мог не смотреть на тебя… а ты на меня глаз не поднимала… Даже когда пришла благодарить за то, что спас тебя. Вот я и взбеленился тогда. А потом, при Черноводной… Никогда себе не прощу, что сбежал и тебя оставил с ними. А ты… ты попала к этому! – Не будем об этом, – решительно сказала Санса. – Не знаю, как ты, а я ужасно хочу есть. Пойдем, съедим что-нибудь? Только волосы уложу быстро, – с улыбкой сказала она. Сандор кивнул, вставая, и осторожно поставил ее на пол. – Выйди из комнаты и иди в зал, а я за тобой, – предложил он и чмокнул ее в макушку. – Я, как-никак, пока что всего лишь знаменосец, а не… как там принято говорить? – Лорд-муж! – подсказала Санса и хихикнула. – Тьфу! В пекло лорда-мужа! – сказал Сандор. – Не вздумай называть меня так потом!.. – А как тебя называть? – окончательно развеселилась Санса. – Ваше высочество? – Это еще почему? – поразился Сандор. – Шутишь, что ли?! – Я – королева, мой муж – принц-консорт, – объяснила Санса, не в силах больше сдерживать смех. – Ты станешь «его высочеством»! – Еще слово – и я передумаю жениться! – притворно пригрозил Сандор, неудержимо расплываясь в улыбке. – Посмотрю я на того, кто рискнет жизнью и обратится ко мне вот так!.. *** В Малом зале было по-утреннему людно. Санса вошла, стараясь, чтобы ее лицо не выдавало бури, бушевавшей внутри, и наткнулась на внимательный взгляд Эдмунда Крейна, который смотрел на нее, не отрываясь, и на лице у него читалось напряженное ожидание. Увидев ее, Эдмунд, видимо, что-то прочитал по ее небрежному и спокойному виду, потому что тихонько перевел дух, сделав равнодушно-отстраненную мину. Санса притворилась, будто ничего не заметила, но улыбнулась про себя. Эдмунд волнуется за Сандора, словно тот и впрямь его родной отец. Нужно будет познакомиться с ним поближе. И от мысли, что ей придется это сделать, потому что они с Сандором не разлей вода, а Сандор теперь наконец принадлежит ей, она почувствовала, как за спиной выросли крылья. Мейстер Оллен уже сидел за столом с таким торжественным и трагическим лицом, будто присутствовал не на завтраке, а на похоронах ближайшего родственника. Санса почувствовала нечто похожее на угрызения совести: мейстер Оллен так явно не одобрял Сандора и так явно считал его совершенно неподходящей партией, что она невольно устыдилась того, что так радуется. Мейстер Оллен, горестно кивнув ей в знак приветствия, указал на стол: там стояли две тарелки, для нее и Сандора. Санса села на свое место, взяла ложку и принялась с аппетитом поглощать почти остывшую кашу. Видимо, мейстер Оллен, пользуясь ее отсутствием, снова выгнал Бесси на псарню, она, бедная, там скулит, наверное… – Какое всеобъемлющее влияние, – сухо сказал мейстер Оллен вполголоса, глядя, как она поспешно берет хлеб и сыр. Санса, покосившись на него, скромно промолчала, надеясь, что ей удастся не покраснеть. Тут в зале появился Сандор, который тоже изо всех сил делал вид, что просто случайно здесь оказался, и так старательно не смотрел в ее сторону, что она тихонько прыснула и отвернулась. Сандор, увидев своих, тут же подсел к ним, жестом останавливая их, чтобы не вставали при его приближении, и постарался спрятаться за Эдмундом и кувшином с отваром. Мейстер Оллен вздохнул. – Ваше величество, объясните лорду Клигану, что, если он уже сидел за высоким столом с вами, то лучше будет, если он и дальше будет здесь сидеть во избежание кривотолков. – Хорошо, – спокойно ответила Санса. Мейстер Оллен, конечно, прав, как обычно. Можно было бы позвать Сандора сюда, но он что-то очень серьезно говорит своим мальчикам, должно быть, договаривается с ними о том, когда они поедут в Последний Очаг… А когда они поедут в Последний Очаг? Будет ли у них