Пергамент нашей жизни (Свиток второй)

О’Рейли? Что делал здесь этот напыщенный кретин? Северус со стуком поставил чашку на блюдце и исподлобья посмотрел на МакГонагалл. Уж конечно, та должна была немедленно выгнать нахала. Но после того, как они обменялись приветствиями, МакГонагалл заметила лишь: – Вы прибыли немного раньше, мистер О’Рейли. «Немного раньше? Немного раньше для чего?» – Да, я знаю, мы договаривались, – в голосе О’Рейли не звучало должного сожаления, – но меня выпустили из больницы ещё вчера, и с тех пор я не могу найти себе места. Северус, который понял, что какова бы ни была причина, по которой аврор явился в Хогвартс, прогонять его МакГонагалл не собиралась, чуть повернул голову в сторону двери и проговорил: – В подобное трудно поверить, мистер О’Рейли: с таким рвением в работе как у вас, весь аврорат должен бы ждать вашего возвращения с нетерпением. – Ну, сказать по правде, я нахожусь в бессрочном отпуске. – Вот как? – откликнулся Северус и тут же спросил с притворным участием: – Вы всё ещё не оправились от воздействия Империуса? Конечно, находиться под гнётом чужой воли, да ещё столь долго, это так унизительно... – Я совершенно здоров! – с негодованием воскликнул О’Рейли. Тон его, впрочем, уже не казался таким наглым, а поза столь раскованной. Северус наблюдал за аврором краем глаза: с некоторых так легко было сбить спесь, что это почти разочаровывало. В разговор вступила МакГонагалл: – Я предложила мистеру О’Рейли поработать у нас в школе. И не обращая внимания на пронзительный взгляд, который метнул на неё Северус, жестом предложила гостю сесть. Скучающей походкой О’Рейли прошёл мимо Северуса к окну, где и плюхнулся в кресло. «Почему они все предпочитали садиться на место мисс Филбрайт?» Эта мысль пронеслась в голове Северуса и тут же растаяла перед лицом более насущных умозаключений. Он молниеносно сопоставил новые факты: прибытие О’Рейли, нерешительность МакГонагалл, её разговоры о том, что ему, Северусу, будет тяжело... Теперь становилось понятно, что так будет вовсе не из-за того, что совмещать работу на две ставки непросто. К тому моменту, как О’Рейли со вздохом удовлетворения, откинулся на спинку кресла и вытянул вперёд длинные ноги, Северус пришёл к неутешительному для себя выводу: МакГонагалл и не собиралась просить его преподавать ЗоТИ. Мадам директор не замедлила фальшиво-бодрым тоном подтвердить худшие опасения Северуса: – Как я уже сказала, мистеру О’Рейли была предложена работа, и мы все очень рады, что он согласился. Северус позволил себе едва слышно фыркнуть. Конечно, просто счастливы. Его сарказм прошёл незамеченным. – Само собой, мэм, о чём разговор! – О’Рейли снисходительно улыбнулся. – У меня есть все необходимые знания и навыки, чтобы вести Защиту. Ведь полевой аврор может заткнуть за пояс любого заучку со степенью, который, кроме как в своих книжках, настоящих тёмных искусств и не видел отродясь. МакГонагалл, видимо, хотела что-то сказать на это, но О’Рейли не дал ей такой возможности. – И за деканство возьмусь охотно, – продолжал он всё так же покровительственно. – Я ведь сам гриффиндорец и прекрасно знаю, что нужно этим детям. Вы не могли сделать лучшего выбора, мэм. Факультет будет в надёжных руках. – Кхм, да, – начала было МакГонагалл, – я надеюсь, что... – И после смерти Фелицы, то есть, профессора Филбрайт, продолжить её дело – это меньшее, что я могу сделать. – Холёное лицо О’Рейли на секунду утратило свой внутренний самодовольный блеск. – Уверен, ей бы этого хотелось, - закончил аврор тихо. Северус, до этого слушавший разглагольствования О’Рейли с молчаливым терпением, решил, что с него хватит. – Не смею оспаривать ваше профессиональное мнение, госпожа директор, – обратился он к МакГонагалл, – но должен заметить, что решение взять на место профессора ЗоТИ неподготовленного человека, вызывает у меня некоторое недоумение. Как заметил здесь только что сам мистер О’Рейли, – Северус сделал небрежный жест рукой в сторону окна, – он – полевой аврор. Сомнительно, что ему известны хотя бы общие