Непреодолимость

Когда Саске на расстоянии, любить его вновь легко и приятно. Сакура знает, что это свойство психики — выжигать и обесценивать спустя время даже самые мерзкие и страшные воспоминания. В целях защиты. Сакура ведётся на этот трюк осознанно, даже с благодарностью. Разве слова о том, как она раздражает Саске — это правда? Разве попытка убить её — это всерьёз? Нет, конечно. Это что-то из прошлого — сомнительное и позабытое. Тяжесть шёлка свадебного кимоно — настоящее и будущее. Сакура не может оторвать взгляд от зеркала. Когда в последний раз она была такой нарядной, такой красивой, такой вдохновлённой? Белоснежная ткань с выбитыми цветами утонченная и роскошная. Прохладная. — Ками-сама, Сакура, это такая красота! — Ино мечется вокруг неё и то и дело трогает ткань — пропускает меж пальцев, обводит контур цветов. — Это просто невероятно, я такого никогда не видела! Сакура согласна. Она улыбается. Свадьба последнего из клана Учиха — событие экстра-класса — долгожданное, масштабное, многообещающее. Ино шутит, что пригласительные им нужно продавать, только тогда кимоно и банкет окупятся. Даже клан Хьюга не играет церемонии с таким размахом. Оно и понятно — для них это дело привычное, а вот для клана Учиха — эпохальное событие. — Как тебе? — Сакура смотрит на маму и ей едва удаётся не заплакать. Мебуки слёзы не сдерживает и постоянно прижимает платок к глазам. — Ино права, это самое красивое, что я видела в своей жизни, — шепчет она дрожащим голосом. Мама, кажется, только сейчас полноценно одобряет Саске. Когда видит совсем новую сторону их отношений — сияющий взгляд Сакуры, невозможную для жизни любого шиноби роскошь, решительные действия. Сердце болезненно сжимается. Сакура даже не представляет, что было бы, если бы родители узнали об их романе с сенсеем. Катастрофа. Кошмар, ужас, сожаление, позор. Сакура обнимает себя за плечи, поглаживая скользкую ткань. Надевая свадебное кимоно, розоволосая облачается в любовь. В красоту, в нежность, в надежду. Отношения с Саске — это знакомая ровная колея, Сакуру словно ведут по ней — он сам, старейшины, мама, Ино. Роман с Какаши ошибкой она называть не собирается. Это воспоминания и опыт. — Нужно надеть второе. Сакура в зеркале наблюдает, как поверх белой ткани скользит тёмно-синяя с гербами клана Учиха. Так приятно. Белоснежное кимоно — на церемонию, окрашенное в цвета клана — на банкет. Согласно традиции. Облако белой ткани подсвечивает Сакуру, её женственность и хрупкость. Второе кимоно — наоборот — заставляет светлые глаза и волосы играть на контрасте, подчёркивает величественность, значимость, важность их совместного решения. Оно словно обнимает и защищает её. Гербы создают новый ореол вокруг. Неужели такая Сакура — часть некогда проклятого клана? — Ну всё, Сакура-сан. Вторая примерка будет в конце мая. Портниха ловко извлекает все иголки, и ткань распадается на части. Рукава, подол, гербы, нашитые белой ниткой, — руками мастера всё разбирается, как детский конструктор. Ткань опадает и выпускает Сакуру на свободу. Именно так она это ощущает. Кимоно невероятные, безукоризненные. Но они несут тяжёлый, строгий, серьёзный смысл решения, принятого навсегда. День церемонии расколет жизнь на «до» и «после». Сакура знает, что ничто не помешает ей вновь явиться к Какаши. Ночь, став её соучастником, надёжно укроет от посторонних глаз. Сакура знает, что Какаши — честный, порядочный, благородный — после свадьбы никогда не позволит ей совершить эту ошибку. Свобода А как давно Сакура чувствовала этот опьяняющий вкус? Она заперта в госпитале, не может выбросить из головы Какаши, каждой клеточкой ощущает влияние старейшин, родителей, друзей. Всё, что происходит в её жизни, складывается вокруг в литую металлическую решётку. Сакура не уверена, что есть выход. Её можно только разрушить. Редкие опасные встречи — это лишь утешительная попытка хоть на секунду осознать, что она до сих пор способна принимать решения? Но и они превратились в удручающую зависимость. — Хорошо, что тебе вообще не о чем переживать! Это же просто мечта! — Ино весело щебечет всю дорогу, не замолкает ни на минуту и когда они садятся в кондитерской. — Старейшины сами заказали кимоно, занимаются обустройством поместья. Тебе остаётся только наслаждаться и ждать, когда начнётся новая жизнь! — Да, Ино права. Хлопоты не омрачают тебе время в ожидании церемонии. Когда будет назначена дата? — Не знаю, — вздыхает Сакура. — Это тоже решают старейшины в соответствии с графиком феодалов, сроками выполнения подготовки, миссией Саске и так далее. Летом, наверно. — Её, если честно, такой расклад впечатляет не так, как Ино. Сакура видит в этом своё подчинение, а не заботу со стороны деревни. Ей бы хотелось самой выбрать хоть что-то — точную дату, цветы, заколки, кольца. А лучше вместе с Саске, но тот лишь пару раз заглядывал в деревню и снова — на один вечер. — Сакура, ну что молчишь! — Тёплые ладони Ино тянутся к ней словно из параллельной реальности, скользят по плечам. Кажется, она правда обеспокоена. — Тебе вообще не о чем переживать! Сакура наигранно весело выдавливает скупые слова, отнекивается, пытается сама завести разговор о работе. «Тебе вообще не о чем переживать!» Голос Ино вьётся и вьётся в голове. Поверить ему не получается.