хоть немного времени, чтобы поговорить? Ведь они впервые разговаривали сегодня утром! И будет ли у них время, чтобы… тут Санса все-таки покраснела, вызвав тяжелейший вздох у мейстера Оллена. – Ваше величество, вы же понимаете, что всё это очень рискованно и совершенно недопустимо. Ваша репутация превыше всего. Люди болтливы, достаточно будет всего одной сплетни, чтобы о вас начали шептаться – а это прямой путь к потере власти и влияния. Мы не можем позволить себе этого. Лорд Клиган должен уехать к себе в Последний Очаг и… может быть, выслать сватов? Я не уверен, что это будет правильно, но это пока единственное решение, которое мне видится… – Лорд Клиган хотел, чтобы вы провели обряд венчания прямо сейчас, – тихо сказала Санса. Мейстер Оллен внимательно посмотрел на нее. – Не могу не признать, что в этом есть определенный резон, но это совершенно неприлично, уж это-то он должен понимать, – в его голосе прорезалось раздражение. – Он понимает, но… боится, что будет ребенок, – совсем тихо сказала Санса, радуясь, что от него можно ничего не скрывать. Глаза мейстера Оллена немного потеплели. – Всё ясно, – мягко ответил он. Потом немного помолчал и язвительно добавил: – В его возрасте следовало бы быть поумнее и научиться вести себя так, чтобы потом не бояться подобных последствий… общения! – Санса, не зная, что на это ответить, промолчала. – Вы, конечно, ничего ему не сказали, – утвердительно заметил он. Санса сокрушенно покачала головой. – Не говорите пока, будем продолжать лечение и уповать на богов, – твердо сказал мейстер Оллен. – К тому же… сейчас у нас появится возможность проверить некоторые вещи… эмпирическим путем!.. II – Эдмунд, мы едем в Последний Очаг как можно быстрее, – сказал Сандор, забыв поздороваться со щенками. Они преданно поглядели на него, продолжая что-то жевать, и кивнули. – Доброе утро, милорд, – отозвался Эдмунд. – Как вам будет угодно. Вы желаете уехать сегодня? Несмотря на… м-м-м… Вы уверены, что ее величество… одобрит это? – Уверен, – усмехнулся Сандор. Маленький паршивец, пришел, должно быть, ночью к нему в спальню, увидел, что его там нет, и всё понял своей умной головой!.. – Прямо сегодня не получится, наверно… Я напишу Септимусу, чтобы ждал нас, – тут он понял, что для этого нужно будет обратиться к злобному мейстеру Сансы, и трусливо решил, что препоручит это Эдмунду. – Нет… ты напиши, что мы едем! – и он просительно глянул на него. – У меня нет своей печати, милорд, и вашей тоже, – спокойно ответил Эдмунд. Сандор только вздохнул: если эта маленькая дрянь упрется, то спорить с ней бесполезно. Он посмотрел на оруженосца. Эдмунд, как обычно, хранил непроницаемое выражение лица. – Эдмунд… – начал Сандор и запнулся. Он так много хотел ему сказать: что он относится к нему как к родному сыну, что Эдмунд нужен ему, что он уже не представляет себе жизни без него… но он не умел говорить об этом так же, как и с Сансой о прошедшей ночи, и поэтому только внимательно посмотрел на него. Эдмунд молча смотрел на него в ответ. – Ну, ладно, сам схожу, – буркнул он. Пришлось тащиться к злобному мейстеру. Выяснив, где расположено его логово (Эдмунду снова не было цены), Сандор пришел туда и неуверенно постучал. Мейстер, с лицом, о которое можно было сквашивать молоко, открыл и молча воззрился на него. – Э-э-э… мейстер, – робко сказал Сандор, с ужасом понимая, что напрочь забыл его имя. – Можно написать письмо? – Да, милорд, – мрачно сказал мейстер и жестом пригласил его войти. Сандор зашел и был поражен суровостью и порядком, которые царили в его обиталище: даже в лечебнице мейстера Арстена не было такой чистоты, а лекарства стояли как попало и не были рассортированы по цветам пробок и размеру