концепции преподавания, в особенности такой сложной дисциплины, как Защита. Хогвартс не может позволить себе держать в своих стенах никого, кроме самых лучших учителей. МакГонагалл бросила быстрый взгляд на О’Рейли, а затем произнесла успокаивающим тоном, который вряд ли предназначался Северусу: – Профессор Снейп, я понимаю ваше беспокойство за престиж и репутацию школы. Ваши высокие стандарты при оценке действий преподавательского состава хорошо известны, но у мистера О’Рейли богатый опыт в области защиты от тёмный искусств. Уверена, он многому сможет научить наших студентов. – Как насчёт того, что совсем недавно он находился под Империусом неизвестных злоумышленников? – Северус сознательно шёл на обострение. – Психика жертвы не всегда полностью возвращается в норму. Если существует хотя бы незначительный шанс остаточного влияния, подпускать такого человека к детям было бы безответственно. Мы не можем рисковать благополучием учеников. «Не можем допустить, чтобы он навредил Поттеру». МакГонагалл без труда смогла уловить последнюю мысль, пусть она и не была высказана Северусом вслух. Мадам директор еле заметно кивнула, но ответила тем не менее без колебаний: – Колдомедики из Св. Мунго наблюдали за мистером О’Рейли две последние недели. А затем выписали, подтвердив тем самым его полное выздоровление. МакГонагалл произнесла это с полной убеждённостью в голосе, и Северус был почти уверен, что она разговаривала не только с хилерами, но и с Шеклболтом. О’Рейли не представлял опасности, иначе Орден и близко не подпустил бы его к Хогвартсу. Надежда избавиться от болвана становилась всё призрачнее. Тем не менее Северус не сдавался: – Неплохо было бы узнать и мнение Совета по поводу новой кандидатуры... – Попечители уже дали добро, – перебил его О’Рейли. – Так что моё назначение – это дело решённое. – Он усмехнулся. – Даже если это кому-то не по нутру. Северус, наконец, одарил О’Рейли холодным взглядом. Ухмылка аврора стала ещё шире: – Что же касается безопасности детишек... Некоторым беспокоиться за их судьбу было бы более чем лицемерно. Северус провокационно приподнял уголки губ, прикидывая, хватит ли у О’Рейли смелости продолжить свою мысль, но тут вмешалась МакГонагалл: – Мне с профессором Снейпом нужно ещё кое-что обсудить. Поэтому, если вы не против, мистер О’Рейли, предлагаю вам пока осмотреться в своих новых покоях. Домовой эльф вас проводит. О’Рейли поднялся с кресла: – Хорошо, мэм. – Потом возвращайтесь, и мы подпишем контракт. – Непременно. Теперь О’Рейли стоял за спиной Северуса, и у того в затылке появилось неприятное ощущение, словно повернулся спиной к мантикоре. Усилием воли он подавил в себе инстинктивное желание вскочить на ноги и встать так, чтобы видеть лицо и руки противника. Не то, чтобы О’Рейли напал бы на него, не сейчас, во всяком случае. Но позиция за креслом Северуса была выбрана явно преднамеренно. И О’Рейли не торопился покидать кабинет, продолжая перебрасываться с МакГонгалл малозначащими фразами о расположении комнат. Северус старался не подавать виду, что чужие действия его нервировали. Доставлять такой радости этому идиоту он не собирался. Однако едва за О’Рейли закрылась дверь, Северус встал с места и, отойдя как можно дальше от директорского стола, стал расхаживать взад-вперёд между книжными шкафами. МакГонагалл наблюдала за ним, подперев подбородок ладонью. – Именно поэтому я и хотела сначала поговорить с тобой... – Мне неясно, зачем, мадам, -– огрызнулся Северус, – вы уже всё решили. – Да, – МакГонагалл выпрямилась в кресле, – и моё решение не подлежит обсуждению. Мистер О’Рейли – лучший кандидат на эту должность. Северус промолчал, но его взгляд, наверно, был достаточно красноречив, потому что МакГонагалл вздохнула: – Да, он – не член Ордена, мало того, как и многие авроры, занимает принципиальную позицию по поводу... некоторых вещей. «Например, ненавидит Пожирателей Смерти», – перевёл её слова Северус. Неужели, она думала, это его волновало? Северус привык к ненависти, она сопровождала его всю жизнь. Он