флаконов. – Прошу, – указал мейстер на стол, где уже был приготовлен пергамент, перо и сургуч. – Располагайтесь, – и остался стоять. Сандор присел за стол, взял пергамент и перо и мучительно задумался. Под орлиным взглядом мейстера он не мог связать двух слов даже устно, а уж написать под этим осуждающим неласковым взором что-то более или менее понятное адресату вообще не представлялось возможным. Немного собравшись с мыслями, он начал криво писать Септимусу, но понял, что прямо в первой строке употребил все бранные слова, какие только знал. – Слово «обнаглевший» пишется через «а»! – проскрипел вдруг мейстер. «Как он увидел, он что, читает даже вверх ногами?» – подумал Сандор. – Проверочное слово – «наглость»! – Спасибо, – чуть слышно ответил Сандор и исправил ошибку в письме. Тьфу ты, в пекло, значит, он видит и все остальные слова!.. – Я отошлю ворона сразу же, как только вы закончите, – пообещал мейстер. Сандор кивнул. Ох, как он, оказывается, соскучился по мейстеру Кравену!.. *** В обед пришлось сесть рядом с Сансой, потому что она передала приказ присоединиться к ней за высоким столом. Сандору казалось, что на него все смотрят, и он совершенно не мог есть, к тому же, злобный мейстер – Оллен, Оллен, его зовут Оллен, надо запомнить! – сел рядом с ним и так выразительно и осуждающе молчал, что Сандору кусок не лез в горло. Санса, напротив, набросилась на еду и молча поглощала всё, что видела перед собой. – Лорд Клиган, если вы еще и убедите ее величество, что собакам нельзя спать в одной постели с хозяевами, то я смогу умереть спокойно, – сказал вдруг мейстер, дождавшись момента, когда никого из слуг не будет поблизости. Сандор сначала изумленно глянул на него, а потом на Сансу, которая тут же сделала вид, что ничего не слышит. – Да, да, вы всё поняли правильно. Собака – грязная и блохастая! – спит в одной кровати с ее величеством, несмотря на все мои мольбы, – он проигнорировал обиженный вскрик Сансы «Она не блохастая!» и уставился на Сандора, который потупился и покорно закивал. – Полагаю, что теперь… э-э-э… учитывая кое-какие обстоятельства… должна произойти некая рокировка. Собака должна быть заменена…м-м-м… ну, скажем, на Пса, если мне позволена будет подобная дерзость. – Угу, – пробурчал Сандор, вяло подцепив ложкой грибное жаркое. Какую черную магию практикуют эти мейстеры? Парализуют и подчиняют своей воле полностью!.. – Ладно. – Приходи в богорощу после обеда, – шепнула Санса чуть слышно, и он тут же повеселел. – Хорошо, – шепнул он, надеясь, что на этот раз обойдется без клятв. В богороще было очень тихо. Сандор был уверен, что уж тут-то никто не станет подслушивать и следить за ними – в конце концов, она ведь королева!.. Санса снова пришла откуда-то с другой стороны, и, увидев ее улыбку – она наконец улыбается ему, только ему и никому больше! – он понял, что настал самый счастливый день в его жизни. Что бы ни случилось после – он всегда будет помнить, как стоял у чардрева, чувствуя на лице первые капли начинающегося дождя, а она шла к нему, улыбаясь, протягивая руки ему навстречу, как он закружил ее в объятиях, как она смешно запищала от испуга, когда он чуть покачнулся… Что бы ни случилось после, это навеки останется с ним, и он вспомнит это перед тем, как закроет глаза в последний раз. – Ну вот, дождь начался, – сокрушенно сказала Санса в перерывах между поцелуями. – Да ладно. – А ты знаешь, что если ловить на язык капли дождя, то они на вкус как вино? – спросила вдруг Санса и улыбнулась. – Нет, – подумав, ответил Сандор. И тут же, повинуясь порыву, откинул голову, закрыл глаза и открыл рот. Санса счастливо засмеялась и сделала то же самое. – Ну как? – спросила она. – И правда, – шепнул Сандор. – Только, кажется, для меня вино – это ты… *** Прощаясь перед всем двором, они могли лишь взглядами выразить то, что хотели сказать друг другу. Сандор мечтал обнять ее при всех, но это было невозможно, и он лишь поклонился ей перед тем, как сесть на лошадь, которую она дала ему – смирную каурую кобылу, ничем не напоминавшую Севера. На сердце лежал камень. Они расстаются, опять расстаются, и теперь он места себе не найдет от тоски и беспокойства за нее – вдруг она все-таки ошибается насчет ребенка?.. Ребенок. Он никогда даже не думал об этом. Не предполагал, что когда-то у него может появиться ребенок – ведь все шлюхи, с которыми он спал, всегда получали достаточно денег, чтобы выпить лунный чай в случае чего. Но Санса… это совсем другое дело. Она, наверно, захочет, чтобы первый сын стал Старком – Король Севера и прочая хрень, ну да и ладно, Старк так Старк, ему без разницы. Только бы с ней. Я даже не сказал ей, что люблю ее, даже не предложил выйти за меня замуж честь по чести, вот дурак, – казнился он. А она… тоже ничего мне не сказала. Может, мне всё приснилось?.. Эдмунд, что-то заметив по его лицу, подъехал к нему поближе и вопросительно взглянул на него. – Ты останешься моим наместником в Последнем Очаге, – с ходу выпалил Сандор. Эдмунд недоверчиво глянул на него. – Милорд, это слишком большая честь… – начал было он, но Сандор перебил его: – Никакая не честь, а куча работы и ни хрена хорошего, ты хотел сказать! Но другого выхода нет, сам понимаешь. – Я не справлюсь! – панически воскликнул Эдмунд. – Я не могу!.. – Справишься. И можешь. Ты был бы лордом Алого Озера, если бы замок не сожгли. Ты вырос, мальчик, я рассчитываю на тебя, – серьезно сказал Сандор. Доннел и Гарлан отстали немного, давая им возможность поговорить наедине. – Ты же знаешь… я… – он понял, что бесполезно выдавливать из себя слова, и решительно закончил: – Это приказ. Не обсуждается! – Да, милорд, – уныло ответил Эдмунд и печально замолк. Сандор тут же ощутил угрызения совести и свистнул Доннелу с Гарланом «подойти, встать в строй». Те подъехали ближе и с готовностью уставились на него. – Ну что, будем камни в озеро кидать? – усмехнулся Сандор. III Септимус Холт постарался изо всех сил: Сандора встречал конный отряд под предводительством Родрика Сноу, а в самом замке был приготовлен целый пир из того, что было доступно Септимусу. Сандор почувствовал, что растроган, когда увидел, как его войско слаженно приветствует его. Он спешился и услышал далекий вой Санни и ржание Севера. – Ох, к кому первому идти, – проворчал он, и все его щенки заулыбались. – Милорд, может быть, вы пройдете вначале к мейстеру Кравену? – предложил исхудавший и бледный Септимус. – Там у него… его величество. Сандор, на мгновение представивший, как Бран Старк прилетел сюда на крыльях, даже не понял сразу, о ком идет речь. – Король-за-Стеной, – устало пояснил Септимус, увидев его растерянность. – Он сейчас как раз на уроке. – Ах да, – вспомнил Сандор: за две с половиной седмицы пути у него совершенно вылетело из головы, что Тормунд сидит здесь, жрет его скудные припасы и мучает мейстера Кравена. – Где они? – отрывисто спросил он у Септимуса, идя по двору замка. «Милорд! С возвращением, милорд! Милорд!.. Милорд!.. Милорд!» – неслось со всех сторон. – В башне у мейстера Кравена, – с явным облегчением ответил Септимус. – Ладно, – проворчал Сандор. На подходе к покоям мейстера Кравена они услышали его громовой окрик: – Не так! А ну, переложил перо правильно!.. Палец опять не так!.. Нет, это пишется по-другому!.. Штрих, а не палочка! Сандор и Эдмунд весело переглянулись. Так ему и надо, этому проклятому одичалому, злорадно подумал Сандор, будет знать, как приезжать