давно перестал считать чужое отвращение к себе чем-то несправедливым. То, как другие волшебники видели Северуса, являлось всего лишь следствием его собственных поступков. И нежелание видеть О’Рейли в должности профессора ЗоТИ не имело ничего общего с этим. МакГонагалл всё говорила: – ... понимала, что тебе будет тяжело... – Это ему будет тяжело, – возразил Северус. – У него нет ни малейшего представления о том, что должен делать учитель. МакГонагалл посмотрела на Северуса поверх очков: – Я считаю, что мистер О’Рейли вполне квалифицирован. Тон её голоса предостерегал от дальнейших препирательств, и Северус благоразумно замолк. Он считал, что умел выбирать свои битвы, и эту ему было не выиграть. По крайней мере, пока. Поэтому сменил тему: – О’Рейли займёт кабинет мисс Филбрайт? – Да, тем более, как декану, он ему положен. – Какова, в таком случае, судьба её вещей? И что с её завещанием? МакГонагалл зачем-то опустила взгляд в бумаги на столе: – У мисс Филбрайт было завещание, причём, недавно изменённое. По возвращении в Британию она не просто перевела старое от французских поверенных нашим, но полностью его переписала. Северус вопросительно поднял бровь: – И вы знаете об этом, потому что... – Потому что по новому завещанию Хогвартс наследует бóльшую часть имущества мисс Филбрайт, – закончила МакГонагалл, поднимая голову. Северус нахмурился: – Это несколько странно, мадам директор, вы не находите? МакГонагалл с фырканьем откинулась на спинку кресла: – Это ещё мягко сказано! Но факт остаётся фактом. Естественно, тело мисс Филбрайт не было найдено, как не было и официальных похорон. Но пусть даже Министерство ничего не хочет слышать о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, всем всё и так ясно. – Её признали погибшей, и адвокаты приняли решение вскрыть завещание? – полуутвердительно проговорил Северус. – Именно. Конечно, мисс Филбрайт жива, поэтому завещание не появилось на столе поверенного само, как должно было бы в случае её смерти. Им пришлось вскрывать его вручную, но к счастью, сегодня на это мало обращают внимание, сам знаешь. Северус задумчиво кивнул. Да, уже много веков маги зачаровывали свою письменную последнюю волю, и после их кончины, запечатанные конверты сами ложились в руки исполнителям завещания. Долгое время такой акт волшебства пост-мортем являлся для всех несомненным доказательством смерти человека. Но потом стали учащаться случаи внешнего влияния на завещание. Жадные наследники пытались заставить его появиться на столах адвокатских контор ещё до смерти своего родственника. Другие, напротив, хотели бы скрыть факт смерти дядюшки, и заветный конверт мог исчезнуть без следа, так и не будучи вскрыт. Никто не посчитал странным то, что завещание мисс Филбрайт понадобилось вручную доставать из хранилища. И Северус был уверен, что дело не в наследниках. Ордену просто повезло. Пожиратели тоже ничего не заподозрят. – Кое-какие книги и личные вещи достаются Нимфадоре Тонкс, всё остальное, включая счёт в Гринготтсе, отходит школе, – МакГонагалл прикрыла глаза, – а я, как директор, назначена этим распоряжаться. – И как вы намерены поступить? МакГонагалл пожала плечами: – Адвокаты сказали, что вступить в наследство можно будет через две недели. Я думаю, мисс Тонкс тут же захочет забрать то, что ей причитается. После этого я запечатаю покои мисс Филбрайт. Эльфы уже перенесли туда все её вещи из кабинета. Банковский счёт также будет заморожен. Если остаётся хоть небольшая надежда, что она вернётся в человеческое обличье... Договорить ей снова не дали. Из коридора опять послышался скрежет каменных ступеней, и МакГонагалл замерла на полуслове, прислушиваясь. Секунду спустя дверь кабинета распахнулась с такой силой, что стукнулась о стену и разбила Чары тишины, которые недавно наложил на портреты Северус. Он потянул из кармана палочку, неосознанно готовясь отразить атаку. Но это был всего лишь Поттер. Конечно, кто ещё мог с таким грохотом вваливаться к директору? Северус закатил глаза. Прямо с порога Поттер бросился к МакГонагалл. – Профессор, я решил покинуть Хогвартс как только начнётся семестр! Выпалив эту, по-видимому, заранее заготовленную фразу, Поттер умолк. Северуса он пока так и не заметил. Тот подавил вздох: удивительно, как мальчишка умудрялся оставаться в живых так долго, совершенно игнорируя всё, что творилось вокруг. В этот раз за его спиной оказался не враг, но в следующий? – Сбегаете, мистер Поттер? – спросил Северус равнодушным тоном, поводя в воздухе палочкой и восстанавливая нарушенные чары. Поттер вздрогнул и развернулся на голос. – Нет, сэр, – произнёс он, поднимая подбородок, – просто пытаюсь нас всех спасти. После чего, не дожидаясь реакции Северуса, вновь обратился к МакГонагалл: – Больше нельзя ждать, я должен найти их. Ах, значит, речь шла о хоркруксах. Что ж, здесь Северус был согласен с Поттером. МакГонагалл же не выказала должного энтузиазма: – Вы уверены в своих силах, мистер Поттер? Летом... – Я знаю, мэм, летом у нас получилось не слишком удачно, но ведь Лестрейнджи так ничего и не поняли! Теперь всё улеглось, и мы можем попытаться опять! – Почему вы думаете, что вторая попытка увенчается успехом? – Северус вовсе не хотел, чтобы мальчишка вновь ввязался в смертельно опасное приключение, не продумав план своих действий до конца. Поттер повернул к нему голову: - Мы... То есть, я, Рон и Гермиона не раз обсуждали то, что случилось в банке летом. Мы учтём свои ошибки. Уверен, в этот раз у нас всё получится! – Очередной гениальный план, мистер Поттер? – Северус постарался, чтобы его вопрос прозвучал как можно более саркастично. Поттер не поддался на провокацию, он просто молча отвёл взгляд. Северус одобрительно кивнул сам себе: «Правильно, никогда не открывай карты». Мальчишка всё же был не безнадёжен. И отсиживаться в замке тоже не имело смысла. Защитные чары Хогвартса больше не могли справляться с магией Пожирателей. Однажды напав на Мальчика-Который-Выжил в школе, они не оставят своих попыток в будущем. Ему же, Северусу, совсем ни к чему было знать, что именно затевали Поттер и его друзья. Ведь чтобы утаить от Лорда даже непродолжительные по времени воспоминания, требовалось много сил. Слишком большой «пробел» в картинах памяти почти невозможно было «заполнить» так, чтобы не вызвать у него подозрений. Северус решительно шагнул к выходу, бросив: – Единственной хорошей новостью можно считать то, что в ваше отсутствие, мистер Поттер, значительно снизится число случаев нарушения техники безопасности на моих уроках. С этими словами, кивнув на прощание МакГонагалл, он и вышел из кабинета, тихонько притворив за собой дверь. «Вы справитесь, Поттер. У нас всех просто нет альтернативы».

***

На главной лестнице Северус столкнулся с О’Рейли. Тот медленно поднимался по ступеням, и как только заметил, кто двигался ему навстречу, помрачнел лицом. Северус прищурился. Они неумолимо приближались друг к другу, словно разноимённые полюса магнитов. И столкновение было неизбежно. Как и ожидалось, О’Рейли не выдержал первым. Он выбрал момент, когда они оба находились на одной ступеньке, (а значит, у Северуса не было тактического преимущества в росте), и резко повернув к нему голову, спросил: – Ну, что? Не удалось от меня избавиться? – Зачем? Это бы подразумевало, что ты можешь представлять опасность. Северус продолжал свой путь, не останавливаясь. Он верно рассчитал, что О’Рейли захочет оставить за собой последнее слово, и для этого ему придётся делать неловкие шаги назад. – Слушай, Снейп... – начал он с угрозой. Северус подобрался, готовый к тому, что его, возможно, схватят за плечо. Но О’Рейли лишь качнулся к самому его носу, обдавая запахом дорогой кёльнской воды: – Пусть Шеклболт и считает, мне нужно отдохнуть от активной работы, но это не значит, что я не смогу справиться с одним Пожирателем Смерти! Теперь, когда я в Хогвартсе, тебе не удастся проворачивать тут свои грязные делишки. Хмыкнув, Северус заметил: – Исполнение речи праведного гнева так себе, на уровне студента-первокурсника. Впрочем, ты упомянул недавно, что заканчивал Гриффиндор. Это многое объясняет. Говоря так, он достиг подножия лестницы. О’Рейли больше не делал попыток держаться с ним рядом, и шансы на то, что гриффиндорские же представления о чести уберегут Северуса от удара в спину, оставались весьма высоки. – Запомни, Снейп: я за тобой наблюдаю. Бросив это предупреждение вслед Северусу и не дождавшись его реакции, О’Рейли, похоже, посчитал себя победителем в их маленькой перепалке. Сворачивая на лестницу в подземелья, Северус украдкой проследил, как ирландец удалился гордой походкой. Он мог стать проблемой. Несмотря на собственные пренебрежительные слова в адрес О’Рейли, аврора нельзя было сбрасывать со счетов. Скорее, наоборот: его появление в школе вносило новую переменную в сложное уравнение, которое Северус день за днём пытался привести к некому удовлетворительному результату. Что становилось делать всё труднее. Не могла МакГонагалл найти другую кандидатуру?! О’Рейли, конечно, был предпочтительнее, чем любой из малфоевских протеже, но какой из этого идиота учитель? Все они были идиотами, все, пытавшиеся преподавать Защиту в Хогвартсе в последние годы. Более-менее компетентным оказался только Люпин, но тогда обстоятельства поставили Северуса перед выбором: либо выдать всему миру секрет оборотня, либо обрушить на него гнев Лорда. Презрение общества означало, что, по крайней мере, ты жив, чтобы его ощущать. Северус сделал тот выбор без колебаний. Люпина-преподавателя ещё можно было терпеть, но остальных... В тишине подземного коридора Северус позволил себе вздохнуть. Если быть о конца честным, ему самому хотелось должность профессора по ЗоТИ. И страсть эта не имела ничего общего с основной областью его профессиональных интересов. Зельеварение было призванием, Северус ни разу не пожалел о годах учёбы в университете, потраченных на овладение степенью Мастера, вовсе нет. Но тёмные искусства всегда манили его, как манило муховёртку пламя жертвенного костра. И также как и его жаркое дыхание опаляло синие крылья насекомого, так и Северус обжёгся запретным знанием, и чуть не сгорел. Да, он был бы идеальным инструктором по Защите, ведь кто мог лучше рассказать о тёмной магии, чем тот, кто навсегда стал её частью? И о том, что школе срочно нужен был новый преподаватель, Северус знал с самого начала. Теперь, в ретроспективе это казалось удобной возможностью, чтобы вновь попытаться получить желанную работу. Почему же он этого не сделал? Северус помедлил при повороте в очередной коридор, пытаясь разобраться в себе. Почему не пробовал убеждать МакГонагалл, доказывать ей свою незаменимость, договариваться со Слизнортом о замещении части уроков Зельеварения, в конце концов! Почему? Ответ казался очевидным: тогда ничего подобного не пришло ему голову. И дело было вовсе не в том, что «в нагрузку» к заветной должности прилагалось шесть дюжин гриффиндорцев. Северус сомневался, что МакГонагалл доверила бы ему «своих львят» по ряду причин, не последней из которых стало бы то, что именно такими она их до сих пор считала: своими. Скорее, она нашла бы возможность, в обход запретов, продолжать оставаться деканом красного факультета. Стать главой Гриффиндора Северус не боялся. Нет, причина крылась совсем не в этом... Он подошёл к двери своей квартиры и, остановившись перед ней, на секунду приложился виском к прохладному дереву. Северус знал, откуда начинались истоки его странной рассеянности все последние дни, пресловутый отвлекающий фактор. У которого имелся длинный хвост и большие зубы. Едва Северус шагнул в гостиную, кошка, до этого нежившаяся на диване, проворно спрыгнула на пол и золотистой молнией метнулась под стол. Когда её что-то нервировало, она предпочитала следить за происходящим из укрытия. Кошка уже привыкла к постоянному присутствию Северуса на своей территории, но громкие звуки и неожиданно открывающиеся двери по-прежнему пугали её. – МакГонагалл взяла на твоё место О’Рейли, – сообщил кошке Северус. Он прошёл к камину и хотел было сесть в кресло, к заботливо зажжёному эльфами камину, но затем передумал и опустился прямо на ковёр, вытянув ноги, и спиной оперевшись на диван. Ни одно из готовившихся в его домашней лаборатории зелий сейчас не требовало внимания. Также не приходило никаких писем, на которые нужно было бы отвечать. И даже Метка на предплечье ныла, казалось, меньше, чем обычно. Случился один из тех редких вечеров без неотложных дел. Северусу вспомнились слова Помфри о Лонгботтомах и колдомедиках из Св. Мунго. «Они просто разговаривают с ними...» Почему бы и нет? Северус нашёл кошку взглядом. Теперь, когда он сидел на полу, глаза их оказались на одном уровне. Кошка, уже поняв, что никого, кроме них двоих, в гостиной не было, успокоилась и теперь деловито умывалась лапой. – Я делаю это только потому, что уверен: где-то внутри твоей пятнистой шкуры прячется человеческая сущность, - заявил Северус, который вдруг почувствовал себя глупо из-за того, что собирался беседовать с полоумным анимагом. А ведь они ещё даже не начали. О, Мерлин... – Я даже не знаю, что тебе рассказать, – Северус скрестил ноги и вытянул одну руку вдоль сиденья дивана, устраиваясь поудобнее. – Тебя вряд ли заинтересует рецепт приготовления новой, улучшенной формулы Амортенции, или то, что цена на кровь дракона на чёрном рынке вновь поднялась, во второй раз за последний месяц. Кошка на секунду оторвалась от умывания, подняв на Северуса морду с чуть высунутым розовым языком, а затем, сменив лапу, вновь принялась шумно вылизываться. – Возможно, ты любишь поэзию? – Северус задумчиво провёл ладонью по губам. – Я почитаю тебе Уильяма Блейка. Возражений не последовало, и Северус, полуприкрыв глаза, неторопливо начал со случайной строчки, всплывшей в его памяти: – «Так говорила часто мать моя. Английский мальчик, слушай...»* Слушала ли кошка, Северус не имел понятия. Его увлёк ритм и мелодика строф, а окружающий мир отошёл на время на второй план. Но закончив читать стихотворение и вновь взглянув на кошку, Северус обнаружил, что та сидела неподвижно, уставившись на него, не мигая. Было ли это хорошим признаком? Значило ли это вообще что-нибудь? Он уже давно замолк, а кошка всё глазела на него, как на диковинку, тем самым пробуждая в груди Северуса странное смущение. Он кашлянул: – Хм, да, Блейк считал, что все люди равны, независимо от обстоятельств своего рождения, и что каждый имеет право на ошибку, и прощение. Кошка, наконец, ожила. Она повернула голову к одной из тумб стола и начала её тщательно обнюхивать. Северус кивнул: – Конечно, это не так. Но Блейку хотелось верить в хорошее. Немного помолчав Северус заговорил снова. Почему-то он не решился больше читать стихи, а вместо этого просто позволил литься изо рта потоку случайных слов. Имена всех директоров Хогвартса в обратном порядке, расписание занятий шестого курса Слизерина на следующий семестр, законы элементарной трансфигурации Гампа – всё, что помогало ему освободить голову от тяжёлых мыслей. Сам того не замечая, Северус погрузился в зыбкий, фантазийный мирок, созданный когда-то им самим. Мирок, в который приучил себя отправляться каждый раз, когда требовалось наивысшее напряжение его окклюменционных умений: спрятать от чужих глаз какие-либо воспоминания, создать на их месте ложные, просто постараться забыть... Очнулся Северус далеко за полночь от холода, совершенно не чувствуя ног и с жуткой болью в затёкшей шее. Он с трудом поднялся с пола, и сонно щурясь на умирающий огонь в камине, огляделся по сторонам. Кошки нигде не было видно. Чего и следовало ожидать. Всю дорогу до кровати Северус ворчал себе под нос о том, что в больнице Св. Мунго работают одни шарлатаны. ________ * - Северус читает отрывок из «Чёрного мальчика» У. Блейка От автора, если кому интересно: Раз уж в главе «всплыла» тема поэзии, предлагаю читателям своего рода звуковую иллюстрацию. Ниже указана произвольно выбранная ссылка на YouTube, по которой можно послушать, как Алан Рикман (который у многих ассоциируется со Снейпом) читает стихи. Там, правда, Шекспир, но это неважно. Я лишь хотела передать настроение. http://www.youtube.com/watch?v=O3GSwrb9_NQ