без приглашения! – Он учится писать! – удивленно сказал Эдмунд. – Да, Сеп же писал, – рассеянно ответил Сандор. – Но я думал, они только читать учатся, а они еще и пишут… вот пусть помучается одичалая тварь!.. Не всё же мне!.. Эдмунд укоризненно посмотрел на него, но смолчал. Сандор решительно открыл дверь и вошел. Мейстер Кравен, грозно держа указку рядом с рукой Тормунда, стоял, уперев руку в бок, и смотрел, как тот с большим трудом выводит что-то на старом пергаменте. Запуганный и робкий вид Тормунда несказанно обрадовал Сандора: кажется, у мейстера Кравена теперь появился новый ученик, над которым он сможет вдоволь издеваться, он наконец-то оставит его в покое, и пусть все дохлые Таргариены идут в пекло! – Милорд! – обрадовался мейстер Кравен. Тормунд, судя по всему, уже вышколенный им, дернулся было к ним навстречу, но мейстер Кравен одним убийственным взглядом пригвоздил его к месту, и Тормунд лишь вздохнул и кивнул Сандору и Эдмунду, выпучив глаза и строя им отчаянные рожи. – Добро пожаловать домой! – Спасибо, – коротко ответил Сандор. – В замке всё спокойно, все на своих местах… – начал мейстер Кравен. – Сидеть! – рявкнул он вдруг на все-таки вставшего Тормунда так громко, что подскочил даже Эдмунд. – Вы не дописали двадцать строчек! – Тормунд покорно сел и взял в руки перо, с мольбой поглядывая на Сандора. Сандор сделал вид, что он его не знает. – Собака, правда, сломала загон, но мы его починили… – Леваду построили для Севера? – спросил Сандор, отворачиваясь от Тормунда. – Конечно, милорд, – с готовностью ответил мейстер Кравен. – Он в основном там и ходит, он же никого к себе не подпускает… – Что с заказами? Толхарт писал? – Да, мы кое-что ему отправили, на замену, он остался доволен на этот раз, – преданно поглядел на него мейстер Кравен. – В остальном тоже всё в порядке, не извольте беспокоиться. – Да я знаю, – отозвался Сандор. – Мейстер Кравен, я хочу представить вам моего будущего наместника, – и он показал на Эдмунда, который закатил глаза и вздохнул. Мейстер Кравен посмотрел на него с подозрением. – Простите, милорд, но неужели вы снова собираетесь нас покинуть? – спросил он. – Да, я… скоро поеду обратно в Винтерфелл, – сказал Сандор. – К… м-м-м… ее величеству… – Не может быть! – радостно завопил Тормунд, изнывавший от нетерпения. – Ты все-таки ее трах… – Молчать! – рявкнул мейстер Кравен, и не глядя стукнул указкой по столу. Тормунд тут же опустил голову, схватил перо и принялся старательно писать. – Двадцать строчек! Милорд, пойдемте, я должен показать вам кое-что, пока вы здесь… *** Санни чуть не повалила его на землю, когда выскочила из своего обитого листами железа загона. Сандор пытался не рассмеяться, когда она визжала от восторга и лизала его лицо, но у него не получилось это сделать, и его щенки тоже смеялись, глядя на встречу своего лорда и его любимицы. Север, напротив, глянул на него сначала исподлобья, совсем как человек, но потом подошел-таки и подставил морду, чтобы Сандор по ней похлопал. Если бы здесь была Санса, то я был бы совершенно счастлив, думал Сандор. И тут же у него возникла неожиданная мысль: а, собственно, почему бы и нет? Ведь она может приехать к нему в гости, они смогут делать здесь все, что угодно, ни одному из его людей даже в голову не придет рассказать об этом кому-то постороннему. Правда, он не может придумать ни единого подходящего предлога для ее визита к нему. Может быть, написать ей и пригласить?.. Да, он так и сделает. Разобравшись поскорее со всеми неотложными делами, через два дня он наконец-то пришел в свой кабинет, взял заботливо подготовленный мейстером Кравеном пергамент и после долгих размышлений неуверенно вывел на нем: «Любовь